Владимир Владиславович Малыгин 
Прыжок Мангуста

Мангуст (Малыгин) – 2

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=48379154
«Прыжок Мангуста»: 2019
ISBN 978-5-17-118915-0
Аннотация

Всего один шаг на улицу, и столичный дворец оборачивается грязной и тесной каморкой у чёрта на куличках, а свобода – рабским ошейником и магическими подавителями.
Это они зря. Нужно было сразу убивать. Потому что теперь у Вячеслава появилась Цель. Вернуться и… Стоп! Это потом, в подобном деле спешить не нужно.
Но сначала нужно вернуться!

Владимир Владиславович Малыгин
Прыжок Мангуста

© Владимир Малыгин, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019

Пролог

Выкатившаяся из-за облаков луна осветила яблоневый сад бледным светом. От лёгкого ветерка покачивались ветви, отбрасывая причудливые ломаные тени, тихо шуршали листья и изредка глухо падали в подстриженную траву крупные перезрелые яблоки. Лопалась кожура от удара, брызгала сладким соком, приманивая на дармовое пиршество ароматным запахом ночных насекомых и мелких грызунов.
Размытая от быстроты движения фигура перелетела через залитую лунным светом дорогу к каменной ограде, невесомо взмыла над острыми колючками, мягко спружинила при приземлении. Стороннему наблюдателю она наверняка показалась бы мороком, если бы не сопровождающая её по пятам, резко очерченная на пыльной земле, а потом и на камне высокой ограды чёрная тень, выдававшая с головой пробирающегося к усадьбе человека.
Чуть слышно хрупнуло под подошвой сочное яблоко, подошва мягкой кожаной обувки поехала в сторону, фигура плавно взмахнула рукой, удерживая равновесие, и, негромко что-то прошипев, заскользила по призрачному при лунном свете саду в сторону темнеющей за деревьями усадьбы, иногда совершая какие-то непонятные прыжки, наклоны и вообще двигаясь, словно изломанная в суставах кукла. Только знающему человеку было бы понятно, что ночной гость таким образом обходит сигнальные магические нити, поставленные по всему саду.
Тень прошуршала по мелкому крошеву щебёнки подъездных дорожек, спряталась в ещё более густой тени усадьбы, прокралась к приоткрытому окну, вгляделась сквозь трепещущие от сквозняка лёгкие ажурные шторы в залитое лунным светом помещение.
Где-то сбоку глухо взрыкнули собаки, когда до них долетел чужой запах, заворчали от такой наглости и залились громким оглушающим лаем.
Ночной гость быстрым коротким движением толкнул приоткрытую оконную створку, подтянулся и перебросил тренированное тело через подоконник, замер, вслушиваясь в пробуждающийся от громкого заполошного лая дом, мягко скользнул по натёртому паркету к двери в общий коридор и замер за портьерой.
На улице послышались встревоженные голоса, заметались на стенах тени от вспыхнувшего во дворе света. Прозвучал отчётливый в ночи звук отпираемой щеколды, и тут же громко стукнула о стену крутнувшаяся на петлях дверка, выпуская на свободу собак из просторного вольера. Грохот тяжёлых лап и полный злобы лай под окном.
– Окно открыто! Надо в доме смотреть! Поднимай боярина!
Ну кто же знал, что именно сегодня сюда собак перевезут. Обычно в это время они находились в загородной усадьбе. Не повезло. И вроде бы всё разведано и подготовлено, а вот такой вариант как-то не предусмотрел. Была не была, пока возможность есть, надо действовать. Резко распахнутая дверь открыла взгляду пустой пока коридор и широкую дубовую лестницу на второй этаж. В один миг взлетел наверх, словно не заметив лакированных ступеней, сразу же скользнул к дверям спальни, замер на секунду, сканируя пространство внутри. То, что надо – спит, гадёныш. Отступил на пару шагов, ударил файерболом прямо в закрытые створки и сразу же шагнул вперёд, переступая через дымящиеся расщеплённые острые обломки, выпуская сдвоенную молнию из рук в сторону кровати. Отмахнулся от прилетевшего в ответ огня, стегнул через всю комнату свистнувшей тонкой водяной плетью. Взвился в воздух пух из рассечённой перины, тут же вспыхнул от нового огненного шара, опал на пол невесомым пеплом. Удар воздушным кулаком в упор был страшен. Ненавистное тело врага, истекающее кровью из обрубков рук, глухо шмякнулось о крепкую стену, от удара раскололась голова, брызнула чёрным на брёвна. Уже не человек, а труп сполз вниз, постоял миг на ломающихся под весом тела ногах и завалился на бок. Без контроля дело оставлять нельзя. Два файербола из левой и правой руки завершили начатое, и останки врага скрылись в гудящем пламени.
Время вернулось к своему обычному ритму, и сразу же стали слышны крики тревоги на первом этаже дома. Пора уходить отсюда. Быстрый топот ног в коридоре, чья-то тень заслонила разбитый дверной проём и сразу же скрылась в ревущем огненном потоке. Пока за спину можно не опасаться. Ну нет у них мага воды. Впрочем, и собак у них сейчас не должно было быть!
Осколки выбитого окна посыпались вниз, зазвенели по скату кровли. Щёлкнула по раме прилетевшая снизу пуля, уколола отлетевшей щепой. Ну да, по силуэту на фоне огня за спиной целят.
Ловите ответ! Загудело внизу пламя, залило двор огненным заклинанием потока, завизжали обожжённые собаки, метнулись в сторону сада. Туда же отдалились и полные боли крики людей. А нечего было в меня стрелять! Дали бы спокойно уйти, и никто бы больше не пострадал. Да и сейчас нашли куда отступить – обратную дорогу перекрыли. Выскочил на черепичную крышу, пробежал на другую сторону ската, дзинькнули над головой запоздавшие пули, заскользил вниз, зацепился за водосток и, раскачавшись, чувствуя, как проседает под руками тонкая жестянка, полетел вниз по пологой наклонной, опираясь на сгустившийся, плотный, словно кисель, воздух.
Земля ударила в ноги. Перекувырнулся через голову, метнулся в сторону, проскочил через заросли цветущих кустов с резким неприятным запахом и, отмахнувшись от прилетевшего откуда-то из дома ещё одного огненного шара, взлетел на гребень ограды. Замер, балансируя между острыми стальными шипами, оглянулся назад, на заходящихся в лае несущихся к забору собак, оскалился белыми зубами в довольной улыбке. Одним врагом стало меньше. Надо было, конечно, и мага добить, да теперь он никому не нужен будет. Хозяин-то мёртв, не сумел защитить. Остались родичи в загородной усадьбе, ими сейчас и займусь.
Чёрный скоростной паровик тронулся бесшумно, покатился по утрамбованной колёсами дороге, оставляя за спиной горящую усадьбу, крики взбудораженной дворни и звонкий лай сторожевых собак за оградой. Собаки… И они не помогли, как и сторожевая сигнальная сеть, которую так легко удалось преодолеть. Ушёл легко, почему? Где охрана? И маг так поздно спохватился? Ладно, потом буду разбираться, а пока ходу. Можно и фары зажечь, а то мчащийся на полном ходу паровик без света сразу вызывает подозрения у стражи. А вот и она. Спохватились… Мимо пронёсся грузовик, набитый людьми в форме, за ним еле поспевала пожарная бригада. Давайте, давайте, а то ещё загорится что-нибудь лишнее. Помчался дальше, поглядывая на зажигающиеся в домах окна по улице. Проснулись соседи. Ещё бы от такого переполоха не проснуться.
Не доезжая до поста стражи, на выезде из города остановился, достал трубку связи, набрал знакомый номер, сказал заветное слово. Тут же перезвонил ещё по нескольким номерам, везде повторяя одно и то же. Бросил телефон на пассажирское сиденье и вдавил педаль акселератора, проскакивая пост на огромной скорости. Никого. Или сюда ещё тревога не дошла, или постовые забили на службу и нагло дрыхнут в караульном помещении. Хочешь узнать, как в городе служба несётся, прокатись по ночному городу, и сразу всё понятно будет. Впрочем, мне это сейчас на руку. И, по крайней мере, в ближайшее время точно не помешает.
Ночная мошкара клубилась в свете фар, налипала на ветровое стекло, летела под колёса знакомая до мельчайшей ямки дорога. Сколько раз сюда на разведку катался, всё вокруг обошёл.
В свете фар высветились знакомые ворота, затормозил перед калиткой, выскочил наружу, даже не став глушить паровик. Накопители энергии рунического движителя полностью заряжены, их надолго хватит. Сразу же осмотрелся вокруг, просканировав двор и дом. Наверху несколько слабых отметок и всё. Первый этаж? Вот они где, голубчики, наследнички и родственнички, спрятались, все в одном зале собрались, завтрашний день обсуждают. И предупредить вас теперь некому, никто уже сюда не позвонит. Это мне повезло, что мы успели узнать о заговоре бояр во главе с моим названым братцем и об их завтрашнем выступлении. Пришлось работать на опережение и самую главную задачу брать на себя. Впрочем, это дело семейное, и посторонним я бы его всё равно не доверил. И вдвойне повезло, что в доме собралось всё змеиное семейство. Ну, не всё, конечно. Глава рода по причине своей дряхлости в этих мероприятиях участия уже не принимает, из городского дома не вылезает. Вот и решил я сначала к нему заглянуть, проведать, так сказать, а потом и за остальных приняться, передать огромный привет из прошлого. За ними дойдёт очередь и до остальных отделившихся родственников, перешедших в другие семьи. Вычищать заразу буду под корень и плевать, что против меня ополчится весь свет.
У них даже калитка не заперта! Не ждали? Расслабились от спокойной жизни, меня уже в расчёт не принимали, списали. Благодарю! Шагаю во двор и закрываю деревянное полотно за собой, задвигаю щеколду. Тихо на дворе, только через окна пробивается глухой шум позднего застолья. Сторожа где? Не может быть такого счастья! Гуляете? Рано праздновать начали! Вот прямо на этот шум, через брызнувшие осколками стекла окна и ушли мои первые огненные шары, файерболы, если их по-умному называть. А по-простому – шары.
Магический сканер показал живых, следовало их добить. Ещё один огненный шар, молния, и завершим всё потоком очищающего скверну пламени. Пусть сгорит всё это змеиное гнездо. Невиновных здесь нет! Даже дети подрастут и станут мне мстить. Оно мне надо? Нет! Жестоко? А по-другому нельзя. Вырастет второй такой Мангуст и будет моим детям мстить… Постоял во дворе в полной тишине, глядя на весело разгорающееся пламя, ещё раз просканировал окружающее пространство, никого в живых не осталось. Повезло прислуге в эту ночь оказаться за воротами усадьбы. Плотно затворил за собой калитку, развернул паровик и помчался в город, с каждым мигом всё больше и больше снижая скорость, пока совсем не остановился. Накатили воспоминания. Что дальше? Кто там, в списке, следующий? Нет, немного отдохну, хотя бы несколько минут. Переполох в столице поднимется, наверняка бунтовщики сразу же происходящее свяжут со мной, попробуют укрепиться, может быть, успеют объединиться и выступить, да и ладно, мне только проще будет их сразу всех одновременно прихлопнуть. Главное сделано, самой опасной твари больше нет, а с остальными рано или поздно я справлюсь. А к охоте на себя мне не привыкать…
Откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза, вспомнилось пережитое за пролетевшее время. Поёрзал, устраиваясь поудобнее, отпустил сигнальную сеть на максимальную дальность, настроил на обнаружение людей. Пусть работает, пока я вспоминаю…

Глава 1

Если кто-то думает, что после объявления меня наследником я начал жить безбедно, то глубоко заблуждается, а я сам даже не представлял, в какое глубокое и зловонное дерьмо влезаю. Была в самом начале правильная мысль от всего этого сразу устраниться, так ведь отговорили. И уговорили. Наобещали время на обучение, кучу умных советников, и я поверил. Слишком много всего в тот момент на меня навалилось. И надо было ещё тогда кардинально разобраться с моим названым братом, единственным сыном убитой мною в магическом столкновении гадюки, государыни нашей, супруги моего родного папаши. А как мне ещё называть женщину, приложившую свои цепкие ручки к уничтожению всего моего рода? Пусть я никого из них не знаю, но голос крови зовёт и требует отмщения. Можно было бы свалить всё на мягкосердечность моего отца, но если по мне, так это не мягкосердечность была, а инфантильность, неспособность принимать самостоятельные и взвешенные решения. Потому и отдал он бразды правления государством в руки супруги. Короче, все вокруг виноваты, один я остался весь в белом…
А в столице меня мягко отстранили от власти, сославшись на мою молодость, полную некомпетентность и необходимость ускоренного обучения. Всё это было очень грамотно подано, я и поверил. Впрочем, это было близко к истине, свои возможности я прекрасно осознавал. Какой из меня правитель? Номинально я являлся официальным наследником, только все решения принимались ближним кругом, состоящим из выборных бояр.
А я с радостью воспринял такое положение и занялся своими делами. Пошёл учиться. В Академию магии, о которой я много слышал и о которой давно мечтал. Ага, сбылась мечта идиота. Как-нибудь повспоминаю об этой учёбе, но это потребует много времени, так что как-нибудь в другой раз. Отучился я там, как положено – два с половиной года, попутно посещая разнообразные курсы и занятия по различным дисциплинам, таким, как политика, управление, экономика, обязательный этикет, куда же без него, проклятого. Учился обращению с оружием, холодным и огнестрельным, и к концу обучения начал разбираться, что за ношу взвалили на мои, окрепшие за эти годы, плечи. И что эта ноша эфемерная, от меня требуется только вовремя ставить подписи на подаваемых бумагах. Попытки вникнуть в то, что же я подписываю, не увенчались успехом. Сначала не хватало соображения и знаний, а потом уже стало поздно, реальная власть ушла к другим людям. И я оказался правителем без короны… или без государства, что будет точнее. Почему так получилось? Потому что не хватало знаний, связей во дворце и обществе, не на кого было опереться, не было своей преданной команды. Потому что мой дядька пропадал в своих постоянных экспедициях, больше опереться мне было не на кого, а против меня сразу же сформировалась опытная и сильная коалиция во главе с моим братиком… и почему я его сразу вместе с родителями не прикончил? Пожалел родную кровь? Нет, просто тогда не до него было, а он сразу же без мыла в… доверие влез.
Но это всё я начал понимать, только отучившись определённое время в академии, повертевшись среди аристократических отпрысков, наслушавшись слухов и сплетен, набравшись хоть какого-то жизненного опыта, заимев верных друзей, на которых мог положиться, и пообщавшись с их родичами.
Пацану, выросшему на заброшенной корабельной свалке, вывезенному туда спасшимися после дворцовой резни родственниками во время очередного боярского переворота, не от кого было набираться нужного опыта. И интригами владеть я не был обучен. Ничего не умел, не приспособлен был к столичной, а тем более к дворцовой жизни, так оно будет короче и понятнее. Но упорно учился, постигал новое из всех сил.
После окончания академии вернулся во дворец и… оказался там абсолютно не у дел и, более того, меня наглым образом игнорировали почти все мои ближние советники. Вежливо, с велеречивыми разъяснениями. Никто не хотел выпускать из своих рук реальную власть и кормушку. И, к моему большому сожалению, теперь я всё это прекрасно понимал, как понимал и то, что выхода у меня из этой ситуации нет. Бескровного, имею в виду, выхода…
В последнее время обстановка стала совсем тревожной, потому что подходило время инициации моего так называемого братца, и, сами понимаете, жить мне после этого оставалось совсем немного… Теперь я это прекрасно понимал.
Сначала колебался, надеялся разобраться в сложившейся ситуации мирными способами, а она, ситуация, всё больше выходила из-под контроля. Противоречия с братцем и боярами росли с каждым прожитым днём, и выхода мирного я не видел. Или не хотел видеть из-за юношеского максимализма.
К сегодняшнему дню мир вокруг меня замер в шатком равновесии. И песчинкой, нарушившей это хрупкое равновесие, оказалась весть, которую мне принесли мои друзья. Завтра меня собираются тихо убрать, и… в стране появится новый государь. Очередной боярский заговор.
Так и оказался я на этой загородной дороге тёмной ночью, с закопчённой от дыма физиономией, с мрачным настроением и длинным списком имён, с которыми мне нужно разобраться в ближайшие часы, пока есть небольшая фора во времени, пока к делу не подключили силовые коллегии. Потом просто так их всех не прикончишь, будет следствие, суд… оно мне нужно? Лучше уж сам, своими руками, так оно надёжнее.
Эта ночь началась с визита к братцу и закончится или моей безоговорочной победой, или… да что уж тут говорить, сдохну я, короче. До утра тело брата никак не обнаружат, для этого нужно войти к нему в спальню. А сделать это могут или утром, или в случае тревоги. Переворот они затеяли осуществлять ближе к обеду, а перед этим, как истинные царедворцы, намеревались выспаться. Пусть спят. До утра время есть, а тревога… Чем больше врагов уничтожу, тем лучше. Если в этой схватке победа останется за мной, то тревога будет мне по барабану. Некому её будет объявлять. А если проиграю, так в последнем моём бою меня будет греть мысль, что и братцу моему уже ничего не светит в этой жизни.
Тревога поднимется, когда я начну резать главных заговорщиков одного за другим. Справлюсь ли я в одиночку? А у меня выхода нет. Вообще нет. Нет, вру. Выхода, как всегда, два. Тут или справлюсь, или лучше самому удавиться. Но я предпочитаю побарахтаться.
Потом к делу подключатся мои друзья. Повяжем их кровью. Тогда и посмотрим, насколько они мне преданы.
Возникает вопрос. А зачем мне такая власть? А привык я уже к ней за это время. Пусть она оказалась фиктивной, но всё равно это была власть. Слишком большие возможности она открывала. Теперь пришло время брать бразды правления в свои руки, и помогут мне в этом мои немногочисленные, к моему большому сожалению, друзья и их родичи. Ничего, главное, что они у меня вообще есть.
Свой заговор я начал готовить загодя, и каждому моему товарищу в нём была отведена своя собственная роль. Особенно это касалось силовых коллегий. По счастью, именно через друзей, а точнее через их отцов у меня появился выход на армию и милицию.
И сидеть мне на этой ночной дороге хватит, надо ехать в город и оповещать ожидающих моего сигнала бояр. Если удастся подмять под себя силовиков, то полдела сделано. Даже если они просто останутся в казармах и не выйдут на улицы, то это уже будет гарантированная победа. Пора жарить пятки остальным врагам. За это время у меня образовался длинный список.
Что, думаете, неразумно? Можно ополчить против себя боярство и общество? Так оно в своём большинстве и настроено против. Поэтому придётся его основательно проредить. К счастью, молодёжь, в отличие от стариков-патриархов, думает немного по-другому, и при прежнем положении дел этой молодёжи ходу не будет, она так и останется даже не на вторых и третьих ролях, а вообще где-то на самых последних. Так что мои друзья зря не сидели, настроения среди боярских отпрысков были полностью изучены, определённые беседы проведены. Ждали моего решительного шага. Вот я сегодня и шагнул. После такой-то вести. Жить хочется, и жить хорошо.
Начал с рода, разорившего мою семью и уничтожившего моих близких. И если бы была такая возможность, то я бы их ещё не один раз уничтожил. Жалею только об одном, что они слишком легко умерли…
Загорелись жёлтым огнём фары, сигналка свернулась, и я помчался вперёд, к огням столицы. Ночи короткие, а дел впереди много.
Пост на окраине так и пустовал, чернел безлюдными чёрными окнами, не подавая никаких признаков жизни. Я насторожился, не бывает так. А нет, зажёгся свет, замелькали в окнах суетящиеся силуэты. Проскочил по безлюдным улицам, вылетел на освещённую площадь и затормозил у большого особняка с распахнутыми настежь воротами. Внутрь заезжать не стал, там всё должно быть паровиками забито. Быстрым шагом прошёл к крыльцу через расступающуюся передо мной толпу вооружённых людей.
– Все готовы?
Отец моего друга, занимающий пост начальника дворцовой стражи, только утвердительно кивнул головой в ответ.
– Начинаем действовать по плану. Удачи нам сегодняшней ночью…
Вокруг почти полное безмолвие. Давно всё обговорено, каждый собравшийся знает порядок своих действий, и сейчас сразу же начали молча расходиться по своим машинам. Я, как паук в центре паутины, дёрнул за ниточки, и всё вокруг пришло в движение…
Столица после этой ночи притихла. Противодействия как такового не было. Армия и милиция была на нашей стороне, а кто в здравом уме попрёт против такой силы? Правильно, никто. А со своими врагами я разобрался сам. Ночка выдалась тяжёлой и кровавой. И, думаете, я после этого спать перестал? Как бы не так! Вернулся утром во дворец, грязный и чёрный от копоти, прошёл в тронный зал, уселся, как был, в высокое кресло, и начал принимать доклады от возвращавшихся с улиц соратников. Немного расслабился, только когда убедился, что вокруг всё под контролем моих немногочисленных, но верных друзей. Роли и портфели заранее распределены и расписаны. Заговорщиков в живых не осталось, тот, кто мог что-то сказать против, притих в страхе.
В течение нескольких дней брали под контроль управление в государстве. Впрочем, это я погорячился. Как брали? Где договаривались, где просто принуждали людей продолжать службу. Кнутом и пряником. Будет возможность, заменим своими людьми со временем. Что интересно, никто от своих мест не отказался, все согласились продолжать работу. Или не захотели отрываться от привычной кормушки, или просто побоялись. Ещё бы, мы же не одни уговаривали, с бойцами. И несогласных просто отправляли вон, если за ними никаких грехов не знали. А мы знали, и знали многое, потому что успели хорошо подготовиться.
Неповоротливый маховик государственной машины начал потихоньку и со скрипом раскручиваться и вскоре заработал в полную силу. Столица понемногу успокаивалась, жизнь возвращалась в обычное русло. А я впервые вздохнул свободно. После вечернего совещания уже привычно подвёл итоги, распрощался и отпустил соратников, посидел в опустевшем зале, ещё раз обдумывая дела на завтра. Голова болит, устал, начал повторяться в мыслях. Нет, надо заканчивать с думами. Захотелось прогуляться, размять косточки, подышать свежим ночным воздухом.
Чинно, как подобает властителю, сошёл по широкой дворцовой лестнице, шорох подошв глушился о ковры на белых мраморных ступенях. Караульные провожали взглядами, ни малейшим движением не нарушая ночное безмолвие огромного дворца.
Бесшумно распахнулись впереди широкие створки входных дверей, на дёрнувшихся выйти следом за мной стражей только качнул отрицательно головой. Караульные поняли и остановились. Оглянулись на подоспевшего офицера стражи. Ну да, понимаю, что одному нельзя, но я же тут, рядом буду, никуда далеко отходить не собираюсь. И караул вокруг дворца ходит. Что со мной случится? Поставлю сигналку, и никто не подберётся незамеченным. Вот со ступеней спущусь и поставлю. Пусть голова только хоть немного пройдёт. Махнул рукой офицеру, вышедшему за мной на крыльцо. Переживает, волнуется. Ещё бы, с моим приходом и служивым хорошо, столько возможностей открылось для карьерного роста. Должности-то освободились.
Хорошо-то как вокруг. Тихо и спокойно, цикады только поют, и месяц изредка просвечивает через облака. Боль, тесным железным обручем сжимавшая виски, потихоньку уходила. Захотелось пройтись по дорожке, подставить лицо прохладному воздуху, подышать полной грудью, радуясь молодости, силе и свободе. Налетевшее на месяц облако окутало тенью землю, хоть глаз коли. Зашелестел листьями лёгкий ветерок. Что за чужой запах? Надо всё-таки сигналку поставить!
Земля рванулась к лицу, ударила в подбородок, закружилась перед глазами яркими кругами и… померкла…
Как голова болит. Затылок раскалывается, во рту словно крысы нагадили, нос забит смрадной вонью. Разлепил глаза, пошевелился. Точнее, попытался пошевелиться, потому что ничего у меня не получилось. Скованные за спиной руки свело страшной болью. Затекли. А что за мерзкий запах? Это я лежу в своей блевотине, как ещё не захлебнулся. Голова плывёт, сильно тошнит. Осторожно постарался выпрямить ноги и не смог, упёрся подошвами в стену. Зрение начало привыкать к сумраку помещения, осмотрелся, как смог. Перевернулся на спину, коснулся затылком пола и чуть не взвыл от резкой боли. Ё-ё! Пришлось кое-как передвинуться к стенке, опереться на неё плечом, так лежать легче. И голову можно поудобнее пристроить.
То ли большой сундук, то ли тесная каморка. Я даже выпрямиться в полный рост не могу, такая тесная. И такая же низкая, даже пытаться встать не буду. Бесполезно. Через щели над головой пробивается свет и не похоже, что дневной. Почему не получается себя полечить? Опять блокираторы? От этой небольшой попытки заломило виски, сразу заболела голова.
Почему так плохо? И тошнота всё время. Качает сильно. Качка? Я на корабле? Зачем? Проще было сразу прибить, чтобы не мучился. Или у моих похитителей как раз другое желание? Чтобы я наоборот, помучился? Так уже хватит, сил моих больше нет. Закрыл глаза, постарался отодвинуться подальше от липкой зловонной лужи. Поплыл по мягким волнам забытья.
Удар в лицо холодной солёной воды заставил захлебнуться, закашляться, морщась от проснувшейся головной боли и от воды, попавшей в рот и нос. Защипало затылок и ободранные руки. Облизнулся жадно, сделал глоток. Солёная и горькая! Но во рту всё равно стало немного легче, пропала сушь. И дышать стало легче.
Издевательский хохот вверху и отрывистые слова на незнакомом языке привели в чувство быстрее вылитого ведра воды. Зажмурился, повернул голову набок, проморгался, дождался, пока глазам перестанет мешать солёная вода. Попытка сначала встряхнуться привела к новому приступу головокружения и резкой вспышке сильной головной боли. Поэтому пришлось осторожно повернуть голову набок, дать стечь воде с лица, опасаясь даже этого медленного движения.
Скалящиеся в широком проёме китайцы… Эти-то откуда взялись? Стоп! Как я тут оказался? Так оно вернее будет. Где столица и где китайцы? Это на дирижабле сколько дней к ним лететь нужно, а лодкой так и вообще не доберёшься. А я точно на лодке, солёная вода об этом ясно говорит. Как я мог сюда попасть?
Ещё один водопад холодной солёной воды в лицо принял с долей какой-то, неожиданной для себя, радости. Очередное ведро окончательно смыло с пола остатки моей слабости и привело в чувство меня. Вода с громким журчанием быстро стекла через многочисленные щели между досками.
Наверху неразборчиво залопотали, захихикали, начали тыкать в меня грязными пальцами с ободранными ногтями. Ничего не понимаю. Грозный рык, и смеявшихся словно ветром сдуло. Понятно, начальство появилось. Может, хоть что-то узнаю?
Широкое толстое лицо заслонило проём, лишив его скудного света. Только и успел заметить, что оно лоснится от довольства. Всё, больше ничего не видно.
– Очнулся, руськи? – хоть язык и ломаный, но тем не менее понятный. – Ты кто?
Тут я впал в ступор. Простой вопрос, а сколько догадок вызвал. В мозгах аж искры от перенапряжения полетели. Ладно, всё потом, а сейчас от меня ответа ждут. Что отвечать? Правду? Да ни в коем случае! А почему нет? Можно немного её подкорректировать, сослаться на провал в памяти от удара по голове. Судя по тому, как щиплет затылок, по нему мне не слабо прилетело, если даже моя регенерация сразу не справилась.
– Не помню. Помню, как жил на острове, экспедицию помню, потом пустота, провал. А где я? Как здесь оказался?
Само собой разумеется, отвечать мне никто не стал. Голова огорчённо закачалась из стороны в сторону и исчезла, напоследок приказав кому-то:
– Воды ему дайте. И можно пока не кормить.
За воду спасибо, а от еды я и сам отказался бы, потому что только от одного упоминания о ней меня затошнило с новой силой. В желудке пусто, есть хочется, аж не могу, а стоит только представить себе кусок хлеба хотя бы, как сразу к горлу подступает тошнота.
Все попытки обратиться к магическому источнику окончились неудачей, наверняка на мне опять надеты знакомые браслеты-подавители. Надо же было так вляпаться! И, самое главное, где? Почти под самым носом у стражников, в двух шагах от крыльца! Надо было того офицера послушаться, зря от сопровождения отказался! Или они все в сговоре были? Ладно, разберёмся! Главное, выбраться отсюда. И, самое главное, хорошо, что я ещё живой.
А почему на мне до сих пор подавители? Если меня передали китайцам, то они бы всё обо мне знали и подобных вопросов не задавали… Тогда понятно, почему браслеты на руках. А если задают вопросы, то, получается, никто ничего не знает? И браслеты – потому что боятся неизвестного? Запутался совсем. А руки болят. Сколько я без сознания провалялся? Вряд ли долго. Потёрся подбородком о плечо. Щетина отросла небольшая, всего несколько дней прошло, не больше двух или трёх. А как это я столько в беспамятстве пролежал? Наверняка чем-то поили или кололи. Стоп!
Новая мысль заставила выбросить всё постороннее из головы, невзирая на боль, выпрямиться и сесть, привалившись спиной к дощатой стене. Почему я до сих пор жив? Почему меня сразу не убили? Там же, у крыльца, на подъездной дороге? Кому было нужно меня похищать и куда-то вывозить, рискуя? Для чего? Отдать в рабство китайцам, чтобы я света белого не взвидел? Так мои похитители должны были знать о моей жизни на свалке. После неё для меня любое рабство не страшно. Выкручусь. Нет, тут что-то другое. Пока только одно ясно, что мои новые хозяева понятия не имеют о том, кто попал на их судно. Значит, что-то у моих похитителей пошло не так. Что? Пока не получу ответ на этот вопрос, дальше ничего не узнаю.
Распахнулся над головой люк, в широкий проём опустилось ведро на канате. Вода? Она. Мутная, жёлтая, но вода. Закрылась с хлопком крышка, посыпалась мелкая пыль. Привстал на колени, добрался до ведра, наклонился и припал к живительной влаге. Тут же всё выпитое вышло наружу. Насилу отдышался, снова потянулся к ведру. Напился, живот – словно барабан. И сразу же встал вопрос, а как и, главное, где мне нужду справлять? Руки-то за спиной скованы. Судя по всему, никто меня отсюда для этого не выпустит, в лучшем случае так же водой обольют, так что всё понятно, остаётся дуть в штаны. Впрочем, судя по запаху, я это уже неоднократно проделывал в бессознательном состоянии. Ладно, некуда мне деваться, бывало и хуже. Зато сразу полегчало. Переполз в другой угол и постарался обо всём позабыть. О боли в разбитой голове и скованных за спиной ободранных руках, о вывернутых плечах, о грязной одежде, о своём нынешнем положении. Надо выздоравливать, а для этого сейчас только одно лекарство – спать и спать.
Резко дёрнули вверх, ударился головой об окантовку проёма и выругался в полный голос. Сильные руки выдернули из ящика и поставили на ноги. Точнее, попытались поставить. Ноги не держали, сразу же подкосились, и я повалился на бок. Те же руки удержали, поддёрнули вверх, спину обожгло резкой болью. И ещё раз. Очумело оглянулся, приходя в себя, стараясь удержаться на ногах.
– Ты вор? Убийца? Потому руки скованы? – знакомое лицо напротив. Ну и туша! Как он только в этом кресле помещается?
Спину ожгло ударом плети. С ответами лучше не запаздывать. Убийца ли я? Пожалуй, после всей пролитой мною крови, конечно, убийца.
– Да, убийца. Только я защищался. Они первые напали.
А что? Не помешает для начала простачком прикинуться.
– Боярин? В бунте участвовал?
Мысли заскакали в голове вспугнутыми лошадками, застучали копытами по больным мозгам, но кое-что сообразить удалось. Кто я таков, похоже, никто не знает. Есть ли смысл признаваться? А кто мне поверит? В этакую-то чушь? Про бунт он откуда знает? Надо будет потом с ним обстоятельно поговорить. А пока остаётся только подыгрывать китайцу.
– Да, участвовал. Кровь пролил в бою.
– Маг?
Глупостью было бы думать, что они подавители не распознают. Значит, отказываться не имеет смысла.
– Маг.
Очередной удар располосовал спину. Плечи свело от боли.
– Долго думаешь. Отвечай сразу. Что умеешь?
– Огненные шары могу посылать, молнию сделать и лечить немного умею.
– Понятно теперь, почему на тебе подавители. Мне маги нужны. Тебя освободят, будешь мне служить. Вздумаешь против пойти, вот что с тобой будет!
Я взлетел над палубой, мышцы свело в судорогах, тело скрючило, начало выворачивать суставы, хотя куда уж больше-то было. Перелетел через борт, завис над водой, корчась от боли. Внизу забурлила вода, высунулись огромные оскаленные морды морских крокодилов, защёлкали челюстями, стараясь дотянуться до человечинки.
Упал на палубу, отпустило, постарался вдохнуть измятыми лёгкими, болело всё.
– Ты всё понял, раб?
Только и кивнул головой, сил пошевелиться не было, как не было и сил что-то ответить. Только-только что и смог с сипом втянуть маленькую толику влажного тяжёлого воздуха в себя. За спиной щёлкнули браслеты, руки бессильно опали на доски палубы.
– Посмотрим, как ты лечить умеешь. Начнёшь с себя. Жить будешь в носовой каморе. Делать станешь, что велят. Утром посмотрим, что ты за маг. Отнесите его, – брезгливым жестом отстранился от меня.
Те же сильные руки подхватили мою безвольную тушку, поволокли по палубе, протарабанили моими же ногами по ведущим вниз ступеням, бросили в тёмную каморку. Сунули в лицо кус чего-то, пахнущего хлебом, и исчезли, оставив ведро с той же водой, затворив за собой двери. Хлопнул засов, наступила тишина. Сюда даже звуки с палубы не доносятся.
Мышцы стали отходить, кровообращение восстанавливается. И больно при этом было так, что экзекуция на палубе по сравнению с ней показалась детскими играми. Закусив рукав, чтобы не выть от боли, катался по полу, не обращая внимания на рассечённую спину, на разбитую голову и запястья. В конце концов, боль стала затихать, затих и я, обессиленный и опустошённый.
Через некоторое время начал потихоньку шевелиться, разрабатывать мышцы, суставы. Всё равно было очень больно, но пришлось терпеть. Потянулся в очередной раз к своему магическому источнику, и тот наконец-то отозвался. Нет, чтобы раньше, когда я от боли выл. Ничего, главное, что отозвался. Закрыл глаза, сосредоточился, потянулся к крохам энергии, мир окрасился бледными красками. Ничего, надеюсь, сейчас поправим это дело. Огляделся вокруг, потянулся к обнаруженной рядом тонкой и бледной пульсирующей магической силовой нити, прицепился к ней, потянул энергию в себя. Сразу же кинул на себя малое лечение, потом ещё одно, контролируя резерв энергии. Лишь бы не выжечь его полностью. Потом придётся очень долго восстанавливаться. А у меня времени нет, мне нужно отсюда выбираться…

Глава 2

Так гораздо лучше. Почти ничего не болит, можно сгрызть то, что мне в лицо сунули. Зачерствевшая, почти каменная лепёшка. Ничего, сгрызу, бывало и хуже. Можно в воде размочить, и пойдёт за милую душу.
Прилёг на деревянный пол, замер, восстанавливая силы, постоянно контролируя восполнение магического источника.
Вернулся мыслями к продемонстрированному китайцем умению. Силён воздушник. Но ничего особенного. В академии каких только умельцев не было, хватало и таких. Просто недооценивать его не стоит.
Резерв энергии начал потихоньку наполняться. Можно попробовать осмотреться. Уже лучше, краски стали ярче, появился объём. Начал сканировать окружающее пространство, постепенно расширяя радиус действия сканера. Засечь его почти невозможно. По крайней мере, так меня уверяли мои преподаватели и наставники в академии.
Мир раскрасился в привычные глазу линии и узоры, начал расширяться, раздвигая границы восприятия, показывая очертания предметов, людей и животных. Очень хорошо – понятно, на чём я нахожусь, а также кого мне предстоит уничтожить.
Не могу понять – или это река такая широкая, или это какой-то морской пролив. Очень уж глубина солидная под корабликом, и морские крокодилы на эту мысль наталкивают.
Первое впечатление о многочисленной команде на борту оказалось ошибочным. Всех посчитал, просмотрел, кто где находится и чем занимается. Справлюсь. Только сил поднаберу. Немного ждать осталось.
Пора. Маленький вихрик вокруг задвижки проворачивает её вокруг оси, и выход на свободу открыт. Сканер показывает, кто где находится, и я планомерно зачищаю кораблик, оставляя жизнь рулевому и паре тщедушных матросов. Кто-то же должен будет управиться с парусом. Сам не справлюсь, одних канатов сколько. И капитан… Его оставил напоследок. Жирный садист так громко храпел в своей каюте, что даже тонкая перегородка вибрировала. Не может быть такой удачи. Ничего нет, ни сигналки, ни магических сторожков. Он настолько уверен в своём могуществе? Может быть. Тут же вспомнил о своём позорном пленении. Сам-то проморгал нападение, тоже сигналку не выставил. Подумаешь, голова разболелась. Уверился в своей непобедимости и сразу же вляпался. Так что отныне только перестраховка и перестраховка. Лучше быть параноиком, но живым параноиком. Говорили же в академии эту прописную истину не раз, и я благополучно пропускал её мимо ушей. И только сейчас, на живом примере, до меня дошёл её смысл…
Только он в каюте не один, а с женщинами. Их там двое, вижу, как под толстыми брёвнами, которыми ошибочно называют руки, скорчились бледные размытые силуэты. Вроде живы ещё. Стоп! Это почему меня на жалость пробило? Это почему я им уже заранее сочувствовать начал? Сканер показывает тонкую нить, тянущуюся к моей голове из-за переборки. Вот оно что! Ладно, пробуйте, ничего у вас не получится. На этом судне у меня союзников нет! Они враги и по-другому быть не должно! Только почему шкипер продолжает спать? Почему его не будят? А-а, сколько можно перед дверью стоять?
Удар ногой по хлипкой двери, и она с треском разбитого в щепки засова отлетает в сторону. Храп прерывается, чтобы тут же смениться на полузадушенный хрип. А ты думал, только один умеешь воздухом владеть? Ошибся ты, шкипер.
Тушка взлетает над широким разворошённым ложем, впечатывается в висящие на стене циновки. Вспомнив о расколотой голове моего врага, бил не в полную силу, только чтобы в чувство привести и дух выбить. Пусть пока так повисит, а я женщинами займусь. Да не в том смысле, как можно подумать, а в плане собственной безопасности. Очень уж мне навеянные на пороге каюты чувства не понравились. Порыв ветра сметает в сторону сбитые в кучу простыни и одеяла, подушки и многочисленные банкетки и валики, выставляя взору две смуглые женские тушки. Это я погорячился, скорее девчоночьи, больно уж они маленькие, что по росту, что по возрасту. Занесённый воздушный кулак замирает, убивать их рука не поднялась. Магический светляк показывает многочисленные пятна обширных синяков по всему телу, испуганно распахнувшиеся глаза и разлетевшиеся в стороны длинные чёрные волосы. Азиатки. Глаза цепляются за острые торчащие грудки, прикипают к ним на миг, во рту становится сухо, и я с трудом беру чувства под контроль. Кто из вас пытался на меня воздействовать? Сканер не убираю, если опять появятся магические токи, раздумывать не буду, шарахну сразу.
Видимо, что-то отражается в моих глазах, потому что фигурки испуганно сжимаются в комочки, прижимаются друг к другу. Так-то оно будет лучше.
Несколько быстрых шагов, и я бросаю на кровать поднятую с пола простыню. Делаю недвусмысленный жест, и меня понимают правильно, девчушки закутываются в неё. Странно, страха в них больше не чувствую, ушёл куда-то. Всё равно, только попробуйте с места сдвинуться… Убить, может быть, и не убью, но покалечу точно.
Ещё один жест, и девчушки убираются в угол каюты, освобождая кровать. Движением руки отбрасываю её в сторону, освобождая проход к распятому на стене шкиперу. Смотрю в выпученные от напряжения глаза с красными лопнувшими сосудами, ухмыляюсь. Наверное, моя ухмылка выглядит злобной, потому что в каюте раздаётся тонкий свист и появляется резкая вонь. Ах ты, гад! Обделался от страха. Ладно, мне тут не жить, узнаю всё, что нужно, и уйду.
– Рассказывай, китаёза, как я оказался на твоём корыте?
А чтобы не вздумал запираться и хитрить, зажигаю на ладони маленький огненный шар и отправляю его в полёт к болтающимся гениталиям капитана. Бывшего.
Всё же я не совсем садист, поэтому останавливаю шар в полёте, совсем чуток не дав ему долететь до места назначения. Но испуганный вой шкипера радует мои уши, и я выслушиваю быструю речь со всем тщанием. Вот ещё вопрос. Почему я полностью понимаю ломаный корявый язык китайца? В самом начале слух резали исковерканные слова, а сейчас приноровился, даже не замечаю этой неправильности.
Скоро шкипер выдыхается, пытается выдавить ещё несколько фраз, но тут же окончательно замолкает, только блымкает на меня выпученнными глазами. По его телу стекают вниз тонкие струйки пота, капают в зловонную кучу на полу. Гашу огненный шар. Надо подумать. Отступил к двери, сжал кулак, труп со свёрнутой набок шеей упал в дерьмо, задёргались толстые брёвна ног, взвизгнули и тут же замолкли в углу девчушки. Задумчиво посмотрел на забившиеся в угол две тощие фигурки под цветастой простынёй, повернул ладонь…
Отлетела в сторону простынь, смазанное быстрое движение, воздушный кулак в их сторону и… и мне в ноги упали два смуглых тела, обхватили, заслюнявили поцелуями, залопотали что-то по-своему. Как это я смог промахнуться? Через пробитую дыру видны яркие звёзды, слышен плеск волн и скрип судна. Сквозняк вытянул вонь, стало чуть легче дышать. Осторожно высвободил ноги, высоко поднимая колени, отступил к выбитой двери. Попытку девчушек ползти вслед за мной остановил раскрытой ладонью. Уже легче. Ладно, попробуем сделать так. Показал на зловонную кучу, на лежащее затихшее мёртвое тело, покрутил рукой, кивнул вопросительно. Вроде поняли, закивали в ответ. Буду надеяться, что поняли правильно. Что тут непонятного-то? Ну и хорошо, пусть наводят порядок. Вышел на свежий воздух. Матросики около рулевого жмутся, шагу ступить в сторону боятся. А кто порядок наводить будет? Тела за борт, нечего заразу на такой жаре разводить. Да и крокодилов покормить не помешает.
А каким образом мне с рулевым общаться? Пальцем-то на север я указал, даже энергичным кивком подтвердил свой приказ в ответ на вопросительный взгляд, а дальше как? Надо было шкипера в живых до берега оставить. Поспешил? Нет, лучше уж так. А с китайцами я на пальцах объяснюсь. Они сейчас от страха за свои жизни такие понятливые стали. До берега доберёмся, а дальше ножками.
Наблюдая за суетящимися матросиками, перекладывающими парус на новый курс, задумался, тщательно вспоминая услышанное от капитана…
Подобрали меня недалеко от границы. Проходящее мимо судно контрабандистов увидело высоко в небе бой нескольких дирижаблей. Сначала, правда, услышали, только потом задрали головы вверх и поспешили убраться в сторону, куда подальше, потому что оказались как раз под ведущими бой дирижаблями. Двое пиратов наскакивали на толстобрюхий транспортник, обстреливая его с дальней дистанции, а тот вяло отбивался, пытаясь уйти на свою территорию. Сыпавшиеся сверху обломки грозили потопить небольшой кораблик, и джонка быстро улепётывала. И на свою беду далеко уйти не успела. Потому что очередной залп принёс пиратам удачу – попали в артиллерийский склад. Взрыв разметал обломки далеко в стороны. Но сам дирижабль всё ещё каким-то чудом держался в воздухе и с пологим снижением пошёл в сторону берега. На беду именно туда держала курс удирающая лоханка контрабандистов. Почему на беду? Да потому что тогда бы они точно прошли мимо и не выловили бы из воды единственного уцелевшего, каким-то чудом державшегося на волнах и которого почему-то не тронули морские хищники…
Теперь понятно, как я оказался на борту этой кургузой лоханки, принадлежащей китайским контрабандистам, непонятно только, для чего меня так далеко от столицы завезли. Если бы хотели просто прикончить, то можно было бы завершить это дело там же, на мелком дроблёном щебне подъездной дворцовой дорожки. А тут мало того, что столько времени и сил потрачено, так они ещё и в Китай летели. Возникает вопрос, почему именно сюда, кому и для чего я был нужен?
Почему не разбился, второй вопрос. Если дирижабль затонул, не дотянув до берега, каким образом я в воде оказался? И как на плаву удержался? Может, плотик какой был? Ага, и кто-то такой великодушный сам погиб, а меня, такого бессознательного, вытащил, уложил на спасательное средство и отправил на волю волн. Верится с трудом. И правду я уже не узнаю. Предположения можно придумывать сколько угодно, но это всё равно будут только предположения. Ладно, оставим вопросы на потом. Хотя… Можно девочек попробовать расспросить… они вроде толковые, опять же в магии разума что-то соображают. Может, что сами видели, или капитан какими-то своими соображениями поделился, похвастался?
Наконец-то беготня затихла, судёнышко твёрдо встало на новый курс, впереди открытое море. Уже рассвет. А вот позади видна гряда зелёных сопок. Получается, вовремя я освободился. Ещё бы ночь протянул и всё. Что там меня на берегу ждало, неизвестно. Нет, освободиться я бы всё равно освободился, да кто его знает, какой силы здешние маги. Может, и не ушёл бы, но зато умер бы свободным. Капитан слабоват оказался, и то вон как меня ломал.
Сканер показал замерших под кормовой надстройкой матросов. Оглянулся. Смотрят на меня испуганно, страх так из глаз и выплёскивается. Что, трудотерапия по выбрасыванию тел за борт и наблюдение за тем, как их разрывают на куски морские чудовища, пошли на пользу? Это правильно. А где здесь насчёт поесть? Что-то есть захотелось. Поманил пальцем одного, а подошли оба, друг за друга спрятаться пытаются. Показал жестами, что есть хочу, сообразили, закивали болванчиками, поманили за собой. Погрозил пальцем рулевому, показал кулак и пошёл за беспрестанно кланяющимися матросами.
Посмотрел на выставленную еду, что-то никакого доверия не вызывает. Нет, я, конечно, могу есть всё, что шевелится, только мне надо знать, что это именно шевелилось. А тут что-то непонятное и неопределимое моим глазом. Поэтому ну его куда подальше. Рис варёный? Зачерпну горсточку, понюхаю, попробую. Трава? Нет, не буду рисковать. А вот знакомые лепёшки… можно прихватить парочку. Широким жестом остальные выставленные на низенький стол плошки с пахучим содержимым отдал матросам. Ишь, обрадовались, закивали, закланялись. Ну-ну, а то я не знаю, какие у вас в глубине души тайные помыслы таятся. Чёрно-красные нити агрессии так и тянутся в мою сторону. Живите пока, а я за вами буду приглядывать. Придётся продуктов с собой прихватить больше, чем я рассчитывал. Вот эту кастрюлю с рисом я всё-таки с собой заберу, как и все остальные лепёшки. Вам и оставшегося хватит.
Тут же нашёл какой-то большой мешок с верёвочными плетёными лямками, уложил в него добытую еду, пусть при мне будет. Так меньше риска быть отравленным. Яд я ещё не умею распознавать, да и никто не умеет. Тут только химия может помочь, а её у меня нет.
Оставив матросиков на камбузе, поднялся наверх, прошёлся до капитанской каюты, спустился вниз, перед этим тщательно просканировав весь корабль. Сканер теперь у меня постоянно работает, даже выключать его не стану, только переведу на работу в качестве сигналки и настрою на обнаружение людей. Вот так будет хорошо. Энергии жрёт мало, с учётом быстрого её восполнения я такой мизерной потери даже не замечу. Только во время активного боя придётся его выключать. Да там разберёмся по ходу действия.
Сидят девчушки в каюте, никуда не делись. Даже сам хмыкнул, когда осознал, что я только что подумал. А куда они могут с корабля в открытом море деться? Если только отправиться в пасть к морским крокодилам? Или к кому другому, крупнее размерами и аппетитом?
Заскрипел ступенями, наблюдая, как будут реагировать на моё появление девчонки. Если опять применят магию, жалеть никого не стану, сразу шарахну воздушным кулаком, а потом та, что в живых останется, пусть свою подругу от стен отскребает.
Видимо, те почувствовали мой настрой, потому что никаких попыток прибегнуть к своим силам не было. Тихо и спокойно, даже не шевелятся в своём углу. И глаз не поднимают. Хорошо, хоть труп капитана выбросили за борт. Осмотрелся. В каюте относительный порядок. Был бы совсем порядок, если бы не дыра в борту. Хорошо, что погода спокойная, и море тихое. Зато прибираться легко. Выкинули в пробоину всё лишнее и хорошо. Уселся в капитанское кресло, поёрзал, устраиваясь поудобнее. А ничего так, правда, размер не мой, у капитана корма гораздо шире моей… была. Но да ничего, и так хорошо. Пока усаживался и умащивался в кресле, девчушки осмелели, глазами начали зыркать. Осторожно, исподлобья, через густые чёлки волос. О, они даже причесаться успели, не только одеться. Это хорошо, так оно мне спокойнее. Поманил их к себе, показал на кровать рядом, чтобы присели. Больше-то кресел в каюте нет.
Ах, ты! Похоже, я что-то не то сделал, или они меня неправильно поняли, потому что тут же скинули свои халатики и полезли голышом в мою сторону. Улеглись там, где я показал, вытянулись на спинках, ладошки к худым бокам прижали и смотрят испуганно. А я в ступоре, судорожно придумываю, как исправить свою нечаянную оплошность, хотя мелькает такая мыслишка, что, может быть, стоит воспользоваться появившейся возможностью?
Тут же память услужливо показывает жирную тушу капитана, глаза замечают никуда не исчезнувшие синяки с девичьих тел, и я прихожу в себя. И нахожу единственный правильный для меня выход из сложившейся ситуации. Не вставая, посылаю малое лечение сначала на одну девицу, а потом и на другую. С удовлетворением замечаю, как отлетели прочь лишние мысли, стоило только заняться полезным делом. Девчушки удивлённо прислушиваются к себе, рассматривают исчезнувшие синяки и затянувшиеся ранки. Ещё по одному лечению, и даже рубцов не стало видно.
Дождавшись, пока те налюбуются на себя и вновь обратят на меня своё пристальное внимание, взмахом руки отослал их в прежний угол и показал на брошенную одежду, чем вызвал истинное девичье недоумение. Даже сканер показал вспыхнувшее синее свечение в головах обеих девушек, что соответствовало сильному удивлению. Подтвердил свой приказ, ещё раз шевельнув ладонью. И нахмурив брови. Последнее подействовало лучше всего.
Кстати, а почему мы всё время молчим. Ладно я, а они-то чего? Боятся? Попробовать заговорить?
– Как вас звать?
При этом показываю пальцем на себя и представляюсь. Потом показываю на каждую из девиц.
В ответ недоумённое переглядывание. Наконец девчушки что-то соображают и начинают вразнобой что-то чирикать. Прорвало плотину. Тычут себя пальцами в тощие грудки, показывают на каюту, друг на друга, на кровать и дыру в борту. Понятно, что ничего нового я здесь не узнаю. Это простые рабыни-наложницы. И как-то пропало у меня желание их прикончить после прибытия к берегу. Ладно, посмотрим. Сопли жевать не буду, они мало того, что могут всё первым же встреченным властям обо мне рассказать, так и погоню запросто наведут по моим следам. Ничего, придумаю что-нибудь.
Ну что, пора заняться трофеями. Что в капитанском сундучке хранится? И шкаф огромный в углу. Посмотрим, только пусть их кто-нибудь из девчонок открывает. Магии я в мебели не вижу, а вот простые ловушки могут быть. Ну да вылечить-то я их вылечу, если что.
А почему это кораблик по курсу зарыскал? Что там наверху происходит? Где рулевой? Вот оно в чём дело. Удрать собираются, лодку решили спустить. Да только не сообразили штурвал закрепить.
Вылетел на палубу, сразу же смахнул в сторону копошащихся у лодки людей. Вопли ужаса и боли, раздавшиеся из получившейся кучи, бальзамом пролились на мою многострадальную душу. Все стараются меня предать. Этим-то что спокойно не сидится? Я даже их живыми отпущу, когда к берегу подойдём. Может быть… потом… Хотя что себя-то обманывать? Никого я не отпущу, потому что это будет полной дуростью. Но и убивать безоружных и беззащитных передо мной людей как-то не с руки. Одно дело из плена высвободиться, а вот так резать их словно баранов… Для этого надо перестать человеком быть.
Подвывающий от страха рулевой убежал, скособочившись, к штурвалу, матросики замерли на палубе. Вспомнил капитанский приём и вывесил обоих за борт, пусть побудут приманкой для акул и крокодилов.
Вылетевшая из воды серая туша на волос не дотянулась до заверещавших от ужаса моряков. Я сам испугался до жути, от резкого рывка люди опять покатились по палубе, остановились у противоположного борта, резко запахло мочой. Ну да, я в таком случае и сам бы не удержался. И вида нельзя показывать. Погрозил оцепеневшим китайцам кулаком, показал на лодку, за борт и провёл рукой поперёк горла. Закивали. Поняли, наверное. Теперь рулевой. Повернулся к нему, тот аж за штурвал спрятался, только руки и ноги видны. Поднялся наверх, заглянул в белые от ужаса глаза, усмехнулся прямо в них. Пусть мне самому страшно и противно, но не я это начал. Нечего было пытаться удрать. Попытались? Не вышло? Теперь не обижайтесь! Сунул кулак под нос бледному китайцу, погрозил пальцем, показал на север. Кстати, а куда мы в действительности плывём? Ночью-то всё понятно, а сейчас? Где компас? Кое-как удалось расшевелить оцепеневшего от страха рулевого. И как они контрабандой с такими людьми занимались? Или это просто пешки? Ладно. Главное, что мне показали компас в закрытой сдвигающейся крышкой деревянной коробке сразу за штурвалом. Хорошо хоть на курсе находимся. Капитан уверял, что идти нам до берега день. К вечеру будем на месте. Это хорошо, больше я тут не выдержу.
Весь день просидел на палубе в тени паруса. Капитанское кресло лебезившие передо мной матросики вынесли из каюты по первому моему желанию. Девчушки только раз показали свои круглые мордашки на верхних ступенях трапа и сразу же скрылись и больше не высовывались. Акулы, изредка показывающие из воды серые треугольные плавники, отстали, с борта новой пищи не падало. Ближе к вечеру кое-где начали мелькать паруса джонок. Значит, берег недалеко. Скоро его увидим.
Ночь упала, словно чёрное покрывало. Только что было светло, солнце село на горизонт, побалансировало на его тонкой грани и упало на ту сторону. И стало темно. Никаких сумерек. Яркие звёзды заморгали сверху, отражаясь в морских волнах.
Берег накатился неожиданно, джонка зашуршала килем по песку, резко затормозила, тягуче заскрипела, затрещала опасно. Ладно, дальше не моё дело, в ночь отправляться опасно, до утра заночую на борту, только остатки команды в одной из кают закрою.
Утром перед самым восходом солнца в предрассветных сумерках сработала сигналка.
Ночевал я на палубе, поэтому даже не дёрнулся, просто увеличил поток энергии в сканере. Ну вот, дождался гостей.
Кому-то из местных жителей приглянулась застрявшая на берегу джонка. Целая толпа аборигенов крадётся по песку. И вооружены все, что интересно. А подвешу-ка я молнии на сигналку. Может, образумятся?
Треск сработавшего заклинания, громкие от испуга и боли крики и резкая тишина. Так и лежу, жду, что дальше будет. Магическим зрением чётко вижу сгрудившихся на песке людей, и мне не нравятся начавшие закручиваться вокруг них чёрные вихри. Переваливаюсь через борт с противоположной от нападающих аборигенов стороны прямо в пенящиеся отливом мелкие волны, не забыв прихватить свой мешок с едой и трофеями. Кораблик завалился набок, поэтому мой манёвр остался незамеченным. Отмель длинная, мне ничего не грозит, да и никого из морских хищников я поблизости не вижу. Не успеваю выпрямиться, как с берега раздаётся воинственный крик ринувшихся в атаку на джонку местных жителей.
Воевать? Оно мне надо? Впрочем, я же собирался покончить с остатками команды? Поэтому сделаю так…
Шлёпая по воде, перебегаю к носовой надстройке и выпускаю в сторону набегающих рой огненных искр. Может быть, это заставит их остыть и задуматься? Ничего подобного, визжа и подпрыгивая от ожогов, аборигены продолжают свой короткий забег. Первые уже начинают примериваться, как лучше забраться на крутой борт. Сообразили, начали вокруг оббегать. Конечно, кораблик-то в мою сторону наклонился, здесь залезать проще. И в каюте оставшиеся матросы проснулись, вопли услышали, заголосили что-то радостное в ответ, вызвав новый вой нападавших. Ладно, сами напросились. Некого мне тут жалеть. Первых выскочивших из-за тупого носа судна буквально вбивает в землю ударом воздушного кулака сверху. Разбрызгиваю отступающую воду и пробегаю вперёд, туда, за смятые сломанные тела, откуда волна уже ушла, оставив после себя твёрдый мокрый песок. Бочком, приставными шагами выхожу на открытое пространство. Сразу же в мою сторону начинает лететь разнообразное колюще-режущее оружие. А вот огнестрел – это серьёзно. Успеваю отправить файербол и опередить вскинувших карабины крестьян, находящихся чуть в стороне от основной группы. От летящих в мою сторону стрел и копий просто отмахнулся стеной воздуха, сбив их в сторону. И сам на месте не остался, кувыркнулся под защиту крутого просмоленного борта, окончательно замочив одежду на влажном песке. Вспышка огня на песке разметала серые фигуры, дикий визг сгораемых заживо людей заставил вздрогнуть. Не от испуга, от неожиданности. Вместо испуга злобное удовлетворение от хорошо сделанной работы появилось. Попал всё-таки. Бил-то на скорую руку, времени прицеливаться не было. Но всё равно где-то в глубине души какое-то гадливое чувство появилось. Всё никак не привыкну. Одно дело, когда издалека убиваешь, а другое вот так, когда почти в упор. Совсем другие ощущения. И хотел ведь по-тихому уйти. Теперь придётся с шумом пробиваться. Набегавшую на меня толпу с нацеленным в мою сторону разнообразным холодным оружием встретил потоком огня. Если кто выберется, в следующий раз поостережётся свои грабки за чужим имуществом протягивать.
Вверху взвизгнули девчонки. Отпрыгнул в сторону от борта, задрал голову вверх. Корабль-то как смог загореться? Впрочем, загорелся и ладно. Выживут, значит, судьба им жить, сгорят, так и ладно, не повезло. Каюта у них не заперта, на лестницу они выходили, значит, и тут выберутся. Может, и матросиков запертых спасут. А не спасут, так не спасут. Впрочем, на сканере видно, как открылась запертая дверь, как пять низеньких фигурок торопливо пробираются к выходу. Что интересно, все жмутся к противоположному от меня борту. Опасаются? Откуда узнали, где я, с какой стороны нахожусь? Впрочем, хватит гадать, пора отсюда уходить. Жар от разгорающихся досок просмолённого судна начал обжигать, сверху посыпались горящие лохмотья паруса и тлеющие канаты. Потушить? А смысл? Кто с ним управляться будет? Было бы что поменьше, другое дело.
Отступил вдоль берега по самой кромке воды, озираясь во все стороны. Сканер сканером, а вдруг какая-нибудь очередная невидимка вылезет, которую магией не засечь? На берегу остались лежать обугленные и исковерканные тела нападавших, вдалеке сканер показывал удиравших во все лопатки нескольких уцелевших. Будем считать, что им повезло. Преследовать? Да нет, что я, маньяк кровавый? Пусть живут. Может, в следующий раз сначала подумают, всегда ли стоит заниматься мародёрством. Подхватил тяжёлый мешок, встряхнул его довольно. Да уж, подумают. Мародёрство вообще-то дело хорошее, а главное, очень прибыльное. Вон сколько у меня нужного добра из капитанских закромов в одночасье появилось. Сейчас подальше отойду, переоденусь и вооружусь, теперь у меня есть во что одеться и чем отстреливаться. Не всё же на магию надеяться. К тому же зря, что ли, меня постоянно в стрелковом тире наставники гоняли, как самого распоследнего ученика? Пора на практике на свои умения полюбоваться. И коли уж речь зашла о мародёрстве, – тьфу ты, для меня о трофеях, само собой, – то надо бы осмотреть ту отдельную группу с огнестрелом. Может, и удастся чем-нибудь поживиться. Хотя… Что там могло в огне уцелеть? Но посмотреть всё равно нужно. Иначе сам себя не пойму.
Проводил взглядом удирающих в противоположную сторону девчушек. Быстро бегут, даже матросиков обогнали, босыми пятками так и сверкают. Потянулся было к файерболу, да опустил руку, пусть бегут. Сплюнул от раздражения на песок, досадуя на свою мягкотелость. Ну не могу я просто так безоружных, да ещё драпающих от меня во все лопатки людей, убивать. Ладно бы какая опасность от них исходила, так нет же ничего. А наведут погоню на мой след или нет, это даже не второй вопрос. Скорее всего, уцелевшие мародёры подмогу приведут. Вздохнул тяжко, чую впереди реки пролитой крови. Кстати, надо с берега убираться, скоро сюда крокодилы полезут за копчёным мясом и сочными отбивными.
Мне нужно пробираться на север, и по прямой пройти у меня не получится. Во-первых, впереди непроходимые джунгли, а во-вторых – горы. Как рассказал шкипер, горы с труднопроходимыми перевалами, без проводника в них лучше не соваться. К сожалению, больше ничего полезного о предстоящем пути от толстяка не удалось узнать. Кроме как о нескольких крупных городах к западу по побережью, в кои он нередко заходил по своим контрабандным делам. И выхода у меня, получается, другого нет, кроме как идти в их направлении.
Однако досада! Идти-то мне придётся по следам удравшей пятёрки. Они-то рванули в правильном направлении, это я туда-сюда метался, огнём плевался. Обошёл по широкой дуге горящий корабль, поморщился на уходящий высоко в голубое чистое небо столб чёрного густого дыма. Хороший сигнал для всех любопытных получился. А может быть, сесть в засаду? Дождаться какой-нибудь посудины, отбить её и дальше плыть с комфортом? И если у контрабандистов карты не было, может быть, она будет на другом судне? Впрочем, остудил свою разгорячённую голову, не факт, что кто-то вообще приплывёт. Так можно прождать неизвестно сколько времени, и будет ли из этого какой-либо толк, непонятно. Лучше уж ножками, до ближайшего города, а там по обстановке действовать. В сам город соваться мне не с руки, там я у всех на виду буду, а вот где-нибудь в пригороде…
За размышлениями не заметил, как обошёл поле короткого сражения и осмотрел возможные трофеи. К сожалению, ничего не удалось прихватить. Огнестрельное оружие даже не стал осматривать, потому что оно в огне побывало. У меня трофейный карабин точно такой же, только в приличном состоянии. Патроны? Свои девать некуда. Из сундука я выгреб всё подчистую. Пистолет у меня шкиперский, магазины к нему набиты, только кобуры нет, да и ладно, пока так обойдусь. Ножи? Нечего лишнюю тяжесть таскать. Путь впереди тяжёлый, мне одного хватит. Нет котелка, да где его сейчас возьмёшь? Покосился на весело догорающий корабль, скалящийся на меня полыхающими шпангоутами, прошёл по следам удравших матросов в сторону далёкого мыса. Чуть-чуть пройду, и можно будет переодеться. Только ополоснусь в каком-нибудь ручье. Не может такого быть, чтобы пресной воды на пути не попалось.
Скоро место высадки скрылось за очередным изгибом берега. Столб дыма так и тянулся к небу за спиной, заставляя невольно ускорять шаг. Всё-таки надо было огонь потушить. Что интересно, удиравшие моряки так и продолжали держаться берега, тянулись передо мной ровные дорожки следов, убегали за очередной поворот.
В первом же встреченном ручье отмылся от накопившейся грязи, оттёр тело насколько смог, сполоснул свою вонючую и грязнющую одежду и надел трофейную, из капитанских запасов. Пусть она двух таких, как я, вмещает, зато чистая. Ничего, деньги есть, прикупим что-нибудь подходящее при первой же возможности. Теперь можно и пистолет за ремень засунуть, карабин так и продолжает на плече висеть, за спиной мешок с трофейным добром, сканер постоянно работает. Где-то далеко пять точек засвечиваются, так и держат разрыв. Хорошо идут. Пойду следом за ними, будет проще.
К вечеру начал уставать. Неудобный мешок за плечами всё норовил сползти набок, из-за него пришлось карабин перевесить на грудь. За день нажарился на солнце, рубаха покрылась белыми соляными разводами. Мои сапоги, в которых так комфортно было в городе, здесь немилосердно натирали ноги. Носки протёрлись до дыр. И появилась проблема с пресной водой. Баклажка, прихваченная из каюты, быстро пустела на таком пекле, а ручьи попадались редко. И у каждого я надолго останавливался, ополаскивался и отдыхал. Впрочем, то же самое делала и впереди идущая группа, точно так же подолгу останавливалась на месте. Поэтому я уже приблизительно догадывался, где и когда появится очередной источник пресной воды. Я хоть знал, а каково было моему авангарду? Впрочем, меня это мало волновало, пока не подошло время к ночи.
Догонять их не стал, остановился за мысом, устроился между камней. Что интересно, весь день шёл спокойно, из моря никто не лез, из джунглей никто не нападал. Идиллия.
А ночью проснулся от криков. Сигналка молчала, сканер не показывал опасности, за мысом тоже кроме пятёрки людей никого не наблюдалось. А крики уже перешли в вопли. Всмотрелся пристальнее, добавив энергии в заклинание, и присвистнул от удивления. Впрочем, чему я удивляюсь? Контрабандисты, бандиты, одна шайка.
Теперь я отчётливо видел происходящее за деревьями. Одна из девчонок замерла неподвижно, а вокруг второй, яростно сопротивляющейся, суетились трое морячков.
Нет, ну что это такое? Даже выспаться не дали. Вмешаться? Оно мне надо? Или всё-таки вмешаться? Уже как бы поздно… Впрочем, неестественная поза лежащей отдельно девушки не оставляла никаких сомнений. Зато у меня появилась причина наконец-то разобраться с оставшимися в живых членами экипажа джонки. Сделал доброе дело, оставил трём подонкам жизнь, и к чему это привело? Девчушки-то здесь при чём? Эх, я… Придётся исправлять свои ошибки. Наука мне на будущее…

Глава 3

Плеск и шорох набегающих волн заглушил шаги, никто не заметил моего появления, всё внимание матросиков было занято происходящим действием. Лежавшая неподвижно под очередным насильником девчушка уже не то что не сопротивлялась, а уже даже голоса не подавала, только повёрнутая набок голова смотрела равнодушно куда-то вдаль. Пустой безжизненный взгляд даже не зацепился за мою тень. Мёртвое тело второй лежит на песке чуть в стороне.
Чувство вины от сделанной ошибки укололо душу. Оставил в живых, пожалел уродов, называется. Тонкий хлыст водяной плети метнулся к нетерпеливо дожидающимся своей очереди контрабандистам, головы шлёпнулись на песок, брызнуло чёрным. Две безголовые тушки мгновение покачались на ногах и мягко завалились в разные стороны.
Развеял сформированный кулак, побоялся зацепить лежавшую. Несколько длинных прыжков, нога впечатывается в голый дёргающийся зад, сбивая тело вбок. Больно-то как ноге, даже в сапоге сустав голеностопа хрустнул. Надо было подъёмом бить, да промахнулся от злости. От удара его сбросило с девушки, перевернуло на спину… Выпученные глаза еще ничего не успели осознать, а руки инстинктивно метнулись вперёд, прикрывая самое дорогое, вздыбленный пах. Размахнулся, занёс плеть, выбирая, куда ударить, и тут же опустил руку.
Девчонка медленно перевернулась на живот, так же медленно подтянула колени под себя и рванулась к ошеломлённому насильнику. Вцепилась скрюченнными пальцами в лицо, потянулась к поясу, взмахнула руками ещё раз и ещё. Серебристой рыбкой блеснул в лунном свете клинок, снова нырнул вниз. Взвыл морячок, отбросил девчушку, вскочил на ноги. Размахнулся, подвывая, и… упал. Удар воздушным кулаком сверху по голове проломил череп и сломал шею. Отлетевшая в сторону девушка даже подниматься не стала, так на четвереньках и рванулась к упавшему, с размаха вгоняя тому в грудь свой ножик. Откуда он у неё взялся? Впрочем, какая мне разница? Лишь бы за меня не взялась…
Девчонка успокоилась, протянула окровавленный нож мне и что-то тихо сказала.
– Что? Да не понимаю я ничего! – оттолкнул руку с ножом от себя.
Та кивнула, как будто что-то поняла, наклонилась, равнодушно обтёрла клинок об одежду только что убитого человека и потянулась к расстёгнутой застёжке ремня на его спущенных до ботинок штанах. Вместе с ножнами сняла ремень и перепоясалась сама, просто завязав его узлом на талии. Подошла к мёртвому телу подруги, опустилась на колени, замерла, сложив руки на груди…
Поднялась, подошла ко мне, что-то проговорила; рукой то на тело подруги, то на мешок показывает.
Кивнул на всякий случай и вроде как угадал, потому что та потянулась к лямкам мешка у меня на плечах, аккуратно сняла и уложила его в сторонке, шустро обобрала все тела от одежды, обуви и всего носимого имущества. А я-то думал, что они удирали безо всего, ан нет, прихватили с собой много всего разного. Ладно, потом разберусь. Девчонка тем временем отбежала к кромке подступающего к морю леса и широким тесаком одного из матросов начала копать яму. Понятно, это она могилу для подруги готовит. Ну, пусть готовит, дело хозяйское. Мне оно не нужно. Я в сторонке посижу, за окрестностями присмотрю, что-то мне море не нравится, какая-то в нём подозрительная активность появилась. Барахло пока перенесу и тело мёртвой девушки. И именно в таком порядке.
Что понравилось, так это то, что девчонка даже не попросила моей помощи, так сама и выкопала неглубокую яму в песке. Да мне и не до того было. Несколько молний, подвешенных на сигналку, уже глухо щёлкнули, ушли в набегающие волны, вызвав там бешеные буруны. Так что всем немногочисленным присутствующим было ясней понятного, что с берега лучше убраться, да побыстрей. Поэтому в качестве помощи я только лишь уложил тело в вырытую яму и быстренько вылез, нещадно осыпая песок вниз. Ничего, зато быстрее закопаем. Потом подумал, потянул девушку за руку в сторону и представил, как от хлопка моих ладоней сдвигается песок, засыпая яму. Хлопнул в ладоши, тихий шорох ровного грунта на месте ямы, взметнувшаяся в воздух пыль – и всё, словно ничего тут не копали. Постояли, уложили вещи и пошли, не оглядываясь на место произошедшей трагедии. Потом зверьё, конечно, разроет неглубокую яму и доберётся до тела, но это будет потом.
Пошли вдоль берега, держась от воды подальше. Темно вокруг, особенно если на джунгли смотреть. Они словно сплошной чёрной стеной стоят, только с помощью сканера и можно подробности рассмотреть, да подходящее для ночёвки место подобрать. Отошли уже порядочно, можно останавливаться. Маленький ручеёк пробирается в жёсткой траве между невысокими раскидистыми деревьями, море шумит неподалёку, идиллия, если выкинуть из головы только что произошедшее. Высмотрел удобное место между узловатых корней, бросил мешок под голову и растянулся на тёплой земле, не забыв подвесить молнии на сигналку. Девчонка постояла рядом, потом тихо прилегла по другую сторону огромного узловатого корня, немного повозилась и скоро размеренно задышала. И никаких тебе сомнений и переживаний. Не то что я. А я ещё раз прокрутил все события, твёрдо пообещав больше никого из врагов живым не выпускать. И заснул…
Слабак я по части бытовой магии. И, вообще, два с половиной года учёбы дали мне какое-то общее образование, представление о мире и обществе, основы управления и экономики, а магия свелась в основном только к боевым заклинаниям. За что теперь и страдаю. Потому что утро встретил, трясясь от холода. Предутренний сырой туман с моря насквозь промочил одежду. Знать бы, как её высушить, почистить, погладить, цены бы мне не было, а так приходится крутиться перед зажжённым магическим факелом, попусту расходуя силы. Вроде как подсохла, уже не прилипает к телу, вызывая озноб.
А девчонки-то нет… Только сейчас заметил. Вылетело из головы ночное происшествие. Тихо вокруг. Ушла? Ну и хорошо! Погасил ставший ненужным факел, пора двигаться дальше. Перекушу на ходу. Стоп! А как она могла уйти, если у меня сигналка с молниями выставлена? И молнии не срабатывали? Значит, она где-то здесь, неподалеку, спряталась. Почему? Попробовать позвать? Или просто посмотреть? Да, лучше так. Нашёл. Что там? Понятно, возится, умывается в ручье. Холодно же? Придётся ждать.
Посмотрел на посиневшую от холода девчушку, на кучу мокрой, стираной одежды, зажёг факел. Пусть сушится, греется то есть. Аж вздрогнул, когда та чуть ли не целиком влезла в ровно гудящее магическое пламя. Отвернулся, отошёл в сторонку, пусть сушится. Вышел на берег, оглянулся назад, присел на песок, достал лепёшку, начал медленно жевать. Ладно, пусть идёт со мной до первого городишки, а там расстанемся. И придётся здесь немного задержаться. Нести ворох мокрой одежды нет никакого удовольствия. И, кстати, зачем она вообще нужна?
Заскрипел за спиной песок под ногами. Упали рядышком два мешка, на них сверху вывалился ворох мокрой одежды. Присела рядом, ухватила двумя руками протянутый кусок, вцепилась зубами. Грызёт, смотрит вопросительно.
Показал на лежащую сырую кучу тряпья, показал жестом, как отбрасываю её в сторону, посмотрел вопросительно. Девчонка энергично затрясла головой, подскочила, начала перекладывать ворох, отбирая какие-то ей одной понятные вещи в сторону. Показала на одну кучку, на меня, что-то сказала и кивнула головой, подтверждая сказанное. Зачем это мне? Видимо, недоумение слишком явно нарисовалось на моей физиономии, так как девчушка что-то быстро и горячо залопотала, показывая всё время то на лежащую одежду, то на меня. Да уж, проблема общения…
Загасил так и продолжавший гореть факел, поднялся, оглянулся на китаянку и призывно махнул рукой. Кому это барахло нужно, тот пусть его и тащит. Мне так точно не нужно. И пошёл вперёд.
Девчонка несколько раз оглянулась на брошенную кучку, но зашагала следом. Ну да, жалко же, столько работы по стирке впустую. И мёрзла зря.
К полудню вышли к широкой реке. В дороге по мере возможности пытался начать изучать местный язык, но вскоре оставил бесполезное на этом этапе занятие. Для этого нужно хотя бы находиться рядом, а не пробираться, как мы, через разнообразные преграды. Чистый и ровный берег скоро закончился, его сменили каменные гряды и скальные выступы. А потом и вовсе пришлось пробиваться через густые заросли, отмахиваясь от насекомых, периодически прорубая себе проход.
И к реке лучше бы не выходили. Главное, на сканере всё было чисто. Вывалились из зарослей сочной травы на узкий топкий берег, с ног до головы перепачканные густым зелёным соком. Вздохнул облегчённо, потянул с плеч лямки мешка, наклонился, пристраивая свою ношу на более или менее сухое место. Полыхнул тревожной засветкой сканер, только и успел выпрямиться и развернуться лицом к опасности, активируя заклинание молнии. От противоположного берега к нам на высокой скорости рванулся высокий бурун, в мгновение ока преодолел широченную реку, и огромное чёрное тело выметнулось из воды в длинном пологом прыжке. Всё это произошло настолько быстро, что я лишь успел что-то крикнуть за спину, взмахнуть правой рукой, выпуская синий жгут молнии. Левую выставил вперёд в резком ударе воздушного кулака и взлетел в воздух от сильного встречного удара воздушной подушкой. Спиной влетел в кустарник, запутался в переплетении лиан, забарахтался, судорожно задёргался, стараясь быстрее выбраться, а глаза не отрывались от длинных острых клыков огромной змеи, что сейчас медленно уходила назад в мутную взбаламученную жёлтую воду. Немигающий взгляд вертикальных зрачков гипнотизировал, притягивал, звал за собой. И только тонкий непрерывный визг, звучащий на одной пронзительной ноте где-то за спиной позволил удержаться от опрометчивого шага. И лианы, из которых я так и не сумел выпутаться. Несколько раз дёрнулся, приходя в себя, с треском освободился и полетел вниз, цепляясь за тонкие стебли, обдирая ладони. Завис над землёй, раскачиваясь и оглядываясь. Где девчонка? Спрыгнул, сосредоточился, и впереди на самой кромке воды засверкали молнии, задымились, обугливаясь, сочные обломанные ветви.
Вон она где валяется. Живая. Отлетела в сторону, и завалило её всяким древесным мусором. Пищит под завалом. Интересно, откуда столько воздуха в такой маленькой груди берётся? И где эта водная тварь? Что сканер показывает? А ничего, пусто. Как так?
Вода опять вспучилась на середине реки, водяной горб потёк в мою сторону. Нет уж, хватило мне одного раза. Прямо в воду отправляю молнию и отскакиваю в сторону. Она что, на меня наводится? Водяной бугор резко развернулся вслед за мной, выметнулась огромная голова, расплескивая воду, рванулась ко мне, распахивая пасть. И поймала файербол прямо в глотку. Пасть захлопнулась, сокрушительный удар выбил дух, отчётливый хруст костей и короткий полёт в те же заросли. Только вот последствия совсем другие. В глазах черно от боли, сердце захлёбывается перебоями, сознание закрутилось огненным вихрем, провалилось в бездонную яму…
Очнулся разом, подхватился на ноги, в руке сам собой полыхнул огненный шар, глаза заметались, выискивая угрозу. В нескольких шагах валяется безжизненная голова змеи с развороченным затылком, сочится подсыхающей кровью, облепленная шевелящимся покрывалом разнообразных насекомых. Чуть дальше, у самой воды обезглавленная тушка сверкает чёрной чешуёй, уходит толстым шлангом в мутную воду. И тишина вокруг. Под ногами большая охапка подвявшей травы. Девчонка нарезала и меня на неё перетащила, так получается? Дотронулся до груди, распахнул одежду, ничего. Ни синяков, ни ран, ни шрамов. Вздохнул осторожно, прислушиваясь к себе, выдохнул, вздохнул полной грудью, счастливо рассмеялся. Живой! Это как так? Ладно, всё потом, сначала осмотримся более подробно.
На сканере позади отметка девчонки. Уцелела? Погасил огонь в руке, уже спокойно оглядел место схватки. Во время скоротечного боя казалось, что вокруг спичками ломаются деревья, летят во все стороны поломанные кустарники с оборванными плетями лиан, а тут ничего. Показалось всё? Но змея-то вот она, лежит безголовая. То есть голова отдельно валяется. А завал, под которым девчонка находилась? Оглянулся назад, есть небольшая кучка сломанных веток, оборванных листьев вперемешку с осокой и травой. Вот что значит выражение «у страха глаза велики». А мне показалось, что тут у нас сражение на весь лес и всю реку. А с моей грудью что? Я же помню хруст рёбер и сильную боль, от которой потерял сознание? Провёл руками по телу, прощупывая кости. Нормально всё.
Шорох осоки за спиной – девчонка подходит. Обернулся. На меня надвигается огромная вязанка сухих веток. Опешил на миг и только потом увидел, что она перевязана верёвкой. А под ней и девчонка обнаружилась, идёт, согнувшись почти до самой травы. Потому её и не видно. А как она такую тяжесть тащит? И как дорогу различает? Не видно же, куда идти нужно.
Спохватился, устыдившись. Перехватил вязанку, отбросил в сторону. Девчонка выпрямилась, тут же уставилась коричневыми глазами, что-то затараторила, зачирикала на своём воробьином языке, на мою грудь показывает, на змею и обратно на грудь. Руками словно ветряк машет, только не подпрыгивает. Заговорила, я даже обалдел от обилия слов. Очнулся от вопросительных интонаций и последующей за ними паузы. Сразу в уши писком ворвалась оглушающая тишина. Ох и громкая она балаболка, оказывается.
Девчонка притопнула ногой, привлекая моё внимание. На вопросительный взгляд снова показала на тушу змеи, на принесённую охапку сухостоя, что-то быстро проговорила. Вроде бы как спрашивает, будем ли мы змею жарить? На всякий случай кивнул утвердительно. И вроде как угадал, потому как та обрадовалась, подхватила тесак и подпрыгивая направилась к безголовой туше.
Несколькими мастерскими ударами отделила плоский кусок толщиной с мою ладонь, посмотрела в мою сторону, вздохнула и отрубила ещё один такой же. Выложила на лопух (да у неё тут уже стоянка подготовлена), зарылась в своём мешке, выложила какие-то узелки, оглянулась на меня, на принесённую кучу дров, подняла как бы в недоумении брови. Понимаю, что это игра, но всё равно стало стыдно. Стою, рот разинул. Подхватился, наломал веток, развёл костёр, оглянулся на девчонку. Следит за мной, наблюдает, довольная. Кивнула мне, помахала рукой, отгоняя в сторону от огня, показала на валяющиеся на берегу камни. Принести, что ли? Принёс. Отобрала два почти одинаковых, перекатила к огню, поставила на них сковороду с длинной ручкой. Палкой подгребла углей. Откуда она у неё? Сковородка? В своём мешке несла? Чокнутая! Но ведь пригодилось же?
Побросала на сковороду огромные плоские куски розового мяса, сразу зашкворчало, запахло вкусно специями. В ответ у меня зарычало в животе, забулькало, вызвав весёлый смех поварихи и моё смущение. Отвернулся, посмотрел на тушку змеи. Надо бы ещё мяса нарезать. Но стоило мне подхватить тесак и шагнуть к воде, как девчушка подхватилась на ноги, перехватила меня за руку и что-то настойчиво затараторила, показывая рукой то на тушу, то на огонь, то на себя. Посмотрела вопросительно, понял ли я. Ничего я не понял. Вздохнула досадливо, ткнула пальцем в мой живот, потом показала на змею, провела рукой по горлу, вывалила язык и склонила голову набок, при этом уморительно косясь на меня. Потом повторила предыдущую пантомиму. Это что, она хочет сказать, что моё дело со змеями биться, а всё остальное оставить ей? Да с превеликим моим удовольствием. Я даже закивал радостно, тут же отдал ей тесак, уселся рядом с костром. Воин должен отдыхать!
Как бы не так! Девчонке снова что-то не понравилось. Встала рядом, затараторила, потянула за плечо, показала рукой в сторону. Проследил взглядом. Да у неё там лежанка приготовлена. Когда успела? И сколько же я тогда провалялся без сознания? Впрочем, вряд ли долго, потому что кровь змеины ещё сочится. И не опрометчиво ли будет разбивать лагерь у самой воды на берегу, где столько опасностей таится. Да таких, которые мой сканер почему-то не замечает. Кстати, а сейчас он может мёртвую тушку показать? Проверил тут же. Показывает. Это что, получается, ещё один мутант-невидимка? Тогда нам повезло, что она жила рядом с водой и атаковала через реку. Представил, что было бы со мной, если бы я шёл по другому берегу, и содрогнулся. И девчонка что-то почувствовала, потому что тут же что-то успокаивающе залопотала, затормошила меня, по голове, словно маленького погладила. На голову отрубленную показывает, что-то объясняет, глаза в ужасе распахивает. А-а, понятно. Это у них что-то вроде местного речного ужаса, наводящего страх на всю округу. Значит, можно пока расположиться у воды, ни одна тварь сюда не полезет. И понятно теперь, почему я людей в округе не наблюдаю. Отселились все отсюда. И убить не смогли. Не попалось им такого ловкого мага, как я. Потёр занывшую грудь, усмехнулся стыдливо. Ишь, раздухарился. Герой! Кстати, как я так быстро выздоровел? Посмотрел на переворачивающую куски мяса девчонку, раздумал спрашивать. Всё равно ничего не пойму. Надо язык изучать, надо!
Остаток дня и ночь отлёживался, отсыпался. После того, как проглотил первый кусок, оказавшийся необычайно вкусным, на меня словно жор напал. Я в один миг просто сожрал свой огромный кусище, с вожделением облизал пальцы и покосился на оставшийся кусок. Девчонка подвинула сковороду ко мне поближе, утвердительно кивнула в ответ на мой извиняющийся взгляд. Второй кусок так же быстро пролетел в желудок. Куда в меня столько влезает? Потрогал себя за живот, ничего не выпирает, как будто ничего и не съел, а мяса было столько, что я сейчас должен был быть похож на колобка. А есть опять хочется, и даже не есть, а жрать! Видимо, мой голодный взгляд, брошенный на опустевшую сковороду, оказался очень красноречивым, потому что девчонка подхватилась, подбросила дровишек в полыхающий багровыми углями костёр и подхватила тесак. Дальше я уже ничего не увидел, потому что на меня сразу навалился сон.
Проснулся с первыми лучами солнца. Потянулся счастливо, вздохнул полной грудью свежий речной воздух и поперхнулся, закашлялся от испуга. Всё проспал! Сигналку не выставил, а если бы ещё кто напал? Вдруг извечный страх перед речным монстром у лесных и речных обитателей давно прошёл, и сейчас как раз кто-нибудь к нам подбирается с кровожадными намерениями? Подхватился на ноги, проверяя сканер. Чисто, никого, хорошо. Отпустило. Заливистый смех заставил смутиться. Представил, как я выглядел со стороны, и смутился ещё больше. Хорош защитничек!
Неловко-то как. Сходить умыться, что ли?
Подсел к весело горевшему костру, подхватил закопчённую сковороду с куском мяса, протянутую девчонкой. Получается, она всю ночь у огня просидела. Меня охраняла? И мясо жарила… Вон какая стопка прожаренных кругляшей сложена. Искоса глянул на закопчённую довольную мордаху, кивнул благодарно, вгрызся зубами в сочное мясо, прикрыл от наслаждения глаза. Хорошо. Догрыз последний кусок, потянулся, расправляя мышцы, и в оцепенении уставился в потускневшие, сохраняющие злобу глаза змеюки.
Через мгновение опомнился, это девчонка отрубленную голову на палку приспособила и у костра в песок воткнула. Вот кто нас всю ночь охранял…
Девчонка что-то залопотала, вопросительно глянула, ожидая от меня ответа, хмыкнула, поняв, что не дождётся, ткнула в мою сторону рукой, обвела вокруг, показала на себя и на место, где я спал. Ещё раз вопросительно посмотрела, понял ли я. Конечно, понял. Что я, дурной, что ли, не понять такие простые вещи? Спать будем. Кивнул девчонке и повалился на примятую охапку травы. Та только стоит, рот беззвучно открывает, словно что-то сказать хочет, а воздуха не хватает. Да ладно, что ты так расстроилась? Места много, на всех хватит. Сигналку я поставлю, молнии повешу, никто к нам не подберётся. Как бы всё это объяснить? Похлопал по траве рядом с собой, приглашая её ложиться. Показал маленькую молнию на ладони, отпустил её в реку, обвёл рукой вокруг нашего лагеря.
Девчонка задумалась, вроде бы поняла, потому что кивнула головой и улеглась в сторонке, прямо на землю, недалеко от тлеющих углей прогоревшего костра. Пусть так. А я опять провалился в сон, словно в яму. Это у меня последствия самолечения сказываются. Это я уже понял. И жор бешеный оттуда же. Мне силы нужно восстанавливать.
В следующий раз проснулся ближе к вечеру. Не открывая глаз, осмотрелся, всё спокойно, девчонка тихонько спит у прогоревшего костра, свернулась калачиком. Потянулся, сел, есть хочется. Дровишки остались, можно разжечь костёр… А зачем? Мясо и так хорошо пойдёт. Куда его маленькая повариха спрятала? В мешок? Потянул за верёвку. Вот безрукий лентяй! Встать не мог и разбудил девушку, потому что мешок упал набок, зашебаршил травой. Да и ладно, всё равно вставать нужно, хотя бы для того, чтобы подкрепиться.
Распахнулись огромные коричневые глаза, уставились на меня, на мешок с мясом. Грёзы сна сразу улетучились, девчонка подхватилась на ноги, охнула, скрючилась, ухватилась за бок. А нечего было на сырой земле укладываться. Встал, подошёл, отвёл в сторону узкие ладошки, провёл рукой по девичьему боку, ощущая через одежду тонкие хрупкие косточки. Сволочи! Губы даже свело от ненависти к шкиперу джонки, к убитым матросикам.
Девчушка что-то испуганно залопотала, рукой по груди меня гладит, в глаза заглядывает. Отпустило, расслабился. Это что, у меня всё на лице написано? Осторожнее надо быть в выражении своих чувств, ещё не то подумает. И вообще, языком пора заняться. Вот сейчас поедим и начнём.
Прервались только один раз, пришлось всё-таки разжигать костёр. Потому что из необъятных недр своего мешка моя спутница вытащила небольшой закопчённый котелок с чашками внутри. И плитку твёрдого чая. Пора и мне свой перетряхнуть. Там у меня и рис, и лепёшки, и много чего ещё, набранного с джонки. Отдам всё девчонке, пусть занимается, у неё это очень толково выходит. Впрочем, всё не отдам, плотный свёрток на самом дне мешка так там пусть и лежит. То мои трофеи на тот случай, если я среди людей окажусь. Деньги там шкиперские, из сундучка в капитанской каюте прихваченные. Ему уже ни к чему, а мне могут пригодиться. И надо бы оружие посмотреть. Сколько по джунглям идём, влажно и сыро, опять же вода могла попасть. Поэтому пришлось вместе с ревизией содержимого моего мешка заняться и чисткой оружия. Впрочем, учёбе это не помешало. За добавочной охапкой дров не пошёл и девчонку не отпустил, потому что ночью нам костёр не нужен, нечего внимание огнём привлекать. Если что, сигналка прекрасно справится, а там и я проснусь. Опять же сканер постоянно работает.
Улёгся спать с туго набитым желудком. Девчушка помялась, но примостилась с краешка, пришлось подтолкнуть ей под голову её же мешок. Чувствую, к утру мы оба жареным мясом пропахнем. Ничего, целая река под боком, отмоемся. И змеиная голова на шесте тварей отпугивает, может, удастся хоть чуть-чуть искупаться. Завтра посмотрим. Ещё успел полюбоваться раскинувшимся над головой звёздным небом, вздохнул, вслушиваясь в звуки ночи, и заснул, убедившись, что в округе всё спокойно.
В сладкий сон вплелось мелодичное пение на незнакомом языке. Попытался отмахнуться, но ничего не вышло, незатейливая мелодия оплетала, куда-то тянула, заставляла о чём-то вспомнить. Поморщился, раздражаясь, и… громко чихнул. Подскочил, успокоился – девчонка возится у костерка, напевает тихонько что-то незатейливое.
Утречко только-только отряхнуло со своих плеч невесомое покрывало бледного прозрачного тумана, улыбнулось восходящему над лесной стеной солнышку. Красота! И даже чумазая мордаха девчонки вызвала только весёлую улыбку. Старается, копошится чего-то. Хорошо быть молодым! Всё по плечу! И что там, в столице, происходит, мне как-то фиолетово. Сами пусть разбираются, коль не смогли меня уберечь. Как-то так!
Кашлянул негромко, привлекая внимание, поймал в ответ светлую улыбку, которая сразу же сменилась деловой озабоченностью. Протараторила что-то, потянула за черенок огромного лопуха, открывая накрытый стол. И пусть тот стол на траве, пусть из яств всего лишь жареное змеиное мясо с зачерствевшими лепёшками, всё равно хорошо. Поедим! А лепёшки-то мягкие! Это она как сумела сделать?
Хлебнул горячего чая, посидел с чашкой в руках, задумался. Что делать дальше? А ничего. Буду выбираться, учить язык, всё равно он мне пригодится. Куда идти, в какую сторону? Выбора у меня нет, тут одна дорога, вверх по реке в сторону далёких заснеженных вершин. В очередной раз пожалел об отсутствии карты у шкипера. Всё понимаю, что они с детства между одних и тех же островов ходят, маршрут назубок знают, но хотя бы ради приличия могли бы в сундуке какую-нибудь картишку держать? Даже где столица не смог указать, только рукой махнул. Мол, в той стороне, много дней плыть нужно. Хотя бы приблизительно знаю, в каком районе земли я нахожусь… и всё. И то неточно. Может быть и такое, что я сейчас сижу у костерка совсем в другой стороне земного шарика и совсем в другом месте. Куда меня могли завезти и зачем, кто его знает? Вот и нечего пока голову над этим ломать. Придёт время, и всё встанет на свои места.

Глава 4

Настроение хорошее, бодрое такое, сканер чист, опасности вокруг нет, молнии с сигналки убраны. Оружие почищено, как оно может быть почищено в походных условиях, мешок собран и переложен лопухами. Они здесь огромные и толстые, мягкие и пушистые, можно даже на голову надевать, чтобы жарким солнцем её содержимое не напекло. Оборвать только зелёный лист по размерчику желательно.
Задумчиво посмотрел на девчонку – возится, в мешке своём копошится, в дорогу собирается. Вся еда у неё, у меня только неприкосновенный запас на крайний случай из пары давешних окаменевших лепёшек. Они даже сломаться не смогли – сколько я на этом мешке ни валялся, ничего с ними не случилось.
Двинулись вверх по течению, осторожно обходя густые завалы трухлявых деревьев, переплетения многочисленных и разнообразных лиан, прорубаясь через густые заросли. Сканер работал исправно, появилась разнообразная живность, мелкая и крупная, мелькнули хищники. Этих я сразу засекал по красному агрессивному свечению ауры. Впрочем, нас пока никто в качестве добычи не рассматривал, что, несомненно, очень радовало мою попутчицу, пыхтевшую за моей спиной под плотно набитым мешком. А зачем было в него столько всего разного набивать? Хотя котелок вещь полезная, опять же пригодилась и другая посуда, чашки, ложки и различные приправы, та же соль хотя бы. Я, конечно, тоже кое-что с собой прихватил, но совсем немного, можно даже сказать, что мало, рассчитывая быстро добраться до какого-нибудь цивилизованного места с магазинами и лавками. А теперь не знаю, все мои расчёты поломались после этой стычки с мародёрами. Одно дело контрабандисты в море, а другое – мирные жители на берегу. И никто не станет разбираться, зачем они к выброшенному на берег кораблю с оружием в руках пришли. Ладно, что гадать, посмотрим. И надо язык учить, утро со сборами пропустил, теперь тяжёлая дорога через джунгли не позволяет идти рядом, да и мешки за плечами как-то не располагают к разговорам. Ну вот, сам себе задачи нарезал и сам же причину от них отлынивать нашёл. Всё как всегда. Усмехнулся довольно и зашагал быстрее, впрочем, сразу же спохватился и притормозил – про девчонку за спиной забыл.
Река изобиловала поворотами и изгибами, иной раз почти заворачивала в обратную сторону, выпрямлялась, чтобы сразу же закрутить петлю в противоположную сторону, и если бы не мой сканер, то мы бы в этих хитросплетениях завязли бы намертво. А так удавалось срезать маршрут, спрямляя путь и выбирая короткую, но не всегда удобную дорогу. Только топкие места не получалось обходить. Не показывает их мой сканер.
Первый привал сделали, полностью выбившись из сил. Я-то ещё ничего, а вот девчонке приходилось туго, хотя ни одного слова жалобы я не услышал. Сопела, пыхтела, но тащилась следом, упорно отказываясь выбросить половину зажаренного мяса. И зря, по-моему. На такой-то жаре это мясо к вечеру пропадёт. Впрочем, хочет уродоваться, пусть тащит. Может, это она таким образом пытается своё тощее тельце натренировать? Вспомнил, как она прилаживала здоровенную змеиную голову поверх своего мешка. Собиралась тоже с собой нести. Совсем чокнулась. Тяжесть же какая! А когда у неё ничего не вышло, выбила длинные острые клыки, выдрала с корнем раздвоенный язык, вырезала большие глаза, всё это завернула в тряпочки, переложила лопухами, упаковала, короче. И при этом что-то мне доказывала, возмущалась, с жаром пыталась объяснить происходящее. Ничего я не понял. Впрочем, что я обманываю? Всё я понял. И что змеиная голова больших денег стоит, что если нельзя её всю целиком унести, то необходимо хотя бы самые ценные ингредиенты прихватить, что она и делает. А я мог бы и помочь… Вот поэтому и сделал вид, что ничего из этого возмущённого лопотания не понял. И когда она закончила с разделкой, я с большим удовольствием сильным пинком запустил остатки искромсанной головы в кусты под её возмущённые вопли.
И тут же полез вслед за улетевшей головой в заросли, потому что увидел, как из разбитого змеиного затылка вместе с остатками бурой жижи вылетел какой-то продолговатый предмет. И не успел он ещё упасть в густую высокую траву, как я уже нырнул следом за ним, не спуская глаз с места его падения. Нашёл. Подобрал. Подошёл к воде, отмыл и оттёр от жилок и остатков сосудов травой. Ничего не понимаю. Камень и камень. Продолговатый овал серого цвета с какими-то крапинками. В магическом плане ничем не фонит, в центре наиболее плоской грани ровный кружок, именно отсюда я и оттирал разодранные кровеносные сосуды. А может, это именно та штука, с помощью которой она от сканера пряталась? Сразу вспомнился давний переход через родной остров и схватка с крысами-мутантами. Тогда переростков я так же не смог сигналкой засечь. И глазами не увидел. Только удар пламенем позволил обнаружить опасность и спастись. Что я тогда, в головах у них копался, что ли? Только одну шкуру и снял, потому что был ранен и сил совсем не оставалось. И позже, когда с исследовательской экспедицией вернулись за останками, и собрали все разбросанные по склону кости, про камни в черепах никто не упоминал. Или не хотели упоминать? Или пропустили эту находку? Вряд ли. Тогда что? Впрочем, мне остаётся пока только гадать. Вот когда вернусь домой, тогда и поспрошаю кого положено. Если вернусь, так оно точнее будет.
Достал камень, покрутил в руках, ещё раз осмотрел. Ничего. Ладно, пусть лежит. И пока положу-ка я камушек к себе поближе, в карман, и на пуговку застегну. Вот так. Эх, как мне моего комбинезона не хватает, до чего же удобная вещь была. Сейчас бы такой пригодился в самый раз!
К вечеру вымотались полностью. Я с удивлением и уважением косился на упрямую девчонку, которая так и пёрла свою ношу. Даже несколько раз появлялось желание взять в свой мешок часть её груза, да ведь не позволила себя разгрузить, отказалась. Её право. Будет отставать, ждать не стану.
Подобрав удобное для ночлега местечко, разбили лагерь, насобирали дров и развели костёр, вскипятив воду и заварив чай. Пожевали холодного жирного мяса, запили это дело горячим напитком и попадали. В округе спокойно, никто нами не заинтересовался. Сигналка закрутилась молниями по кругу, сканер на пределе дальности показывал чистое пространство. Джунгли заканчиваются? Завтра и увидим. А сейчас спать, сил не осталось даже веток в огонь подкинуть. Впрочем, он и не нужен, пусть догорает.
Следующий день был очень тяжёлым. Утренний ранний подъём, остывшая за ночь земля, промокшая одежда, скрученные болью натруженные мышцы. Это мне тяжко, а каково девчушке? Только эта мысль и спасла, позволила одержать верх над слабостью. А потом и целительские заклинания, наложенные сначала на мою спутницу, а потом и на себя, помогли подняться на ноги без ощутимых последствий.
Позавтракали, понемногу восстанавливая силы, и в путь. И к обеду вышли из леса. Позади остались ушедшая в своём очередном извиве куда-то вбок река и сплошная зелёная стена с орущими птицами, жалящими насекомыми, вездесущей паутиной, налипающей на лицо, ползающими змеями и всяческой другой гадостью. Нет, джунгли это не моё, мне по душе мой родной лес, а лучше всего кедровый стланик.
А впереди степь с раскиданными там и тут небольшими рощицами, заросшими деревьями и кустарниками. Это хорошо, значит, и вода там есть. Людей вот в округе не видно почему-то. Странно очень. Все говорили, что их, китайцев-то, много, а тут сколько идём и ни одной живой души. Человеческой, имею в виду. Что же они к нам-то лезут, войной грозят? Своей земли вон сколько пустует…
Далеко в степь заходить не стал. Остановился в ближайшей рощице, где был небольшой родничок, выбрал местечко по сердцу. И остановился на отдых. Надо восстановить силы, всё время на магию рассчитывать не стоит. И новые слова выучу. И срочно нужно искать информированного аборигена, хватит в неизвестность тащиться. Поплутали по джунглям, покормили досыта тамошних кровососов, летающих и ползающих, и довольно. Больше я в эти заросли не полезу ни за какие пряники. Вроде как и вырос почти в лесу, но есть большая разница между тем, в котором лазил в детстве, и этим. Лучше уж по сухому идти, а не по влажной чавкающей под ногами земле, покрытой толстым ковром гниющей растительности с соответствующими запахами и с постоянно шныряющими под ногами мерзкими огромными насекомыми. Впрочем, тут же пришла в голову трезвая мысль, чем их, насекомых, больше, тем лучше. А ну как голодное время настанет? То-то!
Задержались в рощице на несколько дней, отмылись потихоньку, набирая воду из малюсенького источника, отъелись. Я делал заметные успехи в изучении языка, уже не таращился бестолковыми глазами на что-то лопотавшую девчонку, а начал что-то понимать. Да не отдельные слова, как можно подумать, а различал общий настрой сказанного. Впрочем, это не трудно, лови интонацию сказанного и будет тебе счастье. Поэтому это моё хвастовство чистой воды было только для самоуспокоения. Потому что чувствовать себя полным дубом как-то не хочется. Сколько ни бьюсь, а крепко выучил всего несколько слов. Девчонка терпеливая, по нескольку раз повторяет одно и то же слово, и даже не сердится, когда через некоторое время просит повторить его и видит моё полное замешательство. Только руками развожу. И начинаю всё заново. А ведь в самом начале так хорошо всё пошло. И почему-то те слова, первые, я сразу запомнил, и повторять не пришлось. А теперь только плюнуть от злости остаётся. Как морок наведённый. Да делать нечего, по-доброму не могу запомнить, значит, буду тупо вдалбливать в свою башку новые слова.
И ещё одна польза от этого нашего сидения в роще. Только что я на пределе работы своего сканера заметил быстрое передвижение нескольких отметок. Паровики? Похоже. Больше ничего, кроме отметок, не увидел, очень уж далеко. Даже не знаю, сколько до них идти придётся. Но и в этом есть своя польза. Заодно и узнаю, на какое расстояние мой сканер начал добивать.
И ещё одно. К моему огромному удивлению – змеиное мясо не пропало. Ничего с ним не случилось. И всё это время оно оставалось свежим, словно его только что поджарили. Девчонка что-то пыталась мне втолковать, но, поняв всю тщетность своих попыток, огорчённо махнула рукой на мою несообразительность и молча всучила мне очередной жирный кусок. Ну да, это не я такой тупой, это кто-то просто объяснять доходчиво не умеет! И что? Думаете, она обиделась на мои слова? Как бы не так! Русского-то она не знает! И не учит, кстати. Так кто из нас двоих тупой и ленивый? Впрочем, это я так, от нечего делать зубоскалю. Со спутницей мне повезло. И стирка на ней, и готовка. Даже лагерь разбивает и за дровишками бегает. Пытается, по крайней мере, когда я не вижу. Хорошо тут женщин воспитывают, Восток, однако. Чтобы совсем уж не облениться, я начал упражняться в магических заклинаниях. Уходил на край рощи и представлял себе то огонь, то ветер, то воду в различных их воплощениях. То, чему меня научили в Академии, прочно было вбито в голову, но хотелось нового, тем более я знал, что смогу сделать больше, ведь мне нужно только представить, какой эффект я хочу получить в итоге. Вот и экспериментировал. Получалось трудно, тяжело. Нет, с площадными, объёмными воздействиями никаких проблем не было. Хочешь огненный дождь или поток огня? Получите. Затушить его холодным ливнем? Да запросто. А вот более точные заклинания, воздействия, давались тяжко. Нужно было не только представлять себе стихию воздействия и сам предмет, на который оно обращается, но и точно дозировать силу этого воздействия. Тут нужна была полная сосредоточенность. Стоило только отвлечься на что-нибудь, хотя бы на залетевшую в глаз мушку, и заклинание срывалось. Поэтому тренировался я всё свободное от изучения языка время, прерываясь только на перекусы.
А вот рощу в том месте, где проводил свои тренировки, погубил. Почему? Думаете, магия дело такое, захотел и вода получилась? Или огонь из ничего? Нет, из ничего ничего и получится. Стихийные заклинания можно использовать только тогда, когда вокруг есть какой-либо их подпитывающий источник. Например, в пустыне, где воды нет, вызвать ливень не получится. Максимум водяную плеть или копьё, но тем самым вообще всё высушишь в округе. Зато там властвует огонь. Магичь в любой форме, все только спасибо скажут… когда похолодает. А если здесь сформировать огненный поток, то трава и деревья вокруг покроются инеем, замёрзнут. Тепло-то уйдёт из воздуха, из всего вокруг. Как-то так. Всё в природе взаимосвязано. Если где-то что-то взялось, то откуда-то оно пропало. Так нам объясняли умные учителя. Теперь смотрю на почерневшие голые ветки деревьев, на пожухлые остатки некогда буйной зелёной травы вокруг и понимаю, что они этим хотели сказать. Научиться бы перебрасывать стихию из одного места в другое… Задумка на будущее.
Самая лафа воздушникам и тем, кто с твердью земли работает… Поэтому и нужны точные или, скажем правильно, точечные заклинания. Только используя строго дозированное контролируемое воздействие, можно использовать все стихии. Где угодно и как угодно. Взять водяную плеть. Вещь очень хорошая, действенная. Но можно вместо плети использовать водяной жгут… и формировать его не от рук и до объекта, как везде принято, а прямо в нужном месте, например, вокруг чьей-то головы… Или копьё… Зачем оно нужно, такое огромное, постепенно разгоняющееся, летящее через всё пространство, допустим, от меня к цели? Не лучше ли будет сформировать маленькую стрелку, но зато придать ей больше скорости? Масса-то меньше, значит, и сил на управление ею будет уходить тоже меньше? Можно и скорость увеличить до немыслимых пределов… Почему мне про это никто не рассказывал? Ведь наверняка есть такие разработки? Секреты? Государственные? Может быть…
Так и тренировался. С воздухом хорошо, представил воздушный кулак, вминающий кого-то в землю, бац… и готово. Или лезвия с копьём? Даже последствий почти никаких, только пыль поднимается от перемещения воздушных масс. То же самое с землёй…
И самое интересное – это чистая энергия. Чем-то нужно воздействовать на стихии, управлять ими, добиваясь необходимого эффекта? Только чистой энергией, которой может управлять и манипулировать маг. От количества этой энергии рассчитывается его сила и мощь. А от умения подключаться к силовым линиям окружающего пространства зависит быстрота восстановления магического резерва, запаса. И, самое главное, подключаться нужно дозированно, регулируя скорость наполнения своего резерва. Иначе можно просто перегореть.
Сколько себя помню, никогда об этом не задумывался. Сил мне почти всегда хватало, и восстанавливались они невероятно быстро. Только обучаясь в Академии, я понял, что это очень большая редкость. Многие ученики тратили ночь на то, чтобы восполнить свой энергетический запас, а у меня как-то раз и всё, он полон…
Заразмышлялся! Работать нужно, тренироваться!
О том, что меня кто-то обнаружит при этом, я не беспокоился. Как мне объяснили в своё время, для этого необходимо массированное, глобальное применение магии в масштабах планеты. А так, какое-то копошение в маленькой рощице, в отдалённой глубинке… Да его никто не почувствует, возмущения пространства почти сразу же и погаснут. Вот если бы кто рядом находился… Но тогда можно было бы применение магии и визуально засечь. И это сработало бы гораздо надёжнее.
Пора выбираться к дороге. То, что там, где-то на самом краю срабатывания моего сканера проходит именно дорога, я уже не сомневался. Перемещающиеся засветки полностью в этом убеждали. Вопрос в другом. Выйду я к дороге, и что? Куда мне, в какую сторону? Влево к побережью? Думаю, именно к городам у моря и проскакивают редкие отметки на моём сканере. А зачем? Может, всё-таки лучше к горам? Хочется надеяться, что это будет ближе к дому. А море… Как-то надоело оно мне, слишком много у меня за последнее время с ним плохих воспоминаний связано. Правда, сомневался, что в горах не местному, да ещё и без знания языка будет проще. Такому на побережье самое место, там оно хоть объяснимо будет, откуда там иноземец появился. Наверняка таких, как я, там хватает. И совсем другое дело – в глубине страны. Сразу подозрительно, что я там делаю? Думай, голова, правителем станешь. Хотя мне и так и так плохо. Документов нет, языка не знаю… Деньги? Деньги есть, но цен я не знаю, облапошат. Трофеи, конечно, но всё равно жалко. Девчонка? Думаю, в городе она от меня отстанет. Часть денег я ей с трудом всучил, как ни упиралась. Так что возникает проблема с легализацией. Да, на своей земле было бы проще.
Ладно, завтра выходим. Сколько можно здесь сидеть? Мясо основательно подъели, оно так и не портится всё это время. Кое-какие слова я уже знаю, что-то пытаюсь сказать, ломая и бессовестно коверкая язык, вызывая при этом весёлый смех спутницы. Вид у нас, конечно, не ах, но с этим я ничего не могу поделать. Намагичить себе другую одежду – это из области сказок, тут ручками работать нужно. И обувь… С этим проблема. Девчонки убегали босыми. Потом в трофеях подобрали обувку, но размерчик-то не тот, нет такого маленького. Есть у неё что-то вроде тапочек, но уже разваливающихся от таких испытаний. И у меня штаны в лохмотьях, рубаха в хлам, обувь каши скоро запросит. И капитанские запасы вышли. Очень уж тяжёлым переход через джунгли получился.
Оборванцы мы и нищета голимая с полными карманами денег. Зато загорели под солнцем, хоть какая-то польза от всего этого.
К дороге вышли под вечер второго дня пути. Степь прошли спокойно, немного мешала густая жёсткая трава и палящее солнце. Что я там говорил о загаре и пользе от солнца? Забудьте. Если бы не магия, сжарились бы, а так несколько раз за день вызывал небольшой душик над головами и этим охлаждались. Пробовал создать маленькую тучку над головой, но ничего не получилось. Зато в окружающем меня пространстве становилось прохладнее, этим и пользовались. Так и шли, периодически магича, ополаскиваясь под дождиком, охлаждаясь от тренировочных заклинаний. И изучая язык, как же без этого? У девчонки мешок почти опустел, а у меня ноша не менялась. Как был загружен, так и остался.
Клубы пыли за очередными паровиками, несущимися по грунтовой дороге, вызвали у девчонки самую настоящую панику. Как-то до этого я не говорил, что мы идём к дороге. Ну, идём и идём вперёд по степи, траву мнём, а тут вон оно как. Наблюдение показало, что движение на этой дороге было не то что интенсивное, скорее оно вообще было. Так сегодня за весь день прошло всего три машины. Утром. Одна легковая в сопровождении двух больших грузовых крытых фургонов. И сейчас они возвращаются обратно. Откуда такой испуг? На мой вопрос девчонка ничего не ответила, только потянула меня за рукав к земле и сама в траве присела. Толку-то? Трава сухая, выгоревшая, мне по щиколотку. Тут падать нужно, и то не факт, что укроешься. А сидя, да ещё и с мешком за спиной…
Побледнела, глаза огромные от испуга, что-то бормочет умоляюще и тянет, тянет меня за рукав вниз. Присесть, что ли? Да нет, что я, девчонка, что ли? У меня вон, карабин заряжен и пистолет за поясом. Опять же маг я не из последних, хочется в это верить.
Да и поздно метаться, заметили меня. Или нас. Легковая свернула прямо на нас, помчалась, чуть сбросив скорость, за ней хвостом и грузовики повторили манёвр. Не доезжая чуток, разъехались в разные стороны, остановились, охватив нас полукругом, окутали плотным облаком сухой колючей пыли из смеси перемолотой колёсами в муку травы и земли. И ветра нет. Стою, отплёвываюсь. Девчонка внизу подвывает, и такая в этом вое жуть, что мурашки по коже бегут. Это кто же такие?
Как только паровики ушли с дороги в нашу сторону, я сразу же перекинул карабин под правую руку и снял его с предохранителя.
Откашливаясь от поднятой пыли, сунул его в руки так и продолжавшей сидеть на корточках девчонке, а сам потянул пистолет из-за пояса. С ним будет проще, и что-то мне эта встреча перестаёт нравиться. Вежливые и порядочные люди так при встрече себя не ведут. Приехали, напылили, испортили хор-рошую, почти новую, одежду… кашлять заставили. Можно сказать, здоровье попортили. Что там сканер в эмоциях показывает? Ох ты, как плохо-то. И, главное, ничего не предвещало беды. Да, было явное удивление, когда нас в степи заметили, присутствовал азарт, когда повернули в нашем направлении, но злости и агрессии не было. А тут, разом, сразу со всех сторон полыхнуло чёрно-багровым. В легковой машине двое, не считая водителя. Правда, из них только один в предвкушении развлечения, остальным двум всё равно, только на задержку досадуют. И в грузовиках по четыре человека. По двое в кабинах и столько же в крытых фургонах. Вот фургоны мне не понравились. Теперь, когда я их рядом с собой увидел, то понял, что же девчонку так напугало. Потому что сканер ясно показал решётки в крытом кузове. Что-то вроде клетки или тюрьмы на колёсах. Стоп! Испуг девчонки помог догадаться. Она же кто? Рабыня была, наложница. Как она оказалась на джонке? Похоже, что вот на таком паровике её в порт и привезли, и там продали шкиперу. Судя по размеру клеток, перевозить они могли по двадцать – двадцать пять человек, рабов то есть, сплюнул я в очередной раз горькую и колючую пыль.
И что делать? Бить сразу? А если они просто так подъехали? С предложением подвезти усталых путников до цивилизованных мест? А я начну молниями швыряться, стрельбу открою? И головой понимаю, что ничего просто так не бывает, не ведут себя так по-хамски при добрых намерениях, а вот ничего поделать с собой не могу. Хочется надеяться на доброту и отзывчивость…
Это я так себя накручиваю. А то ещё подумаете невесть чего про моё слюнтяйство. Так что сейчас уляжется пыль, и всё станет понятно. Стрелять никто в нас не будет, мы, точнее девчонка, им живыми нужны. Поэтому, как водится, сначала начнут разговаривать, а потом и действовать. Поэтому минута или чуть меньше у меня на оценку обстановки будет. Справлюсь. Мне же с ними разговаривать не придётся. Девчонку только стоит приободрить. Впрочем, не нужно. Иначе как я намерения гостей пойму? Ляпнет ещё что, не подумав, от страха. Впрочем, язык мой враг мой в данном случае, потому что в этом разговоре его незнание будет против меня. Молчим и смотрим.
Улеглась пыль, распахнулись двери. Точно, из легковой машины вылез один человек, потянулся демонстративно, разминая затёкшее тело и вроде бы не обращая никакого внимания на нас. А то, что подъехал, так это он просто отлить на обочину собрался. Ну-ну, артист.
И из грузовиков по паре помощников нарисовалось. Обошли с боков. Остальным лень вылезать, только головы высунули, смотрят с интересом и вожделением, даже эмоции не скрывают, всё на лицах написано. Как же, неожиданная и поэтому очень приятная для кошелька добыча.
Осматриваюсь, интересно же. Страха нет, только азарт. Одежда у всех обычная, походная. Полукомбинезоны на лямках и полусапожки, сразу видно, что из дорогой кожи пошитые. Рубахи у всех одинаковые, тёмно-синие, плотно застёгивающиеся вокруг шеи и запястий. На головах ничего, только у тех, что в кузовах фургонов, висят на груди какие-то повязки. Это от пыли, озарила умная мысль. Оружие у всех, и не карабины, как у меня, а настоящие автоматы, я таких и не видел. Впрочем, в Академии мне обо всех и не рассказывали, только о тех, что приняты на вооружение в нашей армии. А главному автомат не к лицу, у него аж по пистолету на каждом боку в кожаных кобурах, разукрашенных какими-то узорами, я их даже отсюда вижу.
Наконец театр в лице одного актёра закончил своё нарочитое выступление и приступил к заключительному действию, ради которого всё и затевалось – выходу к благодарной публике за наградой. То, что в данном случае наградой сама публика и является, придаёт определённую пикантность всему этому фарсу.
Повернулся ко мне, сделал несколько шагов и остановился, брезгливо осматривая мою одежду, пистолет в руке. Девчонку как будто не замечает, даже взглядом не удостоил, но я-то вижу, как он её эмоциями оглаживает, радуется, скотина. И что мне ещё нужно для того, чтобы начать действовать? Наверное, конкретная уверенность в их реальных враждебных намерениях? Ждём.
О, соизволил наконец мою спутницу заметить. Ещё больше задрал подбородок, оттопырил губу, что-то пролаял, спесиво оглядывая свои живые трофеи. Обломись, родной, рано губу раскатал.
Девчонка что-то пролепетала, еле слышно. И голосок такой виноватый, что того и гляди – сейчас в пыль упадёт и сапоги ему лизать начнёт. Тьфу. И что я её с собой тащил?
Очнись, дубина. При чём здесь сапоги? Посмотри, как она карабин стиснула, пальцы на ложе побелели, миг и стрелять начнёт. И никто этого, к счастью, не заметил кроме меня. Надо вмешаться.
Повернулся полностью к девчонке, спиной к раздувающемуся от своей важности начальнику, протянул ей руку для привлечения внимания и начал говорить всякую ерунду про погоду, про пыль, забившую горло, про мерзкие грузовики, на которых мы отсюда поедем. Потому что сколько можно ноги бить? И всё это на одной успокаивающей ноте, ровным голосом. А то, что говорю, так она всё равно языка не знает, ей всё равно, а звук моего голоса девчонку успокоит. Так и вышло. Подняла глаза, я улыбнулся, подмигнул и – о, чудо! – получил робкую улыбку в ответ. Успокоилась мгновенно. Это хорошо, пальцы на ложе чуть расслабились.
А эта сволочь позади решила одним махом все проблемы и вопросы решить. Когда он успел пистолет выхватить, я даже не заметил, но на замах среагировал. Присел, чувствуя, как удар зацепил воротник на спине, и ушёл перекатом в левую сторону, прямо на двух опешивших бойцов, успев увидеть широко распахивающиеся глаза девчонки. Даже смог удивиться, почему они такие огромные, если в обычном состоянии это две узкие коричневые щелки? И, перекатившись, прямо из-под руки, с колена выстрелил в так и продолжавшего свой удар такого важного незнакомца. Ну, понеслась, теперь у меня руки развязаны. Возврат ствола в сторону поднимающего автомат бойца прямо перед собой. Выстрел! И сразу же доворот к следующему. Выстрел! Если бы! Осечка! Глухой щелчок, и побледневший, стоящий всего в нескольких шагах счастливчик с великим удивлением и неверием смотрит на пистолет в моих руках. Что, повезло?
А вот двое других не тормозят, сканер чётко показывает, как плывёт вверх оружие, разворачивается в мою сторону, как медленно движется вперёд затвор, и слышу его негромкое, сочное клацанье. Но и я не жду. Привычный и надёжный воздушный кулак отбрасывает бойцов на высокий капот правого грузовика с такой силой, что сдвигает его вбок. И только после этого я спохватываюсь и начинаю работать точечно. Удавку на две любопытные и не успевшие спрятаться шеи впереди, разворот, и два воздушных дротика прямо через стенки фургона в оставшихся лентяев, свалившихся в кузов от сильного удара и только сейчас начинающих приходить в себя и хвататься за оружие. Поздно.
Про легковуху забыл! Разворот и… замираю. Девчонка стоит прямо перед капотом и держит сидящих под прицелом с таким решительным видом, что мне даже подходить к ней страшно. И говорить что-то боязно, а ну как выстрелит? А мне пленные нужны, вдруг с кем поговорить смогу? Потому и удавку на двух бойцов в кузове накинул, не стал пока убивать. Зато красота какая – сипят, корчатся, про оружие забыли, за шеи держатся, вздохнуть пытаются. Потерпят!
Контроль сканером. Живых нет, но всё равно проверить не помешает. И патронов на это дело не пожалею, а то ишь, осечка! И в самый неподходящий момент!
Ни один не притворялся, на самом деле дохлые. Теперь можно и теми заняться, которых девчонка до жути напугала. Как она, расслабилась немного? Ну, да, мой контроль её воодушевил, ишь, опять смотрит, зыркает, лучше бы на своих пленников смотрела. Впрочем, те тоже с меня глаз не сводят. Олухи. Вот ни разу не поверю, что работорговцы могут быть такими впечатлительными. Их профессия совсем к другому обязывает. По всему они сейчас должны активно к сопротивлению готовиться. Или к удиранию. Поэтому демонстративно зажигаю на ладони большой огненный шар и со зловещей ухмылкой отправляю его в медленный полёт к лобовому стеклу машины.
Двери распахиваются, и из паровика вываливаются две толстые фигуры и ползком пытаются скрыться за грузовики.
Гашу медленно летящий шар. Нет, так дело не пойдёт, что же вы в разные стороны поползли? Маленькая молния, впившаяся в землю перед носом водителя, заставляет его шустро поменять направление. Другое дело. Хоть какое-то развлечение. Ещё пара молний для коррекции направления, и парочка сближается, то есть сползается у грузовика. А дальше я их останавливаю под довольное хихиканье успокоившейся девчушки. Оружия на них нет, да и не похожи они на бойцов, скорее на чиновников. И водитель такой же, заплывший салом боров. Кивнул на них девчонке, получил ответный утвердительный кивок и удивился. Это так мы скоро начнём без слов друг друга понимать.
Пора дать подышать полузадушенным. Этот хрип уже невыносимо слышать. Только заберусь к ним в фургон, автоматы заберу, от другого оружия избавлю. А то мало ли какая мысль может в опьяневшую от кислородного удара голову прийти?
Все пленники сбились в одну кучу, и хотя я понимаю, что лучше бы их развести в разные стороны, но у меня нет стольких рук и возможностей. Да и желания нет, если честно. Задам несколько вопросов, ответят и свободны. От слова совсем. Хватит с меня неожиданностей.
Запираться никто не стал, слишком резким и внезапным был переход из владетелей и вершителей людских судеб к противоположному полюсу, в рабское бесправное существование. Особенно этому способствовали оплывавшие кровавыми пятнами тела с соответствующими ароматами, прилетевшие на запах невесть откуда огромные рои мух и время от времени зажигаемый мной небольшой трескучий огонёк в непосредственной близости от допрашиваемых тел. Очень он помогает разговору, как оказалось.
Сказать, что я в шоке, значит, ничего не сказать. Я в полном одеревенении, чтобы выразиться мягче. Я считал, что нахожусь в Китае, а на самом деле гораздо южнее и западнее. Нет, это тоже Китай, который хапнул себе всё, что мог хапнуть, и которому всё ещё не хватает чужой земли. Но тут и язык другой, и обычаи, и, главное, другие люди. И как я отсюда буду выбираться, не знаю. И, главное, кого, вы думаете, я захватил? Опять не так выразился. Кто оказал мне честь своим неожиданным визитом? Местный главный работорговец. Кого я благополучно и встретил, со всей положенной вежливостью, и который сейчас истекает… увы, истекал кровью… и мозгами из законтроленной башки. А это водитель и одновременно заместитель, и главный финансист за компанию с портфелем, полным выручки, за только что проданную партию рабов. Откуда я всё это узнал? Не от девчонки, с ней бы я так и продолжал переглядываться да перемигиваться. Это мне повезло, нашёлся полезный человечек, как раз тот самый заместитель, которому по должности положено много языков знать. Вот так! Что же я такой неумелый по части общения с людьми? В работорговцы пойти, что ли?
Ладно, это всё лирика, а мне теперь что делать?
Оставив остывать три новых тела, мы отошли в сторонку. И заместитель с нами, не верящий в своё счастье. Пригодится.
Надо подумать. Время есть, по этой дороге только работорговцы ездят, и ведёт она, кстати, в порт. Правильно я свою спутницу понял и догадки мои правильны. Теперь бы не ошибиться. Транспорта куча, денег тоже навалом, остаётся решить, что мне дальше делать…

Глава 5

Грунтовка стелилась под колёса загруженной трофеями легковухи двумя серыми от пыли колеями. Весь багажный отсек был забит оружием и снаряжением. Наконец-то я смог переодеться, подобрав для себя и свой спутницы подходящие размеры одежды и обуви. Паровик тяжело мчался к горам, оставляя позади себя густой клубящийся шлейф. А куда мне ещё ехать? К морю? Обязательно поеду, только это дело до конца доведу. Потому что там, в предгорьях, усадьба работорговцев находится. То есть не только это одно проклятое простыми людьми поместье, есть, конечно, и другие, но именно эта дорога приведёт к остаткам положенной в степи группы… если поехать по ней в эту сторону.
А ведь уже совсем было настроился двинуться к морю, да пришлось переменить своё мнение. Нельзя упускать такой шанс, сам собой падающий в руки. Слишком большие богатства скопились в поместье за последнее время. Эти несколько лет были весьма удачными для работорговцев в смысле поимки и последующей продажи живого товара. Сюда же можно прибавить торговлю наркотиками, скупку и продажу намародёренного и просто прихваченного добра и… как же без пиратства? Активы у банды, что ни говори, большие. Оставлять это уцелевшим членам банды было бы верхом глупости. И риска почти никакого. Машину знают, через ворота пропустят, охрана в поместье по здешним меркам большая. А по моим – так почти никого там и нет. Да и остались там сейчас, по словам бывшего заместителя, в основном только семьи. Почти все активные члены картеля на промысле… то есть на работе.
Въедем по-наглому, всех в пыль положим, от сканера никто не скроется. Поэтому бояться нечего. А вот опасаться нужно. Мало ли какая дурость может приключиться, выплывет какой-нибудь неожиданный фактор, и всё пойдёт прахом. Поэтому быстро въезжаем, хватаем припрятанное и уносимся в клубах пыли. Что с обитателями делать будем, пока не решил, на месте разберёмся. Настрой у меня серьёзный, если начнут сопротивляться, буду валить всех наглухо, хватит с меня мягкотелости. Нет, я не настолько кровожаден, с детьми и женщинами воевать мне как-то не с руки, да и не война это будет, а истребление. Поэтому валить только в том случае, если начнут сопротивляться. Но! Что может сделать без должной подготовки десяток разжиревших и расслабившихся от безнаказанности бойцов, набранных из местного отребья, против меня, такого могучего и грозного? Ни-че-го!
Теперь мчусь, оставляя позади паровика серую степь в клубах густой пыли из-под колёс, внимательно вглядываюсь в то, что показывает впереди сканер. Подставляться по-глупому не хочется, смотрю и запоминаю, кто где находится, что делает, чем вооружён. И увиденное мне начинает нравиться. Полное расслабление в усадьбе. Выпивают, сволочи. Опасался большого числа женщин и детей, а их почему-то совсем немного, десятка полтора всего наберётся. Все в одном центральном доме, на первом этаже собрались, что-то делают всей толпой.
План авантюры в голове сложился, по мере приближения к воротам начинает немного потряхивать от волнения. Ничего, сейчас ворвёмся и пограбим от души награбленное. Нет, не так. Приедем и заберём неправедно нажитые ценности в виде драгоценных камней и золота… А остальное имущество мне не нужно, зачем мне имущество? Я здесь, на этом острове, жить не собираюсь, по крайней мере сейчас, точно.
Стоп! А почему это я свою акцию грабежом называю? Просто приеду и заберу своё, уже почти родное. Ведь всё в тайниках спрятано. И отныне больше никто на этом острове про них не знает. Мертвые ничего никому не расскажут. Переводчик мой, он же водитель, ещё знает, но он молчать будет. Как главный финансист мне саквояж с деньгами пихал, как красиво расписывал сокровища в тайниках, как намекал, что только он может их вскрыть и мне всё содержимое передать, ни камешка себе не оставив… Ничего скрывать не стал и не обманул ведь, я всё время его слова и эмоции проверял. Это он таким образом себе жизнь вымаливал. Обойдётся. Слишком много крови и слёз на его совести…
Я понимаю, что систему не переделать, что место пустым не останется, что на замену убитым или пропавшим в степи работорговцам придут новые люди – банда-то большая. Образуется новый конклав работорговцев, потому что это один из почти легальных видов местного бизнеса. Поэтому просто приеду, по обстоятельствам разберусь с охраной и наследниками, заберу уже ставшее в мыслях моим содержимое тайников и уеду. Всех под корень изводить, так на острове никого не останется. Мне своего дерьма хватает, в своей стране, чтобы ещё с чужим возиться. Всё не уберёшь. Оно как? Пока в одном месте почистишь, обязательно кто-нибудь в другом успеет нагадить. Суть людей такая. И что интересно, считают, что так и надо. И почему я с этим категорически не согласен? Поэтому, наверное, я и нахожусь теперь здесь, на краю земли… Потому что многие не согласны со мной. Да пофиг! Кто не с нами, тот против нас. Дайте только назад вернуться!
А то, что я жив и здоров – во Дворце знают. Потому что инициацию я прошёл, теперь алтарь показывает состояние государя. Или наследника, как в моём случае. Жаль, что он не показывает, где я нахожусь, так бы за мной уже прилетели… Наверное. Или если сменится власть, то новая просто закроет доступ к дворцовому алтарю, провозгласит нового наследника и государя, и всем станет по барабану – цела ли моя такая ранимая и нежная тушка. Кроме новых заговорщиков, которые обязательно сразу же появятся и которые когда-то были вполне лояльным и законным правительством. Тем она сразу понадобится… Что-то я расфилософствовался, дорога, наверное, своё влияние оказывает?
Выбросить все посторонние мысли из головы и воспользоваться моментом, подробно расспросить заместителя и водителя паровика по совместительству о той стране или местности, где я сейчас нахожусь. Что здесь за законы, какие правила и порядки, чего мне опасаться и, главное, каким образом мне отсюда лучше выбраться? Приступим. Пока есть информатор, грех упускать такую возможность расширить свои знания.
Девчонка затихла на заднем сиденье, пригрелась на мягкой коже. Вроде бы заснула, и даже тряска неровной грунтовки не может ей помешать. Вот это нервы! Пусть спит. Теперь мне с ней до порта возиться. Наконец-то я смог с ней коротенько через переводчика поговорить, расспросить, узнать, кто она такая, откуда попала в рабство и какие у неё планы на дальнейшую жизнь. То есть где мне её высаживать?
Полученные ответы заставили впасть в ступор. Она искренне была убеждена, что теперь полностью принадлежит мне. Вот так. Не больше и не меньше. Зачем мне это? Что я с этой малолеткой буду делать? Впрочем, совсем даже не с малолеткой, лет девчушке чуть меньше, чем мне, даже можно считать нас одногодками, но выглядит она очень уж по-детски. От себя наш переводчик добавил, что женщины здесь все такие, субтильные. Встречаются, конечно, и полные, но только в богатых семьях. Дородность показывает доход семьи. О как.
С острова, да, это огромный остров, выбраться можно только морем и воздухом. А то я этого не знаю. На мой вопрос, откуда они столько рабов берут, водитель только плечами пожал. Со всех сторон свозят, пираты и контрабандисты продают, бандиты привозят. Товара хватает… как и покупателей на него. А зачем везти рабов к ним, если их можно самим продать? А для того, чтобы сбыть ненужных или лишних, просто обменять мужчин на женщин или наоборот, да много для чего. И просто так, с улицы, постороннему никого не продать. Не дадут. Такой вот получился познавательный разговор. А всем здесь правят деньги – и людьми, и законом. Впрочем, как и везде, и во всём. Вот ещё одна причина, почему нужно обязательно ехать в поместье…
Широкие ворота распахнулись навстречу, паровик вкатился на просторный двор, окружённый со всех сторон двухэтажными каменными строениями. Прямо крепость получается в чистом виде. Боятся кого-то? Из дверей высыпали все обитатели, встречают. Это хорошо, не надо будет их выкуривать из своих нор, жилищ то есть.
Остановились в клубах пыли, пока народ не успел опомниться и подойти, выскочил наружу с автоматом наизготовку, дал одну короткую очередь людям под ноги и вторую над их головами, заставив всех повалиться на землю. Самых бесстрашных или пьяных снесло воздушным кулаком, впечатало в стену. Тишина. Какой-то ребятёнок что-то вякнул и тут же заткнулся, да звонко осыпалось стеклянными брызгами разбитое пулями окно. Ну да, я же наугад стрелял. Даже удивился. Попал в несколько, а осыпалось одно, остальные аккуратными дырками сверкают. Ладно. Куда попал, туда и попал. Отремонтируют.
Повезло, что все передо мной лежат, со стороны главного строения. Остальные, похоже, подсобные. Сараи, конюшня и что-то ещё, не до воспоминаний мне сейчас. И вдвойне повезло, что охрана выскочила без оружия. Не считать же за оружие пистолеты у нескольких. А где наблюдатели за окрестностями? Тоже нет? Расслабились без начальства. Небось не только днём жажду вином утоляли, но и всю ночь пили? Потому что физиономии у мужчин очень уж опухшие.
Нет, так даже неинтересно, ни криков, ни сопротивления, пистолеты побросали в пыль по моему приказу, добросовестно переведённому моим водителем. Да, теперь моим, потому что отныне за его голову я даже медяка не дам, не то что серебряного или золотого. И он это прекрасно понимает, как я погляжу. Потому что очень уж рьяно показывает, что власть переменилась, даже явно что-то лишнее говорит, вон как разошёлся.
Лежат, мордами в пыль уткнулись, никто головы не поднимает, не любопытствует. Пусть лежат. Самые любопытные могут на две изломанные фигуры у стены посмотреть. Враз желание любопытствовать пропадёт.
И нам нужно быстро действовать, пока шок у лежавших не прошёл. Все ходы уже расписаны. Пока я надзираю за людьми, девчушка с переметчиком шустро скрываются в доме. Пришла пора выносить награбленное бандитами. Несколько длинных и тягучих в полной тишине минут, и два туго набитых саквояжа плюхаются на сиденье, заставив паровик жалостно скрипнуть пружинами. Это сколько же тут благородного металла? Потом посмотрим. И хорошо бы не забыть оружейку глянуть. Не успел об этом напомнить, как меня с полуслова поняли. Перекинулись между собой парой фраз и быстро скрылись в следующей двери. Опять потянулась короткая пауза, и высунувшийся из дверного проёма бывший заместитель проговорил:
– А что брать-то?
– А что там есть?
– Всё есть.
Вот… непереводимая игра слов. Как-то эта идея не приходила мне в голову. Не подумал я об оружии, да и для меня оно, как для мага, вторично. А тут потянуло на трофеи. Детство вспомнилось, корабельная свалка?
– А точнее?
– Пистолеты, пулемёты, автоматы, карабины, ружья, гранаты, взрывчатка… Да многое что есть…
Ничего себе, неожиданно. Они что, армию собирались создавать? Впрочем, время идёт, кое-кто начинает головами крутить. Лишней крови лить не хочется, поэтому думай, голова, быстрее и пора отсюда убираться. Кстати, а не поменять ли мне машину. Что-то эта легковушка сильно просела, а если ещё её нагрузим, то может подвеска не выдержать. Что там говорили про гараж? Самому бы посмотреть, да нельзя из-под контроля обстановку выпускать. И поднимать с земли людей нельзя, наверняка кто-нибудь попытается геройство или глупость проявить, придётся кровь лить, а её и так много пролито, лишней не хочется. Ничего, постою, покомандую. Пора отвечать ожидающему моего решения заместителю. А где девчонка? Жива она там или нет? Жива! В следующем маленьком окошке показалась, как почувствовала, рукой махнула. Нормально, а то у меня чёрные мысли появились по отношению к переводчику. Мало ли что он себе в голову вбить может? Вдруг захочет власть переменить и единолично всем владеть? Запросто. А девчонка молодец! Толковая попалась. Может, пусть пока со мной побудет?
– Вот и прихвати пару пулемётов с боезапасом, гранаты и… да ты сам знаешь.
Вот так будет лучше, когда всю ответственность на другого перекладываешь. И заместитель не удивился, кивнул головой и скрылся в проёме. И потащил железо одно за другим, то выскакивая из дверей, то скрываясь в темноте помещения.
Закончил? Я с сомнением посмотрел на сложенную у машины гору разнообразного оружия и ящиков. Устал, запыхался? Ничего. Куда это всё грузить? Надо бы что-то более проходимое, грузоподъёмное и надёжное. Где-то я что-то такое видел. Очередной кивок головы, и мой временный заместитель скрывается за очередными дверями. Распахиваются ворота, и показывается широкая морда паровика. Монстр медленно выкатывается во двор, жмётся к самой стене, объезжает лежащую в пыли толпу и тормозит, остановившись рядом с легковухой. Да, это то, что нужно. Ещё не грузовик, но и не вот этот маленький паровик, предназначенный для удобной перевозки собственной задницы. Высокие просветы, блестящая мощная решётка перед капотом, зубастые покрышки, которым никакое бездорожье не страшно. Просторный и удобный салон, в котором даже можно заночевать, за ним небольшой тентованный кузов, куда как раз и влезет всё моё добро. А что с накопителями энергии? Полные? Это хорошо. И внешний вид у нового паровика ухоженный, видно сразу, что за ним приглядывают.
Переводчик быстро, потея и задыхаясь, но, не обращая на это никакого внимания, перегрузил все мои трофеи, явно торопясь скорее всё закончить, вопросительно посмотрел на меня, дождался разрешающей отмашки и прыгнул за руль, перед этим что-то грозно прокричав лежащим людям. Уходим. И мы выехали через открытые настежь ворота.
– Что ты им сказал?
– Пусть наводят порядок. Я отвезу в порт нового босса и вернусь назад. Теперь я в поместье старший.
Эка он ловко распорядился моментом. Впрочем, это не моё дело. Не он – так другой, кто-нибудь да подберёт осиротевшее дело. Хотел было ляпнуть, что дело это поганое, да вовремя передумал. Живут они здесь так… А сможешь ли ты назад вернуться, посмотрим.
На сканере чисто, никто в погоню не кинулся, да и незачем кидаться. Сейчас там полная неразбериха. Новые вести вызвали слёзы у одних, радость и довольство у других, и сожаление об упущенных возможностях у третьих. Сами разберутся, по своим законам.
Да, на этом аппарате куда как удобнее ехать по степи. Днище по жёсткой траве не скребёт, ямы почти не ощущаются, высокая посадка даёт великолепный обзор, дорога так и стелется под зубастые покрышки. И ход мягкий, плавный, загрузка не чувствуется. И только одно царапает душу. Ценности прихватили без проблем, затрофеились, а про еду я забыл. И девчонка не сообразила, слишком уж ошарашена была подобной наглостью и ломкой стереотипов. Остался у нас только мой неприкосновенный запас с окаменевшими лепёшками. А нам ещё ночь где-то ночевать нужно, потому что сил уже нет, слишком много в этот день волнений выпало. Где-где? Да в степи и переночуем.
Проехали брошенные грузовики, так и стоящие в степи. Никому они не нужны, людей ни поблизости, ни вдалеке нет, пусто. Только птицы-падальщики при нашем приближении лениво поднялись с мёртвых тел, отлетели на несколько метров и тяжело плюхнулись в траву, недовольные внезапной помехой.
Пока ехали, подробно расспросил сосредоточенно крутящего баранку заместителя, а теперь и главаря, о городе впереди. Да уж, огромный по местным меркам город. Не наша столица, конечно, но всё-таки уважение вызывает. И порт здесь большой, в отличие от нашего, с огромными складами и отстойниками для живого товара. Служит перевалочной базой для всего региона. Сообщение только по морю, о дирижаблях здесь слышали, издалека иногда видели, но сюда они вообще-то не залетают. Почему, интересно? Пиратская тут вотчина, одним словом. Понятно теперь, почему я за столько дней над головой видел пустое небо. Придётся мне опять по морю путешествовать. Нанимать кого-то?
Можно и нанять, уверил разговорившийся собеседник, видимо совсем успокоившийся и поверивший в свою счастливую звезду, но лучше купить. Стоить будет недорого, а с такими деньгами, что есть у меня, неосознанно покосился назад, на продавившие сиденья саквояжи, можно и не уплывать никуда. И здесь можно будет очень хорошо жить.
– А где ближайший воздушный порт?
Простой вопрос вызвал лишь пожатие плечами. Не знает он, с острова никогда никуда не выбирался, незачем было. А теперь и вообще не нужно будет. И ещё раз покосился на заднее сиденье. Всё с ним понятно. И, похоже, он совсем успокоился, потому что мысли в голове поменяли свою цветовую гамму с испуга и опасений на алчность и чёрную зависть. Пора на ночёвку останавливаться. Можно, конечно, всю ночь ехать, но что-то мне осмелевший проводник не нравится. Лучше с этим сразу разобраться. Жалко терять такой источник информации, но в городе от него могут быть большие неприятности. Скажет что-нибудь кому-нибудь потихоньку, и разгребай потом за ним… Ладно, более или менее всё становится понятно. Осталось лишь расспросить про камни и золото, где их можно сбыть без обмана, узнать порядок цен, стоимость джонок, или что там у них по морю ходит…
Степь ровная, выбирать место для ночёвки можно любое. Тогда тянуть не стоит, вот тут прямо и остановимся, и договорим, пока девчонка лепёшки достаёт. Ночь и темнота способствуют разговору, вон как он испугался. Да не бойся, ничего с тобой не будет, если на мои вопросы правдиво ответишь. Если есть такое желание, потом можешь вообще назад, к грузовикам, возвращаться. Дальше мы и сами доберёмся. Успокоив, таким образом, разволновавшегося болтуна, быстренько выведал всю нужную информацию и попросил вынести из паровика трофейные саквояжи. Надо бы посмотреть, что они, то есть я, там прихватил.
Тяжёлые кожаные сумки глухо звякнули о твёрдую землю, загоревшийся над головой светляк высветил тускло блеснувшие золотые монеты, сверкнул блеском на огранённых драгоценных камнях многочисленных украшений. Да-а, я даже во Дворце такого не видел. Впрочем, видеть и не мог, потому что в сокровищницу так ни разу и не заходил. Мягко отговаривали, а я и не настаивал. Не в тех правах был. Усмехнулся своим мыслям. Как будто я сейчас в других. Ничего не изменилось, как бы ещё хуже не стало. М-да, затягивает блеск драгоценностей. Не удержался, поворошил в саквояже рукой, позвенел золотыми монетами, покрутил в руке несколько заблестевших в лучах святляка камней. А ведь есть ещё один саквояж с деньгами, самый первый. Может, прав этот работорговец? По здешним меркам, впрочем, по любым меркам я теперь богат. Останусь здесь, буду жить в своё удовольствие, девок щупать, путешествовать…
Тьфу ты. Даже сплюнул от досады. Какие глупости лезут в голову.
Похоже, подобные мысли не только в мою уставшую голову пришли. У мужика глазёнки сверкают, челюсть отвисла, рот распахнулся, даже слюни капают при виде всего этого богатства. И руки подрагивают, пальцы так и тянутся к завораживающему блеску камней. Даже девчонка не выдержала, в саквояж заглядывает, про лепёшки забыла, даже на землю их выронила, курица. Нас сейчас убивать будут, а ты рот раскрыла шире, чем глазищи.
Чётко вижу, как смещается назад работорговец, как тянет из-за спины пистолет… Откуда он у него появился? Только что не было… Прихватил, когда последний саквояж выносил? А я прошляпил, увлёкшись блеском камней и рассматриванием доставшегося богатства? Хорошо, что я к такому повороту готов был, и сканер мой постоянно работает; что действует бандит так, как я и предполагал. И саквояжи я достал лишь для того, чтобы этим завораживающим блеском его на нападение спровоцировать. Ну, такой вот я идиот, не поднимается у меня рука людей просто так убивать. Понимаю, что это глупость полная, но ничего с собой поделать не могу. Может быть, когда-нибудь и придёт такое время, когда мне будет всё равно, кому голову свернуть, человеку или курёнку, а пока пусть лучше так. Я же его не заставляю на меня нападать, он сам это решил. А то, что я к этому решению бандита подтолкнул… так каждый сам выбирает, как ему жить. Мог бы и удержаться от нападения.
Лязг передёрнутого затвора совпал с брошенным за спину жгутом удавки, а воздушный дротик выбил пистолет из руки захрипевшего работорговца. Всполошилась девчонка, спохватилась, оторвалась от сокровищ, голову подняла, руками по земле шарит – карабин ищет. За спину мне уставилась, а там темно после светляка, ничего не видно. Это я со сканером, мне легче…
Мёртвое тело осталось в степи, а я, загрузив саквояжи и подобрав оброненные лепёшки с улетевшим в траву пистолетом, сел за руль и погнал дальше по уходящей в ночь колее. Не получилось у тебя большим начальником стать, недолго ты в боссах работорговли побыл, мужик. Нельзя идти на поводу алчности, не доводит она до добра…
Кручу баранку, от злости на самого себя распирает. Ишь, чужой мудростью прикрылся, своей не хватает, красивыми фразами заговорил. Сам сколько глупостей за свою короткую жизнь наделал? Сколько ещё сделаю, и ничему меня самого жизнь не учит. Как был мягкотелым, таким и остался. Другой бы на моём месте просто шею ему свернул и всё. И сделал это сразу же, как выбил бы из него всю необходимую информацию. А я эксперименты затеял, оправдание себе придумал, театр устроил…
И убивать его не хотелось, потому как кто мне переводить будет теперь? И не убивать нельзя, потому что перевести может не то, что нужно, а ещё и от себя что-нибудь прибавит запросто. И паровик этот слишком приметный. Наверняка его в городе все знают. Ладно, посмотрим. И хватит себя изводить. Ну, молодой я и что? Как будто все остальные сразу умудрёнными стариками родились. Молодость быстро пройдёт, а приобретённый опыт никуда не денется. И переводить кто-нибудь найдётся. Если есть один, то и второй умелец появится.
На свет фар летели жирные ночные насекомые, смачно шлёпались об лобовое стекло, растекались жёлтыми непрозрачными кляксами.
Постепенно успокоился, перестал себя изводить. Потянуло в сон. Остановился, оглянулся назад, на притихшую испуганную девчонку, улыбнулся и… и как теперь нам общаться? Кончилась лафа, придётся опять учить слова, а пока, как прежде, жестами. Приложил ладони к щеке, закрыл глаза. Открыл, посмотрел вопросительно. Вроде поняла, кивнула, протянула робко кусок лепёшки. Я и забыл про них совсем.
Посидел немного, расслабляясь и отдыхая. Тишина-то какая! Впрочем, вру. Постепенно гул шин по степи и свист рассекаемого ветра в ушах сменился треском цикад. Позади на кожаном сиденье завозилась девчонка, что-то спросила тихонько. Понятно, что. Конечно, будем спать в машине до утра. Так и ответил. Наверное, поняла, потому что выскочила наружу, отбежала недалеко и почти сразу же вернулась. Я только проконтролировал, чтобы всё спокойно было, и всё.
Скоро позади только тихое сопение слышалось, изредка перемежаемое такими же тихими тяжёлыми вздохами. Переживает сегодняшнее во сне, что же ещё.
Поворочался немного на сиденье, покрутился, устраиваясь поудобнее и не зная, куда пристроить ставшие такими длинными ноги, в конце концов, развернулся боком, положил их на соседнее пассажирское сиденье и заснул, примостив голову на подлокотник двери.
Проснулся от духоты. Солнце нагрело кабину, а окна закрыты. Даже и не думал, что столько смогу проспать. А девчонка? Приподнял голову и скривился, всё затекло, и шея, и плечи, особенно спина и ноги. А девчонка так и спит, даже не ворочается, и духота ей не помеха. Умудрилась между саквояжами поместиться. Забыл совсем их на пол поставить.
Ухватился руками за спинку сиденья и за баранку, подтянулся, кое-как опустил ноги вниз и сел. Распахнул двери, вытащил своё исстрадавшееся за ночь тело на воздух. Жара-то какая. Мало того, что палящее солнце словно долбит сверху по голове раскалёнными гвоздями, так и дышать нечем. Похоже, джунгли близко, воздух не то что горячий, раскалённый, так ещё и влажный. Сразу одежда к телу прилипла. Нет, хватит стоять, уезжать надо.
Разбудил спутницу, подождал, отвернувшись в другую сторону, пока она все свои дела не переделает, и нажал на кнопку активации двигателя. Надо быстрее трогаться, так оно прохладнее будет, ещё и окна навстречу горячему ветру откроем. Сразу полегче станет.
Короткий зелёный коридор в зарослях пролетели за один миг и выскочили на просторный берег спокойного моря. Дышать стало легче, запахло йодом, свежий солёный воздух быстро проветрил кабину. Колея завиляла меж невысоких, заросших жёсткой осокой песчаных дюн. А впереди вырастали разномастные домишки, собранные из различного хлама, от этого невообразимо пёстрые и вызывающие жалость своей неприкрытой нищетой. Да у меня на свалке жильё в несколько раз лучше было…
Скорость пришлось сбросить, навыки вождения такой машины у меня слабые. Проезд хоть и широкий, но как-то страшно нестись между этими картонными коробками, можно и завалить какую-нибудь неосторожным манёвром. Как они тут на грузовиках ездили? Тем не менее, даже на такой скорости только чудом смог увернуться от неосторожной парочки в лохмотьях. Или это они от меня увернулись?
Скоро пригородный район, забитый халупками портовых бичей, резко закончился, небольшая посадка густого колючего кустарника отделила от них основной город, дальше потянулись всё более и более прилично выглядевшие дома, вырастающие в размерах и в этажах. Появились сверкающие витрины магазинов, манящие вывески продуктовых лавок, разнообразные указатели. Дорога из разбитой, в ямах и рытвинах, превратилась в довольно-таки укатанную грунтовку.
Вчера подробно расспросил работорговца о порядках в городе. В банк мне соваться нет никакого резона. Документов-то никаких. Заломят ручонки, ценности отберут, и вся моя магия с арсеналом в кузове не поможет. Наверное. Но и проверять обратное не хочется. К скупщику? А зачем? Наличности у меня с избытком, даже если я буду шиковать здесь целый год. И в сам порт пока нечего соваться. Последую последнему умному совету несостоявшегося босса, поеду сразу в лучшую в городе гостиницу. Там и стоянка для паровиков охраняемая, и магазинчики свои с одеждой. И даже, говорят, свои портные, которые любую одежду пошить могут. Причём очень быстро и качественно. Лишь бы деньги были. С последним пока проблем нет, поэтому мне остаётся только одна дорога. А всё остальное решим после заселения. Оружие всё в закрытом кузове лежит, со стороны его не увидишь. Машина приметная? Ну и что? Подарок. Пока до города слухи доберутся… А если здесь связь есть? Не может её не быть! Вот я затупил. Не мог сразу узнать? Умные мысли всегда в голову самыми последними приходят. И куда я собрался возвращаться? Из меня государь-правитель, как из… гм, понятно, в общем. Может, погулять, опыта набраться, жизни, в конце концов, научиться?
Дорогу до гостиницы я более или менее представлял, недаром своего болтуна заставил несколько раз её описать со всеми подробностями. Вот сейчас и пригодилось. Ни разу не сбился с пути. А что полз еле-еле, на малой скорости, так это ерунда. Главное, дополз туда, куда стремился.
На удивление, проблем с языком не было. Моментом из ниоткуда объявился переводчик, говоривший на исковерканном русском, определил мне стоянку для паровика, зарегистрировал нас у стойки, подождал, пока мы внесём предоплату за номер, и шустро проводил нас наверх. Попытался даже подхватить один из саквояжей, да я вовремя успел ухватиться за ручку. Нет, всё своё добро, особенно такое, я предпочитаю носить сам.
Пока поднимались в номер, договорился о портном. Остальное после. Девчонка робко держалась позади, стесняясь и робея своего вида и роскошной, кричащей о достатке обстановки отеля, несла третий кофр, забитый местными деньгами. А я успел привыкнуть к подобной роскоши за годы жизни в столице. Так что вперёд, без паники. Главное, это куда деньги в номере спрятать так, чтобы ни одна сволочь их не нашла. Впрочем, оденемся, отмоемся, приобретём лоск, и можно будет смело в банк идти. Только нечего мне там делать. Если бы я здесь решил остаться, тогда ладно, но я же не останусь? Так и получается, что в банке мне делать нечего. Сертификат на предъявителя, именной, заверенный магической подписью и печатью, если только получить? Может быть, не знаю, подумаю ещё. Куда мне торопиться? Лежат они спокойно под кроватью, вот и пусть пока лежат. А вечером куда-нибудь уберу, вдруг горничная с утра пораньше заявится?
Номер огромный, трёхкомнатный, одних кроватей четыре штуки, если диваны посчитать. Ванная комната поразила своей чистотой и свежестью, отвык я от подобной красоты за это время. Девчонка, как вошли в эти апартаменты, так робко и стояла у входа всё это время, пока я осматривал номер, сопровождаемый инструкциями и рассказами переводчика. Надо будет его с собой в город и порт взять, пусть потрудится за долю малую.
Распрощавшись с местным гидом и договорившись о связи на будущее, взял заробевшую девушку за руку и посадил на диван, сунув ей в руки какое-то пойло из бара, безалкогольное, само собой. А я пока быстренько ванной воспользуюсь, отмоюсь, в ожидании портного.
Быстренько не получилось, всё-таки запасы грязи на теле накопились нешуточные. Пока эти запасы отмокли-откисли, пока отвалились – много времени прошло. Оставшееся оттёр жёсткой губкой, потом прошёлся мягкой и с сожалением посмотрел на огромную сверкающую ванну. Я, по простоте своей воспользовался душем, решил, что так быстрее получится. Быстрее-то оно быстрее, а где удовольствие от процедуры? Нет его. То-то…
Потом так же за руку препроводил в царство чистоты и свежести девицу, а сам занялся разговором с посетившим меня портным. Думаю, да что там думать, уверен, что она сама со всем разберётся, со всеми ручками и кнопочками. Для более полного взаимопонимания с мастером пришлось вызывать переводчика. Договорились о готовности к утру повседневной одежды, остальное будет чуть позже. И с обувью все проблемы решили. Да, про девчонку тоже не забыли, дождались, пока выйдет из ванной, вся закутанная и порозовевшая, и обмерили её со всех сторон, хотя что там мерить-то? То есть не я обмерял, а портняжка. Я лишь поприсутствовал, иногда скромно отворачиваясь. Опять пришлось расстаться с некоей суммой. Жалко. Уже ведь свои, кровные, трачу. Всё. Ужин в номер и отсыпаться. Но сначала ванна! Хотя бы просто для того, чтобы просто полежать в ней и отвести душу.
Ночью никто не беспокоил, не лез в кровать и под кровать, не будил выстрелами и сигналами, не хотел сожрать и проглотить, даже как-то не по себе от такого благодушия было. Но ничего, кое-как, через силу, выспался. И проснулся ни свет ни заря, как только почувствовал шевеление в коридоре, у дверей своего номера. А как иначе? Сканер-то я не отключал. Он у меня теперь постоянно работает, я только радиус действия меняю и всё. Хватит с меня один раз сделанной ошибки. Впрочем, перед кем я тут расхорохорился? И не одна ошибка, и не один раз сделанная. Ничего, главное, что дошло наконец, в мозг накрепко вбилось.
Горничные зашебуршились, свои рабочие тележки и инструменты потянули. В номер без моего разрешения никто не полезет, но проконтролировать не помешает. Хотя все три саквояжа стоят у меня под кроватью, и я, как настоящий государь, над златом чахну… Валяюсь сверху, если точнее. Но пусть никого лишнего пока в номере не будет. А как я тогда собираюсь в город выбраться? С сундуками в руках, полными золота? Глупости. Всё-таки зря я отказался от идеи с банком. Ладно, сейчас что-нибудь придумаю. Время ещё есть. Вот придёт портняжка, оденемся, позавтракаем, вызовем переводчика. Девчонку можно оставить в номере, а самому прогуляться до порта, рынка, банка. Или доехать. Решим.
А вот и завтрак, а следом за ним и мой, то есть наш гардеробчик пожаловал. В сопровождении догадливого переводчика. Явно награду ждёт. Вдумчивый осмотр качества пошитого с полной примеркой всего заняли не очень много времени. Дольше обговаривали и утрясали дальнейший заказ. Вот тут пришлось попотеть. Портному хотелось большего в заказе, а мне только необходимого. Сошлись на компромиссе в виде ещё одного парадного костюма, спортивного, охотничьего, с соответствующей обувью, и на этом расстались, искренне довольные друг другом. Я качеством и скоростью, портной размером полученной платы.
После перекуса, а как его можно назвать, если столько сил потрачено на примерки и споры, выехали в город. Всё время ожидал какой-нибудь подлянки от работорговцев, но вокруг было тихо, никто с претензиями на захват чужого имущества не приставал. Вот и ладно, что с боя взято, то свято.
Паровиков в городе мало, в основном коляски. И лишь в несколько встреченных впряжены низкие лошадки. Остальные тащат жилистые худющие мужички. И тащат очень быстро, иной раз даже обгоняя лошадок. На мой вопрос проводник ответил, что каждый зарабатывает, как умеет. А здесь и заработок, и традиции. И в некоторые места кроме как на такой коляске не проехать. Так что и польза от этого есть несомненная. А я что? Я не против, непривычно только.
Поехал на своём трофее-монстре. Нужно было найти подходящее для его перевозки судно. Покажешь на него капитану, и сразу половина вопросов отпадёт. Не хочу такой паровик бросать, понравился он мне. По дороге остановился у книжной лавки, прикупил подробную карту. Попросил показать остров. Чуть не заплохело, когда увидел, в какую же дыру меня занесло. Одно дело на словах это слышать, а совсем другое, когда вот так на карту смотришь и расстояния прикидываешь. Это как сюда тот дирижабль долетел? Каким ветром его сюда прибило? Проклятые пираты. Не могли раньше, где-нибудь у границы напасть…
Так что в порт я приехал в весьма расстроенных чувствах. Злой был, короче. А как иначе? Дирижабли здесь очень высоко и мимо проходят, воздушной гавани в городишке нет. По морю можно добраться до родины, но это столько времени займёт, что я состариться успею. Остаётся только надеяться на ближайший воздушный порт, а до него, как ни крути, выходит целая неделя, а то и больше плавания на джонке. И это ещё при благоприятном ветре и отсутствии пиратов. А что они будут, можно даже не гадать. А двигатель? На мой вопрос капитан порта только плечами пожал. А зачем? Здесь жизнь размеренная – никто никуда не торопится.
И с автомобилем всё-таки придётся расстаться. Никто меня не возьмёт на борт с таким объёмным и опасным грузом. Самому приобрести судно? А команда? Тоже нанимать? Кто даст гарантии её лояльности? Край тут такой, непредсказуемый. Вида не показывал, но в душе от услышанного плевался как только мог. Придётся продавать и паровик, и почти всё оружие. Даже не успел его в руках подержать. А зачем мне оно, да ещё в таких количествах? А чтоб было. Впрочем, не всё ещё потеряно – пришла в голову некая мысль-спасительница. Может, есть выход и из этой ситуации, если хорошенько пришедшую в голову идею обмозговать?
Ладно, с оружием и машиной разберусь, а с деньгами? И вопрос такой не задать, и так внимание к себе привлёк дальше некуда. Тащить с собой саквояжи? У меня рук не хватит на всё. Ящики заказать? Можно туда и кое-какое оружие положить. Вроде бы неплохая мысль. Опять же гардеробчик уложу. А где их можно заказать? Ах, всё тут, на территории порта. Очень хорошо.
А капитан тем временем меня на продажу машины усиленно додавливает. Уже и покупатель есть. А не сговор ли это с целью обмануть такого доверчивого меня? Нет? Ошибаюсь? Может быть. Хорошо. Осталось вопрос с ценой обговорить. Предварительно, на всякий случай, и чтобы себя немного обезопасить.
Разговор прервал из-за сработавшей в номере сигналки. Девчонка-то осталась охранять наше имущество, и теперь кто-то решил меня от него избавить. А я как чувствовал, поводок чувств с утра на спутницу повесил, с наказом никуда из номера не выходить. И никого не впускать. А теперь в номере посторонние, я испуг и боль улавливаю. И нужно срочно возвращаться, потому как точно мои деньги утащат. Ну, разобрал я утром осторожно пол, поднял коротенькие половицы и переложил в открывшуюся нишу почти все ценности, оставив в саквояжах их малую часть и забив взамен своим барахлом для правдивости. А вдруг не прокатит? Вдруг найдут?
Всё, все дела побоку, прошу меня извинить, позже договорим. А сейчас говоруна в охапку и ходу. Ничего не понимающий переводчик что-то лопочет, пытается вырваться, но слабоват он против меня, впрочем, и вырывается он как-то неактивно, скорее всего, для вида. Давай, дорогой, я тебе всё оплачу и компенсирую, ты только ногами быстрее перебирай. Ты же не в сговоре с теми, кто в мой номер проник?

Глава 6

Два лестничных пролёта вниз противно проскрипели истёртыми деревянными ступенями, тяжёлая рассохшаяся дверь распахнулась на улицу, громко хлопнула по стене, и я, сделав первый шаг под палящие лучи солнца, замер.
В спину влип не успевший притормозить переводчик, что-то начал бормотать, но не успел закончить. Я так же быстро шагнул назад, заталкивая его спиной в не успевший закрыться дверной проём.
К машине не подойти – со всех сторон блокирована колясками и какими-то ящиками. Нет, подойти можно, лавируя между ними, а вот выехать без проблем не получится. Придётся ругаться, распихивать и расталкивать.
Вот они – издержки большого города. Сигналка здесь работает некорректно из-за большого количества людей – приходится сильно уменьшать радиус действия, поэтому и получаются на выходе такие неприятные неожиданности. Сканер никакой опасности не показывал, а то, что люди вокруг паровика копошатся, так их тут, в порту, много. Это не степь и не джунгли, хотя там тоже хватало разнообразной живности – и грызунов, и других более крупных животных, даже приходилось порог срабатывания и обнаружения на минимальную критическую массу настраивать. Так и тут, чтобы обилие поступающей разнообразной и по большей мере абсолютно ненужной информации не забивало мне мозги, пришлось не только радиус ужать, пришлось и объём принимаемой картинки обрезать, убрав неодушевлённые предметы. А может быть, меня специально здесь заблокировали? Например, по распоряжению начальника порта, зря, что ли, он так на мой паровик облизывался?
Так, машина пусть остаётся, наверняка и по близлежащим к порту улицам будет не проехать. И что-то мне подсказывает, очень это небезопасно для меня может получиться. А сделаю-ка я так…
Оставив переводчика на выходе с наказом присмотреть несколько минут за почти проданной машиной (пусть внимание толпы на себя отвлечёт), двумя длинными прыжками поднялся на площадку между этажами, ударом ноги по раме распахнул давно не открывавшееся, грязное от пыли окно на противоположную площади сторону. Налетевший сквозняк весело взъерошил волосы, сыпанул в глаза паутиной и невесомым мусором. С этой стороны здания никого, пусто. Прыжок вниз, опора ладонями на воздух и последующее мягкое приземление. И быстрый рывок вперёд, к следующему зданию, чтобы никто не успел меня засечь. Сильный толчок вверх, с разбега, следующим шагом опираюсь на загустевший под ногой воздух, некое подобие воздушной линзы или плотной подушки. Если не стоять на месте, а бежать на хорошей скорости, то оттолкнуться от неё можно. Главное – всей стопой опираться, а то можно провалиться. Вообще, такая вещь только для спуска служит, а я вот так решил её использовать… и не прогадал. Дальше ещё веселее будет. Миг – и я на крыше. Никто не успел заметить моего рывка, кроме переводчика в покинутом только что окне за спиной. Оглянулся через плечо, увидел выпученные в немом изумлении глаза и усмехнулся. Хорошо, что он не заорал.
Направление на гостиницу, опора ладонями на воздух, понеслись. Ни разу так не делал, но когда-то начинать надо!
Разгон по коньку, и очередной прыжок с поддержкой двух воздушных подушек переносит меня на соседнюю крышу. Получилось! Погнали дальше! Разбегаюсь изо всех сил, несусь поверху, выкладываясь полностью. Под ногами проносятся крыши и улицы, чем дальше от порта – тем больше начинают расти здания, приходится всё время подниматься выше и выше, но я уже полностью освоился с новым способом передвижения. Эмоции переполняют, это же почти полёт. Длинными прыжками перелетаю с крыши на крышу, тщательно контролируя воздушную линзу под собой и плотность воздушных подушек под руками. А почему я только на силу своих мышц рассчитываю при беге? А если попробовать сделать так, чтобы меня воздух вперёд тащил, в спину подталкивал? Ну-ка? Первая же попытка оказалась неудачной и привела к плачевному результату. Сильный толчок заставил уйти в кувырок, потеряв всю опору на воздух. Это ещё повезло, что подо мной в этот момент оказалась чья-то крыша. Кровля не выдержала веса моей тушки и сильного порыва ветра и разлетелась в стороны обрывками и обломками с противным хрустом и треском. Это из чего она сделана? Да не провалиться бы мне вниз… Так что ножками, ножками. Тренироваться, сударь, больше нужно. Нечего экспериментами в неподходящий момент заниматься, ишь, обрадовался, увлёкся. И получил, растяпа…
Впереди гостиница. Сканер показывает, что мою спутницу уже пользуют в моей же, сволочи, спальне и на моей же кровати. Сколько вас там? Один? Ну, держись! Остальные в разных комнатах по шкафам шарятся. А моя закладка осталась незамеченной, лежит на месте. А вот саквояжики двое самых шустрых куда-то потащили. Терять их нельзя – всё-таки своё добро, с таким трудом нажитое.
Прыжок с разгона через площадь прямо в широкое окно. Не промахнуться бы, а то смеха потом будет, когда меня от стены отскребать станут. Широкое-то оно широкое, но это когда на него из комнаты смотришь, а с соседней крыши оно и вовсе с игольное ушко кажется. Да ещё и закрытое. Воздушный кулак вдребезги разносит створки и удачно попадает по стоящему у окна бандиту и сносит его в противоположную стену вместе с рамой и осколками стекла. Не люблю стёкол. Сжимаюсь в клубочек, чтобы не порезало осколками, и приземляюсь на пол. Инерцию погасить не получается – приходится резво перебирать ногами, чтобы не упасть, и я всей своей массой влипаю в безжизненное тело только что приголубленного бандита. Он ещё даже упасть не успел. Под ногами хрустят осколки. Зато о стену не ушибся, тело бандита смягчило удар. Только носом ему в подбородок въехал, больно-то как – перед глазами разноцветные круги завертелись. Отталкиваюсь и разворачиваюсь, стараясь проморгаться от побежавших слёз. Безжизненная тушка бандита начинает медленно сползать вниз и заваливаться на спину.
Следует отдать должное грабителям. Не растерялись, и реакция у них что надо. Не успел развернуться, как пришлось нырять вниз и тут же выпускать молнии сразу из двух рук. Медленно заваливающееся многострадальное тело бандита за спиной опять откидывается на стену от двух пуль. И меня зацепило. Сильный удар в плечо разворачивает боком к окну. То, что надо. И боли пока в азарте не чувствую. Чуть-чуть не успел с молниями, инерция подвела, опередили на мгновение. Но больше выстрелить не смогут. Молния она такая, ей абсолютно точного прицела не требуется, она сама наводится на электрический потенциал человека. Если, конечно, её совсем уж в сторону от цели не выпускать.
Воздушная удавка в соседнюю комнату, где один из непрошеных гостей с моей спутницей развлекался. Сканер показывает, что тот своё развлечение забросил, резко вскочил, за пистолет схватился, да в спущенных штанах запутался. Что, дружочек, тут или дело делать, или удовольствие получать, оба сразу не получится. И вот тебе прямое доказательство, потому что я даже из другой комнаты слышу твоё громкое падение на пол. Нечего так метаться. Пора тебя успокоить. О, захрипел, удавка сработала, этот звук мне больше нравится.
Разворачиваюсь, там оставшиеся гости пытаются протолкнуться к выходу с моими саквояжами, а в мне голову дурацкие мысли лезут. У них тут что, дефицит женщин? Вроде бы не замечал, на улице всяких хватает. Так что же вы все чуть что, так именно моей спутнице ноги раздвигаете? Жалко же девчонку.
О как! Надо поспешать! Последние оставшиеся на ногах двое бандитов перестали друг другу мешать, разобрались между собой и двери открыли. В холл выскочили и к лестнице рванули. А мои саквояжики почему прихватили? Вот оставили бы их и, может быть, живыми бы ушли. Хотя вряд ли, я уже не тот добряк, каким был пару лет назад.
Непорядок. Ещё две удавки и… осталось проконтролировать прибитых молниями. Тут всё чётко, контроль не требуется. Тяну удавки к себе, и хрипящие тела показываются на пороге. А зачем саквояжи у лестницы бросили, дурни? Опять придётся самому переносить. И двери за собой на задвижку обязательно надо закрыть, на всякий случай.
Из спальни на четвереньках ползёт ещё одно тело. Почему ползёт? Потому что штаны спущенные идти мешают. А нечего ерундой заниматься. А вот то, что ты пистолет не бросил, то тебе огромный плюсик, только не надо его пытаться на меня направить. С хрустом ломается рука, железка отлетает в сторону. И ведь не кричит от боли, какая выдержка у человека. Даже не упал, так и остался стоять на трёх точках с поломанной четвёртой. Тьфу, ты. Это ему удавка орать не даёт!
Так, быстро оцениваем пленников. Кто тут у меня попался? Без штанов это наверняка главарь, потому что и одет поприличнее, и выглядит солиднее. А пистолетик какой изукрашенный, точно, главарь. Подожди пока.
Взмах руки, и толчок воздухом отбрасывает его назад, в комнату. Подожди секунду. Мельком замечаю на кровати испуганную мордаху девчонки, да не до неё сейчас. И вообще не до неё, лежи тихо. И лишние бандиты мне тут не нужны – за спиной раздаётся хрип и мягкий стук упавших на пол двух мёртвых тел. Эти мне уже не пригодятся. А с тобой, гад, сейчас поговорим. Рассказывай…
Ах ты, сволочь! Глаза выпучил, старается отдышаться и не может, по-своему что-то пытается бормотать. Так не пойдёт – ты на нашем бормочи, на русском. Не умеешь? Придётся тебя наказать за то, что не удосужился русский выучить. Полежи, похрипи с удавкой на шее, подумай о жизни своей скорбной. Где бы ещё одного переводчика сейчас найти? Ослабляю удавку, задаю тот же вопрос – не понимает. Продолжим? Ну что же ты так громко хрипишь? Вдруг кто из постояльцев гостиницы услышит, испугается?
Повинуясь жесту, девчонка испаряется из комнаты. И сразу же кто-то начинает сильно и уверенно стучать в дверь. Кто тут у нас такой любопытный? Сканер. Полиция местная, или как там она у них называется? Удавка на главаря, пусть пока помучается, вдруг язык вспомнит.
Моя закладка в целости и сохранности, а вот все шкафы перерыты, и диваны с кроватями испорчены. И кто за этот разгром платить будет? Точно не я, это администрация воров и бандитов пропустила, вот теперь пусть и расхлёбывает.
Стук перерос в грохот. Придётся гостей встречать. Девчонка в ванной спряталась, своими делами занимается, а я распахиваю дверь и отодвигаюсь назад под прицелом пистолетов. Полиция местная пожаловала. Быстро они. Или уже наготове были и ждали? Всю гостиницу я не осматривал, да и нереально это за столь короткое время. Опять же всё моё внимание к происходящему в номере было приковано.
Играем. Поднимаю руки вверх и что-то жалобно лопочу. Полицейские ведутся на эту уловку. Расслабляются и врываются в номер, что-то громко орут, слюнями брызгаются, на психику давят. А больше никого в гостиничном холле нет, это хорошо. А вот сразу же пытаться мне в челюсть кулаком попасть – это зря, и ручонки свои за лежавшими на пороге саквояжами тянуть не следовало. Тут же им сбоку прилетает сильная плюха, оба влипают в стену. Что же вы свои пистолетики так крепко стиснули, не бросили, придётся ещё сверху добавить. Только бы не убить. Вдруг кто из них сможет в качестве переводчика поработать?
Оглядываюсь в поисках верёвки и тут же замечаю у них на поясах наручники. Пользоваться не приходилось, но что это такое и с чем их едят, знаю. Руки за спину и сковать потуже, нечего мне их жалеть, они бы меня не пожалели. Кстати, а что там с моим переводчиком, где он? За паровиком следит? Нет, а где он? О, нашёл его. Бросил свою службу, к гостинице подходит, торопится. Сейчас я тебя встречу, вовремя ты подошёл.
Оглядываюсь, главарь сипит полузадушенно, глазки закатились, полицейские лежат без чувств. Прикончить? Пока не стоит, придут в себя, насчёт языка узнаю, а дальше видно будет. Мне от них нужно кое-какую информацию получить. Вот после можно их и того… этого. А главаря пока чуть отпустить, пусть подышит немного.
Девчонка в ванной закрылась, теперь её оттуда ломом не выковырять. Впрочем, пусть сидит, а я пока с гостями побеседую, только своего говоруна перехвачу на подходе, пока кто другой не перехватил. Заодно и обстановку внизу разведаю, а то больно там тихо что-то, никто больше с визитом не вламывается.
Что ты так побледнел, родной, при виде меня? Обрадовался, наверное? Ну, иди сюда, дело есть. Да не бойся, жив останешься. Если дурить не станешь…
Внизу, в холле никого, двери гостиничные закрыты на засов, и табличка висит с незнакомыми буквами. Видимо, закрыто на спецобслуживание. Ну-ну. Запускаю переводчика и закрываю засов, пусть всё остаётся, как было. Пора побеседовать, клиенты наверняка к разговору созрели…
Вот всё и выяснил. Ну, почти всё. Довольный вознаграждением переводчик отошёл к стеночке, гостиница начала оживать, появились какие-то звуки. Теперь стало понятно, почему до сих пор никто не пришёл полицейским на подмогу. Потому что это прикормленные бандитами стражи порядка. Других тут нет, город и остров такие. Всё для власть имущих. Потому и гостиница изнутри на засов закрыта. А мои сегодняшние гости – это привет от давешних рабовладельцев. И пока только первый привет, на этом они не успокоятся. Зря я тогда женщин и детей пожалел, надо было всех под корень изводить в усадьбе и потом саму усадьбу спалить. Все видели, как мы загружали в паровик тяжёлые саквояжи, обнаружили потом и опустевшие тайники. И грузовики с остатками тел в степи нашли. Сделали правильные выводы. Теперь или они меня убьют, или я их всех. Есть, правда, ещё вариант с моим убытием с острова, и он мне больше нравится. Что же касается полицейских, то времени у меня совсем нет. Продажные они или нет, но они полицейские, и за мной теперь будут охотиться все кому не лень. Поэтому ноги в руки и быстро в порт. С острова только один путь – морской.
Разбираю половицы, возвращаю драгоценности в саквояжи, окидываю взглядом разгромленный номер. Живых нет, кругом остались только трупы со свёрнутыми шеями, живописно валяющиеся среди разбитой мебели, сорванных занавесок и собранных в кучу дорожек. И почему-то никого из хозяев гостиницы не заинтересовал этот разгром. Придётся съезжать без оплаты. А какая тут может быть оплата? Это мне должны доплатить за причинённые беспокойства. Осталось привести в чувство переводчика, потерявшего сознание в последний момент. Придётся взять его с собой, мало ли с кем нужно будет поговорить?
Внизу, в холле, меня наконец-то встречают. Начальство появилось. Что, оплату за номер попросите? Нет, не хотят. Заискивающий менеджер, или кто он там, робко издалека кланяется, близко не подходит. И вообще никого рядом нет, как-то резко обезлюдел этаж. Да и ладно. Одна проблема, саквояжи уж очень тяжёлые, это не на паровике их перевозить. Если бы не мой любимый воздух, то вспотел бы при переноске.
Снаружи чисто, сканер вооружённых людей на улице не показывает, можно выходить. Но на всякий случай задерживаюсь на пороге. Лучше всё-таки своими глазами посмотреть по сторонам. Чисто, никого. В смысле, по мою душу никого. Вот и хорошо, пора уходить.
Бледненький переводчик подзывает извозчика, под тяжёлыми саквояжами ощутимо проседает тонкий пол. А ещё мы вдвоём. Не угадал. Следом выскакивает девчонка, суматошно оглядывается по сторонам, замечает нас в пролётке и бросается следом. И что ты ко мне привязалась? Местными деньгами я с тобой поделился ещё в прошлый раз, живи и радуйся свободе и богатству. От моей компании тебе один вред, неприятности и сплошное насилие для организма.
Догоняет, что-то пищит и втискивается в пролётку. Места нет, так она на саквояжах устраивается. А если пол проломится? Как мы тогда от толпы отбиваться будем? На мордочке возмущение огромными буквами нарисовано. За прошедшее время я кое-как научился её понимать, поэтому резко обрываю словесный поток. Ещё слово и вылетит из пролётки в пыль. Мы в порт едем, оттуда я уплываю и больше сюда, на остров, не вернусь. Зачем тебе это нужно, оставайся. Не хочет, ей со мной лучше. Ну да, лучше, только успевай по морде лица получать да ноги перед всякими раздвигать. И это ей сегодня ещё повезло, я быстро подоспел на помощь, а если бы нет? Сколько там было желающих? Вот и было бы тебе лучше со всех сторон. И не нужна ты мне в моей родной стороне. Зачем ты мне там? Ах, служить будешь… а кем? Ноги мыть я и сам могу. Нет, вцепилась в колени, словно клещ. Ручонки тонкие, от загара коричневые, глазами хлопает, смотрит то жалостливо, то требовательно, а на мор… то есть на лице синячище на всю щёку, губы в оладьи превратились, и глаз начинает опухать. И смешно, и жалко, та ещё картина. Поправить, что ли? Э-э, в смысле, полечить? Нет, потом, сейчас главное дело делать надо.
Въехали на предпортовую площадь. О, мой паровик разблокировали. Можно будет, если что, в него пересаживаться. Сейчас прямо к нему и подъедем. А вот и капитан порта показался. Из дверей вышел и в сторону уходит. Куда? И почему это ты в мой паровик полез, гад ты такой! Понятно теперь, почему его заблокировали, это ты таким образом собирался себе его отжать. Получается, про гостиницу ты тоже знал, иначе как бы ты себе подобное мог позволить?
Воздушный кулак, даже не кулак, а скорее лёгкий шлепок воздухом по широкому, заплывшему жиром мягкому месту начальника вынуждает того оступиться и сунуться носом вперёд, прямо в открытый проём кабины. А нечего чужую дверь открывать и пытаться на чужое сиденье усесться. Только слюнями мне сиденье не запачкай.
Остановил извозчика, вытащил саквояжи, рассчитался за доставку. А почему бы и нет? Я же добропорядочный и честный человек. Как раз и начальник высвободился из унизительного положения носом вниз. Выпрямился с трудом, развернулся, морда лица багровая от ярости, нос картохой надулся. Воздух в себя втянул, собираясь выложить своё возмущение произошедшим, порвать наглецов в клочья, но, увидев меня перед собой, резко сдулся, с шумом выдохнув. И, похоже, не только ртом выдохнул, потому что очень уж мерзко завоняло. Хорошо, налетевший порыв ветра очистил атмосферу вокруг нас.
Что тут с ворами делают? Немудрёный вопрос переводчику и такой же простой ответ. Руки рубят, а ещё на кол посадить могут, если поймают на месте преступления. Правда, одно малюсенькое уточнение. Закон этот уважаемых людей не касается, разве они могут своровать? Они, если что, своё забирают. А вот у черни очень даже можно и руку оттяпать, и на кол сподобить. Знакомая позиция.
Но я здесь и сейчас уважаемых людей не наблюдаю, кроме нас с переводчиком, конечно. Поэтому мне этот закон нравится. Пока добрый говорун вводит в курс дела перепуганного начальника порта, я осматриваюсь в поисках подходящей жердины. Ну, и конечно, по сторонам осматриваюсь. Очень мне не нравится обозначившаяся активность толпы за зданием. Похоже, местная охрана собирается свои права обозначить и ущемить самым наглым образом мои, уже давно на этом острове попранные. Что-то мне тут совсем не нравится, несмотря на прихваченные богатства и богатые трофеи. Явно пора климат менять.
Впереди вихрем закручивается воздушный смерч, всасывает пыль и мусор, набирает силу и уходит за угол, как раз туда, где собирается вооружённая толпа. Теперь им резко не до меня. Вихрь за углом набирает силу, шумит и ревёт, с громким треском обламывается крепкий деревянный флагшток на крыше и отлетает в сторону, как раз к нашим ногам. Вот и подходящая жердина. Объясняю переводчику свой замысел и прошу его довести мою мысль до уже совсем бледного начальника. Ах, каким ужасом плеснуло у него из глаз.
Разве можно так бледнеть? Был белый, а сейчас, после перевода, даже посинел, бедолага. Впрочем, прошу перевести, есть у него один небольшой шанс. Нужно только найти мне подходящую посудину, чтобы я смог и свой паровик забрать, и через море на ней дойти, куда мне захочется. И, о чудо – есть такое судно! Появилось из ниоткуда. Самому начальнику и принадлежит. Провизия на борт загружена, накопители энергии полны, запас угля для камбуза есть. Палуба широкая, места для двух таких паровиков хватит. Можно даже пойти и посмотреть на кораблик своими глазами. Уточняю – зачем идти, если лучше доехать? И правильно, подхватывает начальник! А обломок флагштока пусть здесь останется, ну что это за дикость, подобные мысли и предметы при разговоре цивилизованных людей. Можно ведь и без него договориться…
Переводчик с трудом сдерживает ухмылку, когда передаёт мне смысл того, что тихо бормочет начальник. Да кто против-то? Я обеими руками за плодотворное сотрудничество. А то, что в одной из них молния клубком вертится-крутится, а в другой файербол горит, искрами сыпет, так это на всякий случай, можно и внимания не обращать. Смерч-то уже успокоился, остатки народа за зданием закопошились. Мало ли им там какая дурная мысль поквитаться в голову придёт. Кстати, а почему тут практически магов нет?
На такой простой, казалось, вопрос нет ответа. В конце концов, замявшийся переводчик выдаёт страшную тайну. Всех магов забирают в метрополию. Причём с материка приезжает раз в год специальная группа магов, ездит по острову, отбирает детей и увозит с собой. Больше их никто не видит. Семьи получают хорошую компенсацию, поэтому особо никто и не возмущается. Детей много, кормить их трудно, а так есть возможность встать всем на ноги. Поэтому, если в семье рождается ребёнок с магическим потенциалом, то за таким ребёнком нужен глаз да глаз. Могут и выкрасть, потом дождаться ежегодной инспекции и хорошо на этом заработать.
На мой резонный вопрос, зачем империи столько магов – ответа не получил. Никто не знает.
За разговором подъехали куда-то на дальний причал, в закуток гавани. Ишь ты. У начальника здесь своё место выгорожено. С личным пирсом, небольшим аккуратным складом. И кораблик такой хороший, красивый даже.
И нас тут встречают. Охрана. Небольшая, трое человек. Карабины у всех. Выскочили на причал, перепрыгнув прямо через борт при виде машины, ещё немного и стрельбу откроют. Торможу – все вон из машины. У начальника тушка жирная, как раз можно за ней нам троим спрятаться. Странно, а почему у охраны за зданием карабинов не было? Только пистолеты видел и дубинки. Впрочем, хорошо, что не было. Сканер на судёнышко. Чисто внутри, больше никого не вижу, в трюме какой-то небольшой упакованный штабель непонятного добра находится и всё.
Завидев приехавшее начальство, охранники заметно расслабились. А потом насторожились, очень уж испуганное лицо у босса. Да деваться некуда, подошли по приказу, сложили оружие. Переводчик исправно переводит, да я и сам общий смысл произносимого понимаю. Всё-таки немало времени я здесь нахожусь, начал понемногу разговаривать. Если, конечно, говорят медленно и разборчиво, вот как сейчас.
Всё, вариантов с судном больше нет, этот самый подходящий. И перебирать мне нельзя, лучше быстрее с острова убраться. Осталось загнать на борт паровик. Вопрос начальнику, гортанный крик обескураженным охранникам, и борт откидывается наружу, ложась на причал. А не перевернётся ли кораблик? Всё-таки такая машина – штука тяжёлая. Лучше я саквояжи пока вытащу, пусть рядом со мной, на причале, постоят. А паровик пока охрана и загонит, раз они так уверены.
К моему удивлению, кораблик только легонько покачнулся с борта на борт и сразу же выровнялся, почти не просев. Машина так и осталась стоять поперёк широкой палубы. А, понятно, можно будет другим бортом пришвартоваться и так же выехать. Ишь, намудрили. А крепить-то есть чем? Есть? Вот и крепите. Вдруг волна будет или шторм. Не будет? Сезон штормов прошёл? Осталось разобраться с управлением. В общем-то, понятно, что ничего сложного, машина она везде машина, а штурвал и там, и там одинаков, но, может, всё-таки покажете? Что, не стоит, а почему? А потому что переводчик изъявил желание со мной отправиться, чем вверг меня в ступор. И, казалось бы, уже наступил предел для удивления, ан нет. Осталось ещё небольшое местечко. На резонный вопрос, зачем ему это нужно, ответил, что потом он этот кораблик себе заберёт, ну, когда мы на материк придём. Ведь дальше он мне не нужен будет? Логично. Дело твоё, мне даже проще будет.
Осталось убедиться в наличии на борту карт и провизии с пресной водой. И можно отчаливать. Начальник уже не просто посинел, он позеленел. Видно, совсем его жаба замучила.
В округе никого. В ближайшей, имею в виду. Там, вдалеке, за складами народ кучкуется, но ближе подойти опасается. Это хорошо, это правильно. Можно отходить. Стоп. А что в ближайших складах находится? Широкие ворота как раз к кораблику открываются. И почему это мой простой вопрос так начальника расстроил? И охранники что-то подозрительно замялись. Самому посмотреть? Нет, не стоит, лучше получить правдивый ответ на свой вопрос.
Стоило только нехорошо усмехнуться прямо в глаза начальнику и затем перевести взгляд на висящий на стене разнообразный инструмент, где даже багор присутствовал, как молчание сразу закончилось. Контрабандный товар тут хранится – из того, что отбирают у контрабандистов, и тот, которым сам начальник промышлять не брезгует. И что там конкретно? Не до сканера мне сейчас, мне людей на подходе контролировать нужно. Время идёт, убраться бы скорее, да вот любопытство и хомяк взбунтовались не вовремя. Или вовремя?
Только то, что перечислил начальник, заставило меня уважительно присвистнуть. Моя хомяческая натура, добросовестно взрощенная на старом корабельном кладбище, с детства впитавшая в себя святой принцип трофея, не позволила пройти мимо. Поэтому пришлось дать команду сбивать замки и открывать широкие двери. Нет времени ключи искать.
Это я удачно причалил. Всё забрать не получится, а кое-что прихватить надо. Это и разноцветные рулоны дорогой шёлковой ткани, и пряности в герметичных мешках, и кофе в зёрнах, и выделанная крокодилья и змеиная кожа. Коробки с лекарствами. И наконец, в отдельной маленькой каморке самое главное богатство, которое очень уж не хотел отдавать капитан-контрабандист. Нет, не оружие и не золото, и даже не драгоценные камни, которым тут, вообще-то, совсем не место, к моему сожалению. В небольших кожаных мешочках находились ингредиенты из мутантов. Что-то подобное моя спутница доставала-вырезала из головы огромной змеи на берегу той неприступной реки, которую я так и не сумел преодолеть. И разбираться с содержимым крепких мешочков у меня уже нет времени. Пора уходить. Даже не уходить, а драпать со всем проворством, потому что вдалеке появилось подкрепление. И вот у этого подкрепления с собой есть карабины. Быстрая перегрузка добра, выбранные швартовы, и корабль плавно отходит от причала, оставляя на берегу троих молчаливых охранников, нетерпеливо оглядывающихся на манящие богатством распахнутые настежь двери склада…
А начальника я взял с собой. Нет у меня никакого желания с подбегающим народом воевать. Ещё пальнут с перепугу. И ладно, если в борт попадут, а если в машину? Или ещё лучше, в меня, любимого? Нет, не надо мне такого счастья. Лучше я возьму с собой заложника, потом высажу его где-нибудь на берегу… может быть. Да точно, точно. Высажу, слово даю. С каждым мгновением увеличивается полоса морской воды, отделяет меня от берега и появившейся на причале небольшой группки людей, которые о чём-то выспрашивают охрану. Понятно, о чём, то есть о ком. Надеюсь, стрелять в своё начальство не станете? Не стали, дружно рванули грабить награбленное. Вот это правильно, вот это по-нашему!
Начальника высадил у дальнего от порта причала. Оставил на замызганном прогнившем деревянном настиле одинокую тушку. Живую – своё слово держу. Никого вокруг, погони тоже не наблюдается. Сканер показывает, что её и не будет, преследователи слишком увлеклись чужим добром на недограбленном вскрытом складе. Ещё бы, там много всего осталось. Мы-то похватали то, что ближе лежало, на что глаз лёг, а сколько ещё в глубине всякого товара? То-то. Я бы и сам в таком случае про всё забыл.
Курс в открытое море. Отойдём подальше и повернём на восток. Почему не к ближайшему порту с воздушной гаванью? А нельзя мне туда, меня ждать наверняка будут, слишком сильно я на острове засветился, нашумел. И то, что сейчас нет погони, ещё ни о чём не говорит. Запросто могут опомниться, вдогонку кинуться. Хотя вряд ли. Это я себя на всякий случай накручиваю. Не попрут они на рожон, испугаются, магов-то у них нет, как оказалось. А вот сообщить обо мне куда надо, сообщат точно. Поэтому сканер выставляю на максимум и не расслабляемся. В открытом море можно его на полную катушку использовать, надводных объектов почти нет, вон, совсем мало засветок.
И пора подняться в рубку, что там переводчик делает, чем он там один занимается? Надо бы на него поводок набросить. Не буду же я для присмотра за ним радиус действия сканера уменьшать. Получится постоянно туда-сюда им смыкать. Ни к чему это. И сигналку на шлюпку повесить не забыть бы, памятуя прошлый опыт. Да прямо сейчас это и сделаю, вот так будет надёжно.
Повернули на восток, когда уходящий за корму далёкий берег давно уже скрылся за горизонтом. Море радовало своей пустынностью, можно было расслабиться. Переводчик так и стоял за штурвалом, впрочем, больше сидел, чем стоял, потому что в рубке у рулевого присутствовало шикарное высокое кресло, к которому можно было даже пристегнуться во время качки.
А я пока изучал карты. То есть одну карту, но зато очень подробную, с течениями и опасными местами в виде отмелей и малюсеньких островов, на которые в темноте можно запросто налететь. И, вообще, по темноте тут мало кто ходит, в основном только по тысячу раз проверенному маршруту, знакомому с детства. Теперь я начинаю понимать слова захватившего меня шкипера.
За это время успел проверить машину и накопители. Заряд почти не уменьшился, нам надолго хватит, в крайнем случае – придётся самому подзаряжать. На судне необходимого для этого оборудования нет, они тут, на острове, с берега заряжаются. А без него, напрямую… Как это правильно делать, я не знаю. Теорию изучал, а вот на практике не пришлось пробовать. Лучше бы энергии до места хватило, не хочется экспериментировать. Угля немного, один короб, он тут больше для антуража и для камбуза. Вот камбуз на кораблике выше всяких похвал, как и запасы продовольствия в кладовой. Впрочем, стоило только вспомнить жирную тушку бывшего владельца судна, как все вопросы отпали сами собой. Даже холодильничек на борту имеется, той же энергией питается. И что-то в нём хранится в глубокой заморозке. Потом посмотрю. Хотя у меня же есть кому готовить, где-то тут моя спутница находится. Впрочем, я точно знаю, что она вместе с нами на корабль загрузилась, а дальше словно пропала. И до сих пор я её не видел. Может, и впрямь передумала? Выпрыгнула незаметно на берег? Сканером посмотреть? Неохота переключаться, только всё настроил. Потом, после, может быть. Ну и хорошо. Вот кто теперь готовить станет? Была от неё польза, была…
А есть-то уже хочется, последний раз в гостинице рано утром перекусил. Что тут из съедобного? Такого, что и готовить не требуется? О, живём! Хлеб, скорее не хлеб, а сухари в виде небольших круглых плоских лепёшек. Мясо копчёное, колбаса такая же – твёрдая, словно камень. Это хорошо, уже легче. Об угол стола отламываю кусок каменной колбасы, откладываю в сторону огромный окорок, потом с ножом сюда наведаюсь, и… хлеб не забыть. Засохшие сухари, зубами не взять, но выбирать не приходится, поблагодарить за припасы нужно. И переводчика не забыть накормить, тоже ведь оголодал от всего произошедшего. Вся жизнь у него резко поменялась. Решительный мужичок попался, как он лихо и быстро решение принял, в обстановке сориентировался. Семьи и родичей, похоже, нет, поэтому и рискнул. И наверняка назад возвращаться не будет. Зачем ему? Корабль будет, плыви куда хочу. Можно команду набрать, перевозками заняться, той же контрабандой. Кораблик вместительный.
До вечера время есть, можно грызть колбасу, сухари в воде размочить и подумать, что дальше делать? С оружием в кузове паровика, с прихваченным со склада товаром? И кораблик изучить нужно – может, ещё что полезное на нём найдётся. А пока можно наверх подняться, на палубе как-то лучше думается. И осмотреться не помешает, мало ли. Что там сканер показывает? Пусто. Это хорошо. Ладно, пока возможность есть, надо радиус действия уменьшить и корабль осмотреть? Можно, почему нет? Что тут у нас? О, девчонка обнаружилась. Живая, в одной из кают внизу спит, отлёживается. Даже как-то хорошо стало на душе, тепло, привык я к ней. Не мешает, вреда от неё нет, польза иногда бывает. Забыл совсем, надо бы её навестить, подлечить, сама долго поправляться будет. Рулевой на месте, в трюме пусто… Впрочем, нет, что-то лежит, парусиной затянуто. Я и забыл. Пойти посмотреть? Нет, позже, сначала поем, никуда этот штабель добра не денется. Что это – распознать не получается, что-то незнакомое. Всякую ерунду на судне держать не станут, наверняка что-то полезное, а мне сейчас всё пригодится, мне ещё долго путешествовать. Сканер на максимальный радиус, пусть работает.

Глава 7

Третий день потихоньку пыхтим на восток. Медленно и размеренно накатываются морские валы, шипят от недовольства, натыкаясь на тупой нос корабля, стараются замедлить ход, утащить за собой. А кораблик в ответ легко карабкается вверх по пологому пузу волны и шустро скатывается вниз по маслянистой тёмно-зелёной спине.
На небе ни облачка, солнце палит так, что на палубу лучше не высовываться – раскалённое дерево обжигает даже через подошвы. Приходится периодически окатывать её забортной водой из ведра. Но вода почти сразу испаряется, оставляя после себя белые солевые разводы. А я ещё удивлялся, зачем на всех судах тенты натянуты. Вот и мы, помучившись день-другой, на третий решили поставить такие же, благо на корабле они имеются, надо только разобраться с их установкой. Сложного ничего, рук только не хватает, но размотали, привязали – стало легче дышать. Даже какой-то ветерок появился под таким навесом.
И на горизонте никого. В первый день ещё мелькали вдалеке неопознаваемые из-за огромного расстояния судёнышки, а на следующее утро море полностью опустело. Даже вездесущие любопытные чайки не залетали в гости.
Идём по компасу и карте. Пройденное расстояние отсчитываем на глазок. Про ветер и течения я уже и не говорю. Вот такие мы мореходы. Точнее, это я такой авантюрист. Только сейчас начал понимать, на что я замахнулся, когда вокруг только волны, небо и больше ничего. Страшно даже представить, какая толща воды под ногами и какой малюсенький у нас кораблик. Гоню от себя эти мысли, но стоит только задуматься и океан начинает давить своим величием. Когда-то я так же проторчал в открытом море около недели, но там я был пассажиром и вёз меня опытный экипаж, намотавший не одну милю по этим бескрайним просторам. А теперь приходится всё самому делать. Ничего, справлюсь, главное – мимо архипелага не пройти, а то так можно и вокруг шарика обернуться. И связи никакой на корабле нет. Зато со сканером мне работать одно удовольствие. Даже начал экспериментировать, меняя круговой обзор на сектора наблюдения и обратно. Мне же в основном нужна передняя полусфера для обзора, а задняя только периодически пусть просматривается. Вот и стараюсь настроить его работу таким образом. Погони уже не будет, никто не погонится за нами в такую даль.
Если приблизительно определить наше местонахождение, то сейчас мы уходим всё дальше и дальше от обжитых вод. Ещё пару дней, и можно будет поворачивать на северо-восток. Таким образом, я хочу обойти обжитые острова на возможно большем расстоянии. Не хочется наткнуться на любопытного контрабандиста или, того хуже, пирата. Поэтому чем дальше – тем лучше.
По ночам спать почти не приходится. Безжизненное днём море ночью оживает. Слышатся чьи-то шумные вздохи, сопровождаемые шумом воды, плеск и шлепки. Несколько раз почти рядом с бортом всплывали какие-то огромные морские животные, шли впритирку с корабликом, изредка толкая его, словно пробуя на прочность, и уходили в ночь, обдавая напоследок потоками морской воды. Страшно было до жути. В первую ночь. Особенно когда сдуру сканер на полную врубил и увидел этот ужас в цветах и красках. Потом начали привыкать. И почти успокоились, когда где-то далеко в ночи схватились между собой какие-то монстры. Что-то не поделили или кого-то. На сканере прекрасно всё разглядел, но своим спутникам ничего объяснять не стал. И уснуть после этого не смог, впрочем, как и они. Протряслись до утра от страха. И все последующие ночи тоже не спал, слишком сильно был потрясён увиденным, днём добирал своё. Никогда таких огромных монстров не видел. И даже те, с которыми столкнулся несколько лет назад, теперь казались малышами по сравнению с местными. Ну да, там острова, мели, а тут океан с его глубинами. Раздолье для чудовищ, поэтому и вырастают они до таких гигантских размеров. Еды хватает, тепло. Им наш кораблик даже на закуску не пойдёт…
Постепенно стало немного легче, с каждым новым днём мы понемногу сдвигались к северу, покидая тёплые тропические широты. Скоро уже будет полторы недели, как мы ушли с острова контрабандистов и пиратов. Воды и еды у нас в достаточном количестве, ничего не портится, всё свежее, руны хранения работают. Энергия только убывает. Кто же думал, что этот поход столько времени займёт? И наш рулевой загрустил, вроде бы и возвращаться на остров не собирается, а всё равно мается, иной раз за корму оглядывается, словно его родные места не отпускают. А может, так оно и есть? Мне тоже после переезда в столицу больше года сны почти каждую ночь снились. То я на корабельную свалку пробираюсь, ползаю по ржавым остовам корпусов, то моя любимая бухта снилась, то сопки, заросшие кедровым стлаником. Старый только почему-то ни разу не снился, хотя вспоминаю я его часто…
За это время разобрался с прихваченным добром, составил список, переложил груз так, как мне удобно. Распотрошил и неприметный штабель в трюме. Когда брезент сдёрнули, переводчика чуть удар не хватил. Замер, слова выдавить не может, только руками плотные запечатанные пакеты мацает и сипит что-то совершенно непонятное. Насилу удалось его в себя привести. Даже голову не пришлось ломать над содержимым. По реакции переводчика сразу всё понятно стало. Наркотики, что тут ещё могло быть. Интересно, сколько это может стоить? И стоит ли с ними связываться? Может, выбросить за борт? Подальше от греха? Только тут и очнулся мой спутник, начал горячо меня уверять и отговаривать от такого опрометчивого шага. Это же огромные деньги. А сбыт никаких проблем не составит. Фармацевты с руками оторвут. Ладно, повременю пока. Посмотрим, что дальше будет. А пока перебрал всё трофейное оружие, вычистил и аккуратно сложил на своё место в кузов паровика. Туда же уложил и все кожаные мешочки с ценными ингредиентами. Наконец-то мне разъяснили, что это такое и почему они так ценятся. Разъяснить-то разъяснили, да только я так ничего и не понял, кроме одного. Этот товар необходимо продавать только на этих островах. Или китайцам. Больше, я думаю, он никому нигде не нужен. Даже у нас в столице. На что уж учёные повёрнуты на подобной экзотике, а думаю, и они откажутся за это платить. Даром ещё возьмут, только мне это не нужно. Поэтому буду что-то придумывать. Мой переводчик ещё что-то говорил про целебные и магические свойства содержимого мешочков, да конкретного ничего не знал. Найти бы того, кто действительно в этом что-то понимает. А может, рискнуть и на какой-нибудь островок завернуть? Или к китайцам пойти? Не на всяком островке могут подобный товар купить. Это же сколько свободных денег нужно иметь? Надо подумать. Очень уж мне тот камешек, вынутый из змеиной головы, покоя не даёт. Вот теперь сижу, его в пальцах кручу, верчу, а мыслями далеко в прошлом. Воспоминания перебираю, пытаюсь что-нибудь толковое придумать, но на ум только одни фантазии приходят. Нет, всё-таки надо на север поворачивать. Острова так острова, Китай так Китай. Всё-таки мы уже далеко ушли, кто меня здесь будет искать? А домой я всегда успею.
Устроил совет. Собрал всех в рубке. Девчонку тоже пригласил. Хотя можно было бы и без неё обойтись, но мне интересно послушать, что она может обо всём этом сказать. Так, наедине её расспросить, это не то. Лучше пусть они поспорят с переводчиком, может, о чём и проболтаются в запале.
Ничего из этой затеи не вышло, никакого спора не получилось. Разошлись только во мнениях – куда именно нужно плыть. Девчонка советовала на ближайший крупный остров, а переводчик нацелился на материк. Знать бы, где они, этот материк и этот остров…
Далеко мы ушли в океан. Поднимаемся вверх по карте уже второй день и ничего, пусто. Придётся набраться терпения.
И лишь к исходу третьего дня вдалеке появились шапки облаков. Скорее бы ночь прошла.
Утром наконец-то увидели землю. Высокие острые горы, заросшие лесом крутые склоны, внизу белая накипь прибоя. Ни строений, ни людей. Подойдём ближе, посмотрим.
С какой стороны остров обходить, слева или справа? Обойдём слева. Ничего и никого, пусто. Высаживаться не будем, ничего нам здесь не нужно, даже на берег сходить не хочется, хотя морская жизнь уже начала приедаться. Если причалим, то наверняка потеряем день и ночь, это уж как пить дать, а то и больше. Нет, лучше пойдём дальше, вон ещё что-то на горизонте виднеется.
Первые встреченные люди оказались рыбаками. Подошли, поговорили. То есть я только слушал незнакомую речь, а говорил переводчик. До настоящего большого острова нам нужно ещё два дня добираться, только направление чуть изменить, приблизительно вон в ту сторону. Показанная карта ничем не помогла, не понимают они ничего. А островов здесь тысячи, как песком бумага обсыпана. Пойдём дальше.
Лодок на второй день стало попадаться больше, острова появляться чаще. Ещё несколько раз уточняли маршрут, расспрашивая встреченных рыбаков. Люди попадались весёлые, разговаривали охотно, хвастались уловом, зазывали в гости. Изменилась и волна, пологая высокая океанская сменилась на более мелкую и частую. Идём словно по гребёнке. Вот и нужный нам остров. Ничем от ранее встреченных не отличается. Жадно вгляделся в вырастающий на берегу городишко и вздохнул разочарованно. У контрабандистов он куда как приличнее выглядел. И, кстати, сколько времени между островами идём, а ни одного дирижабля над головой не видел, одно это уже о многом говорит. Далеко ещё до действительно развитых мест. А здесь так, окраина цивилизации. И надо бы дальше пойти, да лучше пристать к берегу, хотя бы удостовериться в том, что никому мы здесь не интересны. В том смысле, что никто за мной на государственном уровне не будет носиться. И нужно более точно с местоположением определиться. Тогда многие вопросы сами собой отпадут.
Осторожно пристали к низенькому деревянному причалу. Тут же нарисовались помощники, приняли швартовые канаты, споро обмотали концы вокруг тумб. Дождались вознаграждения и убежали в сторону, присели на корточки, зашептались возбуждённо. На удивление чистый берег встретил шумным гамом. Ну да, край рыбацкий, чайки орут, люди туда-сюда суетятся, носятся с корзинами по причалу, торговцы со своими тележками бегают. На вопросы только рукой на выход показывают и дальше убегают. С трудом удалось остановить и расспросить одного из них. И чего, спрашивается, бегают? Рыбаки так часто не подходят, тележки пустые, видимость работы создают? Или перед нами выделываются? Хорошо ещё, что товары не предлагают и денег не просят. Сглазил, предложили и попросили, обступили, налетели, загалдели, насилу отбились.
Девчонку одну оставлять на судне, набитом, ну, почти набитом, разнообразным добром, не рискнул. И одного переводчика отпускать очень не хочется. И что делать? Самому пойти? Тоже не выход, языка не знаю. Придётся рисковать. Куда это нас все отправляли, руками показывали? Туда пусть и идёт.
Отдал ему в руки карту, отпустил единственного из нас, кто местную речь разумеет. Поводок проверил, сканер на него настроил, буду так следить, из рубки. Сверху всё судно видно, никто незаметно не пролезет на борт, а то что-то подозрительная активность вокруг появилась, оборванцы местные зашныряли по пирсу, глазом косятся на палубу.
Что там на выходе? Местное начальство? Небольшое одноэтажное приземистое строение на берегу. Двери призывно распахнуты, манят доверчивого гостя призрачной прохладой. Только заходи с деньгами, выйдешь голый и босый. Знакомо. Посмотрим, как себя наш переговорщик поведёт. Хотя-я… опыта ему не занимать, по роду своей прежней деятельности он такие вопросы обязан на раз-два решать.
Смотри-ка, а переводчик никаких лишних движений не сделал, коротко о чём-то переговорил, прошуршал картой, что-то уточнил и раскланялся, оставив малую толику вознаграждения за полученные сведения. Ну, это мы с ним всё заранее обговорили, здесь без этого никак.
И делать нам здесь больше нечего. Никто не купит у нас ничего. По нормальной цене. Для этого нужно плыть дальше, в глубь архипелага, ближе к материку, а лучше на сам материк. Отошли от берега, встали на якорь, надо карту с отметками рассмотреть, сориентироваться и подумать, куда лучше курс держать.
По всему выходит, бултыхаться нам между островами ещё несколько дней, потому что очень уж тут тесно, идти придётся, постоянно лавируя. Ох и вымотаемся, что-то мне эта затея перестаёт нравиться. Одно утешает. Как только посмотрю на довольную физиономию нашего переводчика, на сияющую мордочку девчонки, так легче становится. И как-то привык я к судёнышку, к морю и качке, к смене мест. Хорошо мне здесь. Может… Нет, доберёмся до нужного места, дела сделаем, знания получим, а не получим, так купим, и дальше двинусь, к себе домой. Тут я даже споткнулся. Мысленно.
Потому что поймал себя на мысли, что под домом я понимаю не столицу с Дворцом, а именно тот небольшой домик с банькой на Центральном острове, там, где живут Алексей с Алёной, дорогие мне люди, поддержавшие в трудный момент и давшие мне свою фамилию. А столица… столица подождёт. После этого простора лезть в грязь дворцовых интриг как-то пока не хочется. Хотя умом-то я понимаю, что только пока не хочется. Наверное, кровь своё берёт, предки теребят. Ничего, времени впереди много, успею над этим подумать.
У нас получилось не полтора, а два дня и даже пришлось один раз заночевать, приткнувшись к одному из скалистых островов неподалёку от места назначения. Очень уж движение в районе было оживлённым. Порой джонки расходились настолько близко, что только чудом не задевали друг друга. Понятно теперь, почему почти у всех встреченных посудин по всем бортам плотно набитые мешки висят. От столкновения защищают.
Отстоялись до утра, никто нас не побеспокоил, только мелкая волна тихонько хлюпала в борт. Разбудили своим кукареканьем петухи, подняли ни свет ни заря. А качка даже не ощущалась. Только отлив обеспокоил, очень уж сильно начала скала вырастать из воды. Пришлось срочно отходить. И хорошо, что встали так рано. Лодок на воде мало, дошли до порта беспрепятственно, встали на первое же свободное место. Подождали кого-нибудь, да так никого и не дождались. С восходом солнца зашевелились люди на соседней джонке, вылезли наружу. Расспросили их о здешних правилах. Оказывается, никому мы здесь не нужны до тех пор, пока от нас неприятностей не будет. Если будем торговать, придётся заплатить торговую пошлину, причём для этого придётся самим искать торговую палату. А не заплатим, уйти просто так не дадут. Всё равно кто-то да приглядывает за всеми судами. Недремлющее око местной стражи и чиновничьей братии. И бандиты, куда же без них. Ладно, это уже понятнее.
Над головой величаво проплыла огромная туша дирижабля, развернулась над островами и ушла с набором высоты в сторону материка. Теперь верю, что мы удачно зашли.
Расчехлять паровик пока не стоит, надо для начала определиться с основным товаром, сбыть его, поделить вырученное, рассчитаться с переводчиком, определиться с девчонкой, узнать немного город, найти хорошую гостиницу с автомобильной стоянкой. Приодеться, наконец. И у меня есть лично мой товар, который мы прихватили со склада, которым я делиться ни с кем не собираюсь. Мог бы и грузом в трюме не делиться, да мне он как-то безразличен. Получится продать – хорошо. Не получится, так я его в воду выброшу. Так и сказал на очередном коротком совете. Надо же как-то определиться с порядком наших дальнейших действий. А потом и наши пути разойдутся. Корабль? А что корабль? Сначала с товаром разберёмся, потом и насчёт корабля порешаем.
Переводчику на месте не сиделось, он сразу же в город ушёл, общие дела решать. Девчонка дёрнулась было вслед за ним, да притормозила. И правильно сделала. Нечего под ногами путаться. Пусть пока на судне побудет. А я остался бдить да любоваться издали изогнутыми черепичными крышами города за зелёной густой стеной, отделяющей жилые дома от территории порта.
А ближе к вечеру подъехали два грузовика, высадили несколько вооружённых людей в начале пирса, перекрыв все подходы, и понеслись в мою сторону. Что-то подобное я и ожидал, потому что поводок чувств, наложенный на переводчика, показывал явное предательство. Грузовики остановились точно напротив рубки, из кабины первого выпрыгнул довольный и раздувшийся от важности переводчик, отдал короткую гортанную команду, и из кузовов горохом посыпались вооружённые люди.
Залязгали затворы, что-то кто-то скомандовал, и… наступила тишина. Некому потому что командовать… и некем.
Удавка на переводчика, воздушные лезвия по толпе. Грузовики пшикнули воздухом из разрезанных покрышек, несколько сдавленных вскриков и стук упавшего на причал оружия. И всё. Спрыгнул на пирс, прошёл между лежащих тел, стараясь не наступить в быстро расплывающиеся лужицы крови. Кроме хрипящего переводчика живых нет, добивать никого не требуется. И что мне теперь делать? Как из этой ситуации выбираться? Щёлкнуло несколько выстрелов, пули ударили по настилу, ушли с визгом в рикошет. Про оцепление я забыл. Глянул, а там уже никого нет, пусто, удрали. Присел на причальную тумбу – ну и что дальше? Сейчас ведь подмогу приведут. Уходить? Вдвоём с девчонкой? На неё можно не рассчитывать. А одному мне долго с такой нагрузкой не продержаться, пару дней выдержу, потом тупо засну. Бери меня тёпленького.
Высунулась девчонка, осмотрела побоище, покрутила головой, вылезла на палубу, прошлёпала босыми ногами, остановилась напротив. Помолчала, поймала мой взгляд, улыбнулась дрожащими губами, показала пальчиком на посиневшего переводчика. Что, он ещё живой? Нет, так просто он не отделается. Мне теперь отсюда не уйти, но и ты, тварь, теперь о смерти меня молить будешь.
Безвольное тело прилипает к высокому деревянному борту грузовика, руки разлетаются в стороны. Два карабина взлетают в воздух, разворачиваются стволами вперёд и, резко ускорившись, прибивают руки к доскам. Теперь можно отпустить удавку. И сразу же раздался дикий вой. А ты думал, что будет так легко? Нет, надо помучиться. И небольшой факел тебе под ноги, ты же замёрз. Погрейся. Противно завоняло горелой одеждой, палёной резиной и жжёным мясом. Грузовик бы не поджечь. Только зачем тушить огонь таким традиционным способом? Да и ненавижу я, когда моча от огня испаряется. Вонь ещё та стоит. А, понятно, это ты непроизвольно, от страха и боли. Ладно, повиси пока, отдохни, а я огонь погашу. А чтобы ты не сдох раньше времени – я тебя немного полечу. Малого исцеления будет достаточно. Вот так, хватит.
На сканере несколько быстро приближающихся отметок. Вот и новое мясо пожаловало. Ну что, последний и решительный? По-видимому, скоро и власти пожалуют. Жаль, что всё так сложилось. Ох и радуется сейчас кто-то в столичном дворце…

…Высоко в небе поёт жаворонок. Забрался в такую высь, что его не видно в этом белёсом мареве, которое по ошибке назвали небом. Одуревшее от собственной важности солнце раскалило степь добела, высушило травы до хрусткой ломкости. В это время только сусликам хорошо – выглянут из норы, постоят столбиком, осмотрятся и ныряют обратно в спасительную прохладу подземного лаза. А я уже несколько дней жарюсь под палящим солнцем днём и замерзаю ночью. И это несмотря на крепкую палатку со спальным мешком. Ночи в предгорной степи холодные, ледяные. Костёр только и спасает. Как я здесь оказался? Кораблекрушение. Или, что вернее, дирижаблекрушение. И думаю, что это мне специально так подстроили. А что мне ещё думать, если через день полёта этот проклятый энергонакопитель взорвался? И ладно бы только он один, так за ним и оболочка сложилась. Если бы не моя воздушная подушка и линза, то лежал бы я сейчас где-нибудь в самом нижнем ярусе сусличьей норы хорошим таким куском сочного отбивного мяса. А так приземлился и остался цел, и даже ничего себе не переломал. Только остался полностью без энергии, поэтому и сижу здесь второй день, жду, когда накопятся хоть какие-то крохи. И подключиться не могу к природным энергоканалам, потому что, опять же, для этого нужно их хотя бы видеть. Хорошо, что запасы воды есть и едой я не обделён, поэтому голодной смертью не умру. Вдвойне хорошо, что дирижабль мне продали прогулочный, небольшой, малоскоростной и низковысотный, как раз то, что мне требовалось. Сижу, разбираю потихоньку обломки, пытаясь докопаться до своих запасов оружия и так и не реализованных ингредиентов в кожаных мешках. Пришлось их с собой забирать. Задарма отдавать очень не хотелось, лучше домой увезти, вдруг кому пригодится.
Так вот. Как я здесь оказался? Что? Повторяюсь? А на такой жаре ещё не такие глюки могут быть, не только язык заплетаться и повторяться начнёт.
Со времени той стычки на пристани прошло больше трёх месяцев. Дело было так…
На сканере появились быстро приближающиеся отметки. Подкрепление прибыло. Но это не грузовики, это две легковые машины. Остановились на въезде, хлопнули дверцы, выпустили нескольких человек. Гости постояли, словно давая мне некоторое время на принятие решения и начало каких-либо действий. Не дождавшись ничего, решительно направились в мою сторону. А я так и сижу на тумбе, только девчонку с глаз долой отправил. Пусть в трюме схоронится.
Воздушная линза возле ног дрожит – хоть какая-то, но защита. В ладонях шаровая молния переливается сверкающими сполохами. Жду. Спокойствие накатило, всё равно мне, что дальше будет. Пока на меня нападать никто не торопится, у приближающихся людей не тот вид и оружия не видно. Аура однозначно показывает злость и раздражение, досаду, но агрессии не вижу. И на сканере чисто, пустые они, без разнообразного стреляющего и режущего железа. А в машинах его навалом, как и ещё нескольких разумных. Охрана? Похоже. Потому что новые визитёры никак на простых людей не похожи. И одежда не та, а, главное, вид не тот. Слишком привычный повелевать. И сейчас они очень недовольны сложившейся ситуацией. И то, что я продолжаю сидеть, не обращая на них никакого внимания, им очень не нравится. Как и лежащие на пирсе окровавленные тела, витающий вокруг запах смерти, слетевшиеся отовсюду довольные жужжащие мухи и, для полноты картины, скулящий от страха распятый на борту переводчик.
– День сегодня с утра выдался жаркий. Не находите? – разорвал затянувшуюся паузу младший из гостей.
С чего я решил, что он моложе? Не знаю. На первый взгляд они все на одно лицо, но вот присутствует некая уверенность, что это, во-первых, братья или родичи, а, во-вторых, заговоривший со мной как-то чуть более порывист или, скорее, более резок в скупых коротких жестах. Значит, выдержки у него меньше, потому и моложе, не совсем может себя контролировать. Или чуть переигрывает, не понимаю пока. Чёрные, коротко стриженные жёсткие на вид волосы, припорошенные на висках сединой у обоих, морщины в углах глаз одинаковые, даже смотрят на меня с одинаковым выражением полнейшего безразличия одинаковыми тёмно-коричневыми глазами. Внешнего безразличия, конечно. Сканер показывает лишь небольшие, еле заметные всполохи ауры у обоих. Однако выдержка! Чтобы начать их хоть немного различать, нужно здесь пожить. Пора и ответить, неприлично затянулась пауза.
– Душно, вы правы. Здесь всегда так? – постарался выделить слово «здесь», этим давая знать, что я пришлый. И только потом сообразил, что спрашивали меня на моём же родном языке. И, само собой, пришлый. Я же не китаец! Нет, надо мне с них пример брать. Вон как они спокойны, аура светится ровно, сполохи пропали, совсем сгладились.
– В это время года всегда. Не угостите чаем? – и смотрит внешне безразлично, спокойно ожидая ответа. А на молнию никакой реакции.
Ладно, буду следовать этикету. Медленно поднялся с тумбы, одновременно развеивая линзу и молнию, постарался сделать таким же бесстрастным своё лицо.
– Проходите, – шагнул к борту и остановился в раздумье. Трапа-то нет. Не установили мы его. Я через борт перепрыгнул. Повернул голову, только собрался как-то оправдываться, как оба гостя шустро перескочили на палубу, по-кошачьи мягко, почти беззвучно приземлились и развернулись ко мне. Пришлось и мне последовать примеру. Только у меня не так грациозно и красиво это получилось. Если дойдёт дело до драки, то с ними лучше не сближаться. На магию одна надежда.
А как не сближаться? За чаем идти вниз нужно, там у нас камбуз, там и небольшая столовая. Опять заминка. Выручили гости, сразу решили расставить все точки:
– Можете не опасаться. Мы пришли поговорить об этом печальном недоразумении, – повёл глазами в сторону грузовиков. – Даже если не договоримся, до нашего отъезда никто вас не тронет.
– И власти?
– Я же говорю – никто.
Придётся верить. И потому что у меня другого выхода нет, и потому что вниз нам иначе не спуститься.
– Хорошо. Камбуз внизу.
И начал спускаться по трапику. Отдёрнул занавески на маленьком иллюминаторе, так будет светлее, повернулся к спустившимся гостям. Какой чай? Мы его ни разу не пили, обходились всё время водой и кофе. Может, он где-нибудь и лежит, да что-то я его не видел. И девчонка не находила. Да и зачем чай, если кофе много, и вкусного такого, ароматного кофе?
– Могу угостить только кофе. Заварить?
Переглянулись, дружно качнули головами:
– Жаль. Но тогда только поговорим.
– Хорошо. Присаживайтесь.
Подождал, пока рассядутся гости, и только тогда уселся сам, на диванчик напротив. Ваш ход.
– Ваш человек договорился с нами…
– Погодите, – перебил. Хоть это будет и невежливо, но лучше сразу обозначить позиции. – Это не мой человек. Скорее, он мой пленник, сбежавший с судна и решивший с вашей помощью его захватить. Что он вам наплёл, не знаю, да и знать не хочу. Об одном жалею, что не убил его сразу же.
– Это несколько меняет дело… Но поймите нас правильно… То, что вы говорите сейчас, это тоже только слова, причём бездоказательные. Он уверял, что судно и груз принадлежат ему. Кто из вас прав?
Я даже опешил. С этой позиции я на эту проблему не смотрел. А если так?
– Надеюсь, молнию у меня в руках вы заметили? Думаете, что я позволил бы кому-либо мной командовать?
– Вы правы, но чего только в жизни не бывает…
– Согласен. Только не в этом случае. И, к большому моему сожалению, больше ничем свои слова не могу доказать. Разве только подняться наверх и его самого спросить.
– Думаете, он жив после всего?
– Когда мы уходили, был жив, – заосторожничал я. Мало ли что могло случиться? Хотя тут же проверил сканером – живой, дёргается, пытается освободиться.
– Что же, это единственный разумный выход.
Поднялся вслед за гостями на палубу, перепрыгнул на причал и подошёл к распятому телу.
Китайцы о чём-то тихо спросили переводчика, уточнили и повернулись ко мне. А мне и переводить не надо, отпирается сволочь, я и так это вижу, очень уж у него вид соответствующий. Шагнул ближе, рукой за карабин взялся, подёргал из стороны в сторону, вызвав этим простым движением громкий вой. Зажёг небольшой огненный шар, легонько толкнул его в лицо предателю. Ну, куда ты пытаешься отстраниться, позади крепкие доски борта грузовика. Остановил шар в пяди от ошалевших глаз, завоняли скручивающиеся от нестерпимого жара сальные волосы.
– Всё, тварь, прощайся с жизнью.
– Всё скажу, только не убивайте! Жадность попутала! – завыл переводчик.
Я отступил назад, оглянулся на гостей. Те только кивнули. Убрал шар. Посмотрел в стороны на лежащие тела. Плохо здесь, даже дышать тяжко.
Пока осматривался, гости о чём-то быстро между собой переговорили.
– Предлагаю начать разговор сначала. Ко мне можете обращаться так – господин Линг. Этого будет достаточно. Это мой брат и компаньон. Как обращаться к вам?
Тут уже я задумался. А что мне скрывать? Кто меня тут может знать?
– Зовите меня Слав. Так будет проще.
– Господин Слав, мы знаем, что у вас на судне есть интересующий нас товар. Мы хотим его купить.
– Правильно ли я понимаю, что это…
– Да, правильно. Можно ли на него посмотреть? К сожалению, среди этих людей был наш специалист… – чуть скосил глаза на лежащие тела.
– Можно. Нужно спуститься в трюм.
Всем спускаться не пришлось. Господин Линг самолично проверил груз и его качество, пока мы дожидались на палубе. Что-то меня начинает напрягать полная тишина вокруг. Если это такие крутые ребята, значит, у них везде свои люди. И поэтому после этой бойни никто из властей не спешит сюда с проверкой? Хотя, с другой стороны, всё прошло тихо и быстро, стрельбы не было, несколько жалких вскриков и всё. Может быть, поэтому никто и не спешит? Не знаю. И почему они сейчас готовы договариваться? Почему отступили от силового решения проблемы? А месть? Бойцов-то я положил, от этого никуда не денешься…
– Не ломайте себе голову, господин Слав. Произошло маленькое недоразумение. Бывает. Если вы не возражаете, я дам команду своим людям? Надо бы прибрать на причале…
Оказывается, второй брат тоже прекрасно говорит по-русски. Один я через пень-колоду местную речь понимаю. Сколько времени язык ломаю, а ощутимых успехов мало.
– Я не возражаю.
Старший из братьев оглянулся, поднял руку, покрутил кистью над головой. У одной из легковых машин открылась дверь, появилась маленькая тёмная фигура, сломалась в поясе. И сразу же скрылась.
И снова тишина и ни малейшего движения. А как же насчёт прибраться?
Ожил сканер. Опять грузовики на подходе и снова два. Любимое число?
– Сейчас подъедут наши люди, приберут здесь. Господин Слав, вам этот человек нужен? Или мы можем его забрать? Мы готовы его выкупить.
– Нет, мне он не нужен. Забирайте так.
Чувствую, предстоит тебе добрая беседа с хорошими и внимательными людьми. А не надо было жадничать.
Из подъехавших грузовиков выпрыгнули люди. На этот раз без оружия, засуетились, забегали с щётками и вёдрами, быстро загрузили тела и так же быстро исчезли, не забыв прихватить и мои законные трофеи. Только проводил горестно уезжавшие грузовики.
– Всё в порядке, господин Слав?
Я за этими переживаниями даже пропустил появление из трюма младшего братца. И смотрит вроде бы безразлично, но чувствую, что где-то глубоко внутри усмехается.
– Да. Всё просто отлично.
А потом мы поторговались. Для вида. Потому что никакого представления о ценах на этот товар я не имел. Да и вообще не был в курсе местных цен. А у меня ещё и шёлк есть в рулонах, и ещё много чего другого. А не попытаться ли и это заодно продать? И джонка мне теперь не нужна, куда я в одиночестве пойду? Что мне, жить надоело, что ли?
Договорился обо всём. И даже в банк меня отвезли, куда я определил все свои деньги. Неразумно? А у меня другого выхода нет. И как-то я с этими китайцами быстро общий язык нашёл. Даже в гости пригласили. Отказываться не стал, неразумно это. Поехал. А потом остался на неопределённое время. В результате прожил три месяца. Выучил наконец язык… Ну, как выучил? Стал более или менее сносно понимать и разговаривать. Собеседники мои смеялись, но хоть понимали, что я болтаю. Уже легче. Девчонка оставила меня в покое. Наконец-то. Больше я её не видел. Братья оказались слишком большими людьми для неё, не посмела противиться. Да и меня бы уже никто не понял. Поэтому мирно распрощались. Деньги у неё есть, на первых порах обещали за ней присмотреть, а пока куда-то к делу пристроили. Главное, не в бордель и хорошо. Разберётся, не маленькая.
Помогли избавиться почти от всего моего имущества, даже от паровика. А куда мне его? Я ведь себе приобрёл небольшой прогулочный дирижабль, что-то вроде воздушной яхты. Несколько раз поднимался в воздух с наставником, набирался опыта, изучал материальную часть. Время и пролетело. А потом подошла пора отправляться дальше на север, через горы. Долгов у меня нет, от меня братьям только прибыль вышла. Распрощался и набрал высоту. А на исходе второго дня полёта взорвался накопитель энергии. Повезло, что я в это время был в рулевой рубке, а не в машинном отделении. Дирижаблик хоть и маленький, но по размерам больше проданной джонки почти в полтора раза будет. Не достало меня взрывом, только контузило немного. Пока падали, отошёл, а дальше сумел благополучно приземлиться. Только остался без энергии. И что самое обидное, через горы не успел перелететь. Придётся опять к морю выбираться, благо оно тут недалеко, сверху всё прекрасно было видно. Опять же карта моя при мне осталась. Денег, правда, маловато, но ничего. Легко приходит, легко уходит, выкручусь.
А идти мне нужно будет чуть вверх. Я перед падением там какие-то строения видел, как раз на них и смотрел, когда рвануло…

Глава 8

Очень уж сильно я выложился в энергетическом плане, до самого донышка. Сколько сижу, а притока особенного или восполнения энергии так и не ощущаю. Пусто. Даже себя подлечить не могу. При разборке искорёженных взрывом конструкций всё равно где-нибудь да зацепишься об острый порванный металл. Раны резаные, болезненные, заживают плохо, да и забыл я уже, что это такое естественное заживление, поэтому они, раны то есть, доставляют большое неудобство. И вдобавок ожоги прибавились. Как солнечные – из-за своей дурости сильно обгорел в первый же день, так и тактильные, потому что приходится ползать среди раскалённых, нагревшихся за день обломков исковерканного металла, выискивая свои вещи и припасы. Ну и обязательно за что-нибудь горячее да ухватишься. Неприятные ощущения от ожога сразу же гарантированы. Солнце так за день раскаляет металл, что никакой сковородки не надо, можно так жарить. Эх, было бы что жарить, сухомятка уже начала надоедать. Холодильник мой сразу накрылся. Да что холодильник. При взрыве накопителей всё накрылось.
В основном все главные запасы собрал, именно поэтому пришлось и обгореть в первый же день, а ну как испортились бы? И вроде бы рубаху скинул всего на несколько минут, а хватило.
Теперь основную жару пережидаю под самодельным навесом рядом с обломками. Про палатку днём лучше не вспоминать и не заглядывать внутрь – задохнёшься от духоты. Использую её по прямому назначению только после наступления темноты, когда всё вокруг начинает остывать.
Всё свободное время, а его у меня появилось очень много, лежу под своим навесом, глотаю знойный степной воздух и перебираю воспоминания последних месяцев.
За это время, проведённое в гостях у братьев, я постарался хоть немного понять жизнь этого народа. Нет, это я красиво, конечно, сказал, понимаю, что за пару месяцев этого не осмыслить полностью, на это годы понадобятся, но составить хотя бы общее представление можно? Чтобы хоть немного понимать, что это за народ, чем он дышит. Пригодится, если я в столицу вернусь и до дворца доберусь… когда-нибудь. У нас с ними вроде как война намечалась, а зачем нам воевать? Земли что у нас, что у них достаточно, свободной, имею в виду. Ресурсы? Ну, может быть. Для этого нужно информацией обладать, хоть какой-то. Вот и попытался собрать хоть что-то, хоть какие-то сведения. То там в разговоре эту тему подниму, задам нужные вопросы, то в другом месте полюбопытствую. Приставленное ко мне сопровождение с грехом пополам изъяснялось на русском, а потом и я потихоньку начал разговаривать на местном диалекте, нещадно коверкая поначалу слова. Что делать, учиться дальше надо.
Если в самом начале моего знакомства с братьями я и задавал себе вопрос, а для чего им нужно так обо мне заботиться, предоставив мне кров, учителей и сопровождение, то позже эти вопросы сами собой отпали, когда я немного узнал о местных порядках и обычаях. А главное, узнал настоящую стоимость привезённого мной специфического товара. Представляю, какой удар хватил начальника порта на острове контрабандистов, когда он окончательно распрощался со своим судном и особенно с дорогостоящим товаром в его трюме. Но всё равно какие-то сомнения остались. Ох, не к добру такое гостеприимство. Что-то здесь другое. Больше всего похоже на то, что они каким-то образом узнали, кто я такой на самом деле. Надо ждать неприятностей. Можно было, конечно, удрать. А куда? Найдут меня в два счёта. Я со своей славянской внешностью среди них словно обезьяна среди заснеженного поля. И зачем удирать? Плохого я в отношении своей персоны пока не видел, наоборот, только хорошее. А такой шанс изучить возможного противника никак нельзя упускать. Да и новые знакомства не помешают в любом случае.
Почти свободное перемещение по всему поместью, в котором я гостил, дало мне неплохую возможность понаблюдать за тренировками местных бойцов.
«Магия магией, а такое дело всегда может пригодиться», – решил я и обратился к хозяевам с просьбой о тренировках. И получил отказ. Если бы я оставался здесь на несколько лет, то, возможно, ещё можно было бы попробовать позаниматься с таким старым , как я, человеком. А за такой короткий срок можно только азы общеукрепляющих упражнений освоить. И то не все. От таких слов местного наставника я настолько опешил, что даже не стал сразу возмущаться. Как же, я себя считал очень даже неплохо физически развитым и довольно-таки не слабым. А тут, оказывается, что я на самом-то деле немощная развалина. Поэтому заниматься начал сам, демонстративно, чуть в стороне от тренирующихся, с двойным усердием, тщательно контролируя свои нагрузки, потому как понятия об этом у меня какие-то были. Что я, зря, что ли, столько времени учёбе в академии посвятил, вместо того чтобы жить в своё удовольствие в столице?
Так и пролетели эти месяцы в непрестанных прогулках по городу, частых, почти ежедневных беседах то с одним братом, то с другим, а то и с двумя сразу, в изучении жизни и быта горожан, достопримечательностей и, конечно же, в тренировках. На многие свои вопросы я получил подробные ответы. И так же правдиво отвечал на заданные мне, стараясь избегать вопросов о своём положении в государстве. Справедливости ради стоит отметить, что такой вопрос прозвучал лишь однажды. Получив весьма уклончивый ответ, братья не стали настаивать на конкретике, видимо, решили отложить подробное выяснение на более позднее время. Что-то такое почуяли, получается.
Почти перед самым моим отлётом состоялся прощальный разговор, где из меня всё-таки вытянули признание – кто я такой на самом деле. Я постарался не говорить настоящей правды, отделался заявлением о том, что вхож во дворец и учился вместе с наследником. Вроде бы у меня получилось отговориться, очень уж я врал убедительно, тщательно контролируя эмоции и подражая моим собеседникам. А сейчас думаю, что не получилось. Ничего у меня не вышло, не поверили мне. Наверное, поэтому и произошёл этот взрыв. Ну не может такого быть, чтобы накопители просто так могли рвануть. Но и братьям зачем это нужно? Можно было меня вообще не отпускать. Если бы их подозрения в отношении моего происхождения подтвердились, то поиметь с этого можно было бы очень хорошо. Или бы сделали проще. Прикончили меня по-тихому у себя в поместье, получили бы при этом все мои немалые деньги… Зачем? Почему отпустили? Что-то я упускаю или чего-то не знаю. Так и не нашёл ответа на эти вопросы. Менталитет здесь такой, только на это и можно сослаться для собственного успокоения…
Утром резво выполз из палатки, залёживаться нельзя. Потому что с восходом солнца освежающая ночная прохлада быстро сменяется одуряющим жгучим пеклом. Ещё немного, и дышать под лёгкой тканью будет нечем. Зажмурился от яркого света после полумрака палатки, потянулся со стоном и наслаждением, разминая застывшие за ночь мышцы и замер. Рука медленно поползла вниз, к поясу. Эти дни я без оружия не хожу, даже сплю с ним, магии-то нет. Вот и сейчас нашариваю кобуру с пистолетом, а сам пересчитываю неожиданных гостей. Откуда они тут взялись и как так бесшумно смогли подойти? Как же плохо без магии! Словно слепой, глухой и безоружный. Пистолет не в счёт.
Впрочем, хотели бы напасть, давно бы напали, пока я сладко дрых. Медленно опустил руку, перестав судорожно лапать кобуру. Судя по всему, они тут долгонько сидят, гости эти. Ладно.
Подошёл к своему кострищу, прогоревшему ещё с вечера, потянулся к остывшему за ночь котелку, открыл крышку, налил через край в чашку холодного чая, протянул её сидящему рядом с моим импровизированным очагом гостю. Вторую пришлось выгребать из запасов. Оглянулся на молчаливых гостей и достал из ящика ещё несколько, сколько было. Больше нет, на всех всё равно не хватит. Выставил чашки-кружки в ряд, разлил остатки чая из котелка всем поровну, раздал сидящим. Даже себе не оставил, не хватило. Но, главное, незваных гостей напоил.
А они, гости то есть, не спеша допили чай, без звука поднялись на ноги и начали собирать мои  вещи. Даже уже выдернули колышки от растяжек к палатке. Я было дёрнулся, да вовремя поймал внимательный, оценивающий взгляд старшего из них, так и продолжавшего сидеть напротив меня. Не верю, что это грабители, не похожи на них ни разу. Посмотрю, что дальше будет. Немного занервничал, когда начали моё оружие укладывать. Его у меня немного осталось, а у гостей совсем ничего стреляющего не вижу. И режущего, кстати, тоже. Что, здесь настолько безопасно? С трудом верится.
Быстро собрали мой лагерь, нагрузились и потянулись цепочкой в сторону гор. Сидящий напротив китаец кивнул одобрительно головой, в глазах мелькнула довольная улыбка. Поманил меня за собой. Ладно, раз уж мои вещи уносят, не оставаться же мне на месте?
Через несколько часов ходьбы силы вышли. Жарко, солнце печёт, дышать нечем, воздух настолько сухой, что лёгкие раздирает при каждом вдохе. А они мало того, что топают как заведённые, так ещё и нагружены моим добром, словно паровики. Тащат на спинах огромные свёртки и не запыхались.
Остановились на привал, когда у меня перед глазами уже начали разноцветные круги плавать. Думал, всё – не выдержу. На последнем издыхании перебирал слепо ногами, стараясь хоть как-то держаться за впереди маячившей спиной с объёмным тюком поклажи. Вода во фляге давно закончилась, глаза сами собой закрывались, даже не понял, что случилось, почему я уткнулся в тюк на спине впереди идущего? Только спустя мгновение измученный организм тихонько прохрипел о долгожданном привале. Ноги сами собой подкосились, упал там, где стоял. На раскалённую землю. Да и ладно. И это я всегда себя считал достаточно тренированным человеком! По сравнению с моими спутниками, большинство которых с виду гораздо старше меня, я полный слабак. Та же картина, что и в поместье у братьев. И это я ещё пытался заниматься. А если бы ничего не делал, а просто болтался по городу? Сдох бы давно наверняка. Не нравится мне эта страна, где почти все выносливее меня физически. Лежу, хриплю, но зарубку себе в памяти сделал. Магия магией, а своим телом заниматься необходимо.
Такая уничижительная самооценка никакого отторжения внутри не вызвала. Что на самого себя обижаться? Огорчало только одно. Мои запасы воды остались на месте стоянки, а фляга у меня уже пустая, всё выхлебал. Этот день я точно не переживу, от жажды засохну, а впереди наверняка ещё долгая дорога. Судя по тому, в каком направлении мы движемся, то топать нам нужно будет до тех самых строений в горах, которые я так внимательно рассматривал перед самым крушением.
Стало легче. Забытое чувство лёгкого исцеления прокатилось по телу. Глаза сами собой распахнулись, немного отступила жажда. Огляделся в замешательстве, наткнулся на внимательный взгляд пожилого. Это что получается – не всех магов в столицу забрали? Кто-то уцелел? Кивнул благодарно, попросил воды.
– Не надо тебе пить. Потерпи. Дальше легче будет. Вот это пожуй и проглоти.
И подаёт мне комочек какой-то сушёной смеси. Он что думает, я это есть стану? Ещё чего, нашли дурака. У меня же еды навалом. Той же колбасы и мяса копчёного…
Протянул руку, упал на ладонь твёрдый комок. Понюхал. Вроде бы ничем плохим не пахнет. Что это?
– Ты не нюхай. Жуй.
Хотели бы прибить, так давно бы прибили. Нечего дальше раздумывать. Сунул комочек в рот, осторожно дотронулся языком. Защипало, брызнуло кисленьким, ушла жажда, словно её и не было. Ух ты! Уже смелее даванул зубами, ощутил упругую резиновую податливость, заработал челюстями, чувствуя, как начинает оживать тело, как наливаются силой мышцы, как очищается зрение.
Ночевали в степи под открытым небом. Ни палаток, ни тентов. Даже костерка малого и то не разводили. К утру замёрз до потери сознания. А им хоть бы хны. С утра пожевали этой сушёной смеси, выпили чуть-чуть водички из бурдюков и пошагали дальше. Ну и я за ними. Правду сказать, эта смесь мне определённо начинает нравиться.
Следующая ночёвка получилась почти у самого подножия гор. Хотя так и не понял, где оно, это подножие. Так мне сказали, я и поверил. И сегодня до самого вечера шагалось не в пример вчерашнему легче. В первой половине дня меня ещё разок подлечили, а потом полностью втянулся в ходьбу. И солнце уже не казалось таким жарким. Даже взял на себя малую часть груза, заработав уважительный взгляд старика.
Побыв два дня среди этих людей, я научился немного различать их возраст. Потому что раньше этого никак невозможно было сделать из-за их одинаковых одежд, абсолютно голых черепов, одинакового коричневого загара. Даже походка у всех одинаковая.
А разговаривать я с ними не стремился. Каким-то образом понял, что болтовня пока будет лишней, следует потерпеть. Шёл, присматривался и молчал. Даже когда впереди показались высокие серые стены, выложенные из крупных обломков камня, я молчал. И когда при нашем приближении бесшумно распахнулись огромные, массивные даже с виду деревянные створки ворот, красиво окованные узорчатым железом с круглыми выпуклыми заклёпками, я снова мужественно промолчал. А дальше уже молчал из принципа.
Пошли по выложенной плоскими камнями дорожке – вокруг газон свежей зелёной травы, аккуратно подстриженной, плодовые деревья склонили свои ветви к земле под тяжестью плодов, лёгкий цветочный аромат витает в воздухе, заставляя морщить нос и принюхиваться, стараясь уловить приятный запах вновь и вновь. И жара пропала.
Ровная, словно по линейке, дорожка вывела на просторную прямоугольную площадку. Дальше широкие истёртые каменные ступени в главный храм этого места. Так мне показалось. А что это за здание на самом деле – я знать не знаю, только догадываюсь, куда попал. А вот зачем и почему, это другой вопрос. Усмехнулся от пришедшей в голову мысли. За последние месяцы у меня в основных только два этих вопроса.
Всю эту красоту успеваю заметить, пока мы пересекаем двор и подходим к храму. Так и держусь след в след за своими спутниками. Следом за впереди идущей спиной поворачиваю перед ступенями в сторону на очередную каменную дорожку. Успеваю сделать несколько шагов, как меня останавливают и заставляют выйти из нашего редкого строя. Провожаю взглядом свои удаляющиеся вещи. Увижу ли я их снова? Не знаю. Но почему-то никакого сожаления нет, слишком сильно я сейчас намаялся, все мысли только об одном – отдохнуть бы и помыться.
Старик манит меня вверх, на ступени, к входу. Что же, пошли. Поднимаюсь и выхожу на очередную широкую площадку. Старик тянет на себя тяжёлые массивные створки дверей. Дёргаюсь в естественном порыве помощи. А створка-то легко идёт. Входим вовнутрь. После солнечной улицы тут царит прохладный сумрак. Замираю на пороге, сзади ощутимо подталкивает вперёд закрывшаяся дверь. Сверху через маленькие окошки льётся слабый дневной свет. Мой провожатый настойчиво тянет вперёд, не даёт осмотреться. Наконец, глаза привыкают к полумраку. И я застываю в восхищении от увиденного. Внутри себя застываю, ногами же так и продолжаю шевелить, передвигаюсь вслед за стариком. До чего же здесь красиво! И громадная лакированная статуя передо мной, и широченные разрисованные полотна на стенах и, конечно же, сами стены. И люди. Вот и местный правитель появился. Или как его здесь правильно называют, не знаю. Пусть пока будет так. Мой сопровождающий скользнул вперёд, остановив меня коротким, вполне понятным жестом. Постою, раз просят.
Слышал я о таких местах, когда гостил у братьев китайцев, только бывать в них пока не доводилось. И что-то мне авария моего дирижабля стала казаться снова очень подозрительной. Ладно, посмотрим, что дальше будет.
А теперь нужно слушать очень внимательно. Кажется, сейчас со мной будут разговаривать. Между собой они уже переговорили, я не прислушивался, да и всё равно ничего бы не услышал. Теперь оба ко мне развернулись. Ну?
– Правильно о тебе Линг сказал. Лишнего не скажешь и не спросишь. Давай знакомиться, Наследник Севера…
Живу я в монастыре уже вторую неделю. Кручусь словно белка в колесе. Есть у настоятеля такая в его тесной каморке. Посмотришь на меня со стороны и не скажешь, что я наследник чего-то там. Скорее – распоследний трудяга. Впрочем, трудягой тоже быть не зазорно. Что я узнал во время первого, так ошарашившего меня разговора с наставником этого монастыря? Чем я тут занимаюсь всё это время? А познаю самого себя! Хотя что тут ещё можно познать? Чего я про себя такого этакого не знаю?
А оказался я здесь всё-таки по вине братцев! Ведь чуял, что не всё чисто с этим гостеприимством, с последующим моим полётом, и авария эта произошла совсем не на пустом месте. Ну не бывает такого с накопителями, не взрываются они просто так! Сколько в столице прожил, а о подобном никогда не слышал. Наоборот, нас уверяли в академии, что такого с ними в принципе не может случиться. Слишком много стоит там степеней защиты. Впрочем, слышал, не слышал, а я там не так долго и прожил, чтобы делать такие глубокие выводы. А, ладно. Короче, заложили меня братцы монахам. А всё началось из-за этих ингредиентов, пропади они пропадом. Да, в городе за них никто цены не давал, потому что покупатель на самом деле тут один, кому они нужны. Это монастыри. Именно в них ещё сохранились знания, как можно всё это использовать, остались и кое-какие маги, даже скорее не маги, а взаимодействующие с силами природы люди. Так они предпочитают себя называть. Потому что монастыри хоть и находятся вне политики и суетливой мирской жизни государства, но конфликтовать из-за столкновения интересов с властями никому не нужно. Зато здесь я узнал, для чего по всей стране отбирают людей с магическими способностями. Это и для боевых действий, и, что самое главное, для нужд государственной промышленности. Это же какая может получиться экономия, если маг, например, владеющий огненной стихией, будет приставлен к металлургии? Или к плавильным печам? То-то! А стихия земли? Тут вообще немереный простор для использования дармовой силы. А дармовое электричество, к примеру? Подключай всех магов к природным энергоканалам с одной стороны, и на выходе можно такое поиметь… Теперь становится понятен резкий рывок этой страны в различных отраслях экономики. Что тут скажешь? Остаётся только руками развести. Согласен ли я с этим? Даже обсуждать не хочу. Каждая страна живёт по своим правилам и законам. Если людей это устраивает, значит, нечего лезть со своим мнением. Никому оно здесь не нужно. А с государственной точки зрения разве я сам отказался бы от такой помощи? Не знаю… То-то…
О чём это я начал рассказывать? А-а, о мешках этих, кожаных, ни дна им, ни покрышки. С них всё и началось. Ждали меня монахи. С братьями они давно успешно сотрудничают. Те и указали мне нужный маршрут через горы. И проходить он должен был как раз рядом с монастырём.
По каким-то своим причинам никак не возможно было забрать этот товар в городе, нужно было его к ним привезти. И что, для этого обязательно нужно было устраивать мне катастрофу? Подошли бы, обратились по-доброму, сказали бы куда прилететь, я бы с великим удовольствием всё исполнил. И остался бы с целым дирижаблем и с деньгами. Или ещё лучше. Доехал бы сюда на своём паровике. И не надо было бы мне его продавать. А теперь что? Как мне отсюда выбираться? Оказывается, нельзя так было делать. Потому что иначе они бы сразу привлекли к себе внимание властей. Тогда я вообще ничего не понимаю! То все про них знают, то нельзя внимание привлекать. Ерунда получается. Темнят опять. Ничего подобного, опять менталитет такой, специфический, местный. Чушь полная. Точно темнят. Привыкли в своих стенах сидеть, жизни не видят, других людей за людей не считают. И ничего, к моему сожалению, уже не изменить. А то, что я окажусь после падения в целости и сохранности, так они были в этом совершенно уверены. И, на всякий случай, с земли меня страховали. Что-то я в падении никакой этакой поддержки не ощутил. Летел вниз, словно чугунный. А если бы мне энергии не хватило? Вот в этом и страховали. И в последний момент готовы были помочь. Но не понадобилось, к обоюдному довольству. Правда, настоятель меня уверял, что они только выкачали энергию из накопителя, дирижабль должен был после этого плавно опуститься на землю. Взрыва не должно было быть. Такого они точно не хотели и не ожидали. Готовились подстраховать медленное падение подпиткой накопителя, а пришлось страховать падение. Тут я полностью ох… впал в короткий ступор. Какая война с ними? Если они могут такие вещи проделывать? Это же весь наш воздушный флот так можно приземлить! И не только флот, накопители везде во всех двигателях используются! Ладно.
Только я по их милости остался без транспорта, дорогого, между прочим, значит, соответственно и без денег. Ну и без магии, само собой. И вот тут меня приятно обрадовали.
То, что помогут вернуть энергию, это хорошо, что обеспечат транспортом, тоже радует. Даже денег обещали выделить за содержимое кожаных мешков. И неплохих денег. А главное, это возможность повысить свой магический потенциал, научиться использовать те самые таинственные камни-кристаллы из голов мутантов. И немного подтянут меня в физическом развитии. А то смотреть на мои потуги без слёз невозможно, обмолвился настоятель. Ничего себе, снова смачный плевок в мой огород. И что вам всем моя физическая форма далась? Если вы все такие умные, почему за месяцы жизни в городе не стали со мной заниматься? Опять менталитет помешал? Или обычаи такие? Наверное, заниматься с такими, как я, нужно только во дворе монастыря? Нет? А похоже, иначе я вообще ничего не понимаю в ваших традициях.
– А в столице тебя подождут, никуда не денутся, – заметил настоятель. – А если денутся, зачем тебе такие подданные?
А пока нужно упорно заниматься собой, в перерывах вместо отдыха беседуя с ним, настоятелем, на различные темы. И сдаётся мне, всё, что мне тут наговорили до этого, это полная ерунда. На самом деле тут другое – эти темнилы ищут себе союзника. Очень уж стали зажимать их в Поднебесной империи. А тут я, весь из себя такой красивый, нарисовался. Прекрасная возможность со мной договориться. Куда я от разговора, и, вообще, отсюда, денусь без посторонней помощи? Пешком уйду? Далеко ли? Короче, всем всё вроде бы понятно. Умный поймёт недосказанное, а глупому этот разговор вообще был бы ни к чему. Вот только в довершение к мыслям о катастрофе у меня появилась новая мысль, а не они ли заказчики моего похищения? А?
Помучился и решил в конце концов всё выяснить, очень уж меня эта мысль терзала. И на тренировках это сразу сказалось. Голова-то другим занята, не получается сосредоточиться на упражнениях. И на вопрос о происходящем со мной решил спросить прямо, так ли это, не они ли заказчики? И правильно сделал, что решился. А то так бы и мучился зря. Не принимали они участия в моём похищении. Просто так звёзды удачно сложились. Ну да, для кого только удачно? Точно не для меня. Впрочем, всё, что ни делается – делается к лучшему. Кстати, а как узнали, что я это я? Тут настоятель легонько усмехнулся и признался:
– Есть информаторы в столице.
Чем дольше я нахожусь в монастыре, тем больше сюрпризов. И не все они приятные. Хоть домой не возвращайся, в тот гадюшник.
Дальше всё просто. Сопоставили шум во дворце по поводу моей пропажи и схватку пиратов с появившимся внезапно в таком далеке от своих границ неизвестным дирижаблем с подготовленной боевой командой. И, самое интересное, в столице все до сих пор пребывают в растерянности, никто не понимает, куда я пропал и кому это похищение было нужно… Никто никаких требований не выдвигает, к власти не рвётся, ждут, чем всё закончится.
А потом и слух прошёл по островам о появившемся из ниоткуда сильном маге, говорящем по-русски и славянской наружности. И наконец, самое главное. Алтарь во дворце чётко показывает, что наследник жив. Есть ещё вопросы после всего этого?
У меня есть. А не могли бы мне сказать, так, на всякий случай, кто это там такой информированный? Не сказали. А жаль. Хотя, по зрелому размышлению, мне от всего этого только явная польза выходит.
А для чего я столько времени в поместье братьев провёл? Можно было сразу меня в монастырь забрать… то есть пригласить? Нельзя, были кое-какие сомнения по поводу моей личности. Вот выяснение всех сомнений и заняло столько времени.
Вот такие мы вели беседы по вечерам. День же строился так. Утро у меня наступало, когда солнце даже не думало всходить, и начиналось с физических упражнений. Потом я переходил к занятиям с магией, потому что энергию мне вернули. Причём сделали это до обидного легко и просто, взяли и подключили меня к источнику. Умельцы. И только потом, после магических занятий наступало время завтрака, или, скорее, обеда. И после коротенького отдыха снова тренировки. Первые несколько дней я волком выл, сил не хватало, а потом ничего, привык. И тут спасибо братьям китайцам за время, проведённое у них в гостях. Не зря я сам себя гонял-натаскивал, пригодились мои упражнения. Может, так и было всё у них задумано? Теперь я уже ничему не удивляюсь, так тут всё просчитано. Надо бы и мне этому научиться. По крайней мере, надо к этому стремиться. Стоп! Не надо нам такой дури. Не к чему мне тут стремиться, кроме нужных знаний и кое-каких упражнений! Что-то я совсем окитаился, скоро так же начну всякую чушь с мудрым видом говорить и думать, за истину её выдавать, замудрённые коленца выкидывать. Нет, я лучше по-своему, по старинке, когда и паровик с дирижаблем целы, здоровье не попорчено и денег в карманах хватает…
Скоро меня собираются отправлять в какие-то пещеры к мутантам. Там у меня будет магическая боевая практика. С камнями-кристаллами я научился работать, действуют они именно так, как я и предполагал. Хоть в этом можно за себя порадоваться. А пещеры… Страстей мне про них нарассказывали – жуть сколько. Ничего, не я первый, не я последний. Ходят туда монахи, сражаются и выживают. Возвращаются с трофеями и боевым опытом. Справлюсь… но страшно.
Наконец наступил очередной этап в моей короткой, но насыщенной подготовке. Пещеры. Стою на границе света и тьмы на пороге огромного зева, перед начинающейся глубокой глоткой в недра скалистого отрога. Сканер работает, теперь он у меня полностью совмещён с сигналкой. Оружия никакого, кроме ножа, само собой разумеется, нет. Зачем мне оно, если я сам оружие? Пока энергия есть. А с энергией я теперь научился работать очень грамотно. Наших наставников из академии сюда бы, на летнюю практику, под жгучее солнце. Я не хочу сказать, что они в чём-то уступают монахам, всё дело в том, что здесь подход к магии другой. Они не пользуются ею заёмно, как мы, впрочем, как и все другие маги, они живут вместе с ней, ею дышат. И расходуют на использование ровно столько энергии, сколько необходимо для получения ожидаемого эффекта. Как я раньше делал? Нужен файербол, на – лови. А то, что его можно создать, влив совсем мало энергии, даже не задумывался. И размер шара регулируется. Только мы для этого тратим очень много энергии, вливаем столько, сколько влезает. Здесь же я научился создавать лепесток огня размерами с ноготь. И таких же размеров шар. По величине ведь в любую сторону предела нет. Если можешь подключаться к природным энергоканалам, то шар можно образовывать таких гигантских размеров, насколько воображения хватит. Главное, уметь мгновенно пропускать через себя огромные потоки чистой энергии. То же самое с любой из стихий. Представляете вечную молнию? Или воздушный кулак, работающий с частотой механического молота? Впрочем, если из наших ежевечерних разговоров с настоятелем о союзничестве будет толк, то такая возможность появится у многих наших магов. Чему-то подобному нас учили, но только подобному, а здесь мне чётко показали, как и что нужно для этого делать и к каким результатам стремиться. Силы природы могучи, использовать их нужно очень осторожно, брать именно столько, сколько необходимо, а иначе может повториться то, что уже один раз произошло с миром, когда эти силы пошли вразнос.
Что-то я задумался. Пора бы и в недра пещеры идти. Оглянулся. Никого нет, один я остался. Мои провожатые давно уже вернулись в монастырь, никому до меня дела нет. А если со мной что случится? Это мне так не хочется в темноту лезть, поэтому и ищу малейший предлог задержаться под солнышком хоть на миг. И никакое оно не обжигающее, а ласковое и доброе… Ладно, пошли.
Широкий ход пещеры недолго шёл по прямой. Один поворот, второй изгиб, узкое ответвление в сторону, и скоро вокруг лишь непроглядная темнота. Если бы не магическое зрение, если бы не мой сканер, ничего бы не видел. Красиво как, даже лучше, чем когда своими глазами смотришь. Очередной поворот, новая развилка и резкий спуск вниз. Смогу ли я обратную дорогу найти? Забыл же совсем! Как там меня учили? Маркеры ставить на нужных ответвлениях? Поставлю. Не забыть бы потом про них на выходе.
Зажёг светильник и сразу же погасил его. Только хуже себе сделал. По стенам пещеры запрыгали тёмные тени, навалился беспричинный страх. Нет уж, ну его этот светляк, лучше со сканером, всё отлично видно и не так страшно. И, пожалуй, пора бы включить в работу трофейный кристалл. Тот самый, из головы змеи, который невидимость даёт.
Он же как работает? Если прицепить к нему тоненький жгутик энергии, то можно в нужный момент напитывать его силой. И он формирует вокруг себя какое-то поле, создаёт что-то вроде защитного экрана. Становишься невидимкой не только для обычного зрения, но и для магического. Пока экран не собьют. За этим нужно тщательно следить. Разные камни дают разный эффект. Какие-то помогают мимикрировать под окружающую местность, некоторые воздействовать на чужой разум, а такой, как у меня, делает невидимкой в нужный момент. Среди привезённых мной ингредиентов чего только не было. И основным среди всего этого добра были именно камни. Вся остальная требуха – в виде глаз, языков, сушёной печёнки или ещё чего другого – использовалась в кое-каких снадобьях, но в основном служила лишь для выколачивания денег из доверчивых покупателей. Люди они ведь такие, только помани их чем-нибудь загадочным, таинственным, расскажи очередную чудодейственную сказку, и они сразу всему готовы поверить. И отдать свои кровные деньги. А если потом должного эффекта от применения снадобий не будет, то всегда можно отговориться особенностями организма самого покупателя или ещё чем-нибудь. Отвлекал себя размышлениями и спускался всё ниже и ниже, уходил в глубину гор. С кем я здесь могу встретиться, мне рассказали. Главные противники – это знакомые мне крысы-мутанты, которым самое раздолье в этих естественных норах. И вторые – это ходячая и ползающая еда для них. Иногда нападающая на самих охотников. Есть-то каждому хочется…
Появилось движение на сканере. Кто там за очередным поворотом? Что-то немного страшно становится. Это крыса. На сканере чётко вижу длинный хвост с утолщением на конце. Это мне уже знакомо. А то, что они могут в невидимость уйти, так я этого не боюсь. Новые возможности сканера не дадут этого сделать, всё равно смогу видеть не в одном диапазоне спектра, так в другом. Мне теперь даже переходить на них не нужно, они все одновременно работают, только в различной интенсивности, мне остаётся только выставить приоритет для нужного.
Засветка полыхнула красным, крыса услышала или почуяла меня, решила атаковать. Молнию ей в помощь, следом ещё одну и воздушным лезвием по ногам. Даже добежать не успела. Копошится, визжит. Зачем так-то, этак все твои товарки сейчас сюда сбегутся. Воздушный кулак на голову, брызнули во все стороны кровавые ошмётки, захлебнулся визг. Ну вот, приманила. Жаль, не успел посмотреть, насколько эффективно сработали по ней молния и лезвие. Потом узнаю. А пока бой! Сразу выпускаю веер воздушных лезвий по лапам и тут же бью водяным хлыстом по телам. Воздушный кулак отбрасывает куски тел назад, в тот проход, куда мне предстоит идти. Зажигаю светляк под сводами и, зажмурившись, привыкаю к свету. Осматриваю тела и обрубки. Зрелище ещё то. И сильная вонь. Хорошо, убедился, что мои заклинания работают, можно гасить свет и двигаться дальше. Мне нужно дойти до огромного подземного озера. И там пробыть столько, сколько понадобится. Для чего? Не знаю, настоятель только сказал, что я сам всё пойму на месте. Ну что, вниз?
Эманации смерти разносятся по пещере, привлекая ко мне новых подземных обитателей. В уши словно ввинчивается резкий визг, обрывается и тут же начинается ласковое успокоительное бормотание. Мгновение, и оно снова сменяется визгом. Потом бормотанием и так несколько раз, пытаясь разрушить мою защиту, пробиться к разуму, подчинить себе моё сознание, приманить к себе, сделать из меня безвольный кусок шагающего мяса. Мне об этом рассказывали, и я к такому почти готов. Потому что одно дело рассказы и совсем другое, когда сам с таким сталкиваешься, на своих мозгах испытываешь. Совсем другие непередаваемые ощущения. И бороться с ними можно только на ментальном уровне.
Вспоминаю огромных морских страшилищ, которых я так испугался в ночном океане, нагнетаю в образы больше ужаса и посылаю вперёд, туда, откуда течёт ко мне непрестанное ласковое бормотание. Всплеск ответной паники, почему-то сильное уважение и раболепие… и всё разом пропадает. Только шорох и слабый гул в голове остался. И сканер мой ничего вокруг не показывает ни в одном из диапазонов. Вот такую тварь мне, похоже, и надо добыть, посмотреть, что это такое. Как с ней бороться, противодействовать ментальным атакам монахи знают, а как она выглядит, никто не видел. Пойти в ту сторону? Почему бы и нет? И, кстати, если на сканере пусто, то не зажечь ли мне светляк? Да не один, а несколько. И отправить их вперёд. Один за спину, на всякий случай.
Получается, на крыс этот визг тоже действует, никого вокруг и поблизости не вижу. Хотя сканер исправно работает, показывает даже лежащие на камне обрубки поверженных тел далеко позади.
Короткий прямой отрезок, очередной плавный изгиб, и я шлёпаюсь на задницу, не успев ничего сделать. Ноги взлетают выше головы, настолько скользкий пол. Больно-то как. Отбил себе всё, на чём можно сидеть. А куда это я поехал? Пещерный ход плавно уходит вниз, и я заскользил вперёд, набирая и набирая скорость. Хорошо ещё, что светляки ко мне привязаны, несутся вместе со мной, освещая причудливый сверкающий тоннель. Почему, кстати, сверкающий?
Мысли выбивает твёрдый выступ, об который я сильно ударяюсь копчиком. В позвоночник словно лом вбили до самого затылка. Не сумев удержаться, коротко и ёмко ругаюсь от резкой боли. Искры перед глазами на какой-то миг затмевают даже светляки.
Исцеление на себя, и сразу же становится легче. Но уже страшно так просто скользить, повторения только что испытанного болезненного ощущения не хочется. Тонкая воздушная линза подойдёт? И скольжение почему-то начинает сразу замедляться. Интересно как. А если использовать подушку? Тоже торможу. Получается, энергия заклинаний не взаимодействует со слизью, которой покрыты камни? И, кстати, я уже сколько по ним скольжу, а хозяина этой слизи так и не догнал. Шустрый какой! Нет, придётся всё-таки ради дела пожертвовать отбитой задней частью своей тушки.
Разгоняюсь, подпрыгивая на неровностях, стараясь извернуться боком, и за очередным поворотом влипаю в бесформенную вязкую массу. Догнал, на свою голову. Надо было заранее притормозить, остановиться, да кто же знал? Оно же полностью невидимо. Почему полностью, если я при свете светляков его прекрасно вижу?
Да что же ты так визжишь? В голову словно кто-то пытается грязными липкими пальцами залезть, взламывая череп самым настоящим образом. Так и вижу, как отлетают в стороны оторванные куски кожи вместе с окровавленными волосами. В ужасе пытаюсь поймать хоть один, и пальцы проскакивают через картинку. Неверяще ощупываю свою башку и с облегчением выдыхаю. Или вдыхаю, не суть важно. Главное, я цел, это всё тварь передо мной на меня разные глюки насылает.
Резко успокаиваюсь, мысленно отгораживаюсь стеной от твари, становится легче, краски бледнеют и расплываются, вызывая уже совсем не такие сильные чувства. Отталкиваю подрагивающими от пережитого страха ногами мерзкую студенистую массу от себя. Скорее, себя от неё. Не получается, обратно соскальзываю. И она почему-то перестала двигаться, остановилась. Похоже, собирается разворачиваться. Нет, мне этого совсем не нужно. Кто знает, какие у тебя спереди зубы?
Воздушное лезвие уходит в желейную массу и пропадает без следа. Никакой реакции. Такая же участь постигает и водяной хлыст. Да я даже маленький кусочек от этой туши отсечь не могу, не получается. Это что же такое передо мной?
А если попробовать моей любимой молнией? Это же желе, вода? Должно сработать. Только сначала сформировать под собой воздушную подушку. И оттолкнуться подальше. Так, на всякий случай.
Укол молнией – и никакого видимого эффекта. А если сильнее? А вот так? Туша впереди вздрогнула, начала хаотично подёргиваться и энергично двинулась вниз по лазу. Удираешь? Не нравится? Шаровые молнии догоняют удирающую тушу, влипают в прозрачное желе, растекаются причудливыми росчерками по пульсирующей заднице монстра. Надо догонять. Убираю воздушную подушку под собой и медленно разгоняюсь.
А почему я про огонь забыл? Надо же всё попробовать. Вдруг прожарю этот бурдюк?
Вспышка файербола заставляет зажмуриться от сильного жара. Что-то я не рассчитал, разогнался. Скольжение резко прекращается, слизь на полу высохла, и я кувыркаюсь вперёд по камню. Как интересно!
Сканер показывает рядом энергетический природный канал, и я протягиваю к нему тонкий жгут своей энергии. Надо на всякий случай восполнить потраченные запасы.
Первый раз за этот долгий спуск вниз поднимаюсь на ноги и с недоверием первым делом ощупываю свою… своё… свой зад. Не порвались ли штаны? С самим задом-то ничего не случится. В крайнем случае можно его подлечить. А вот с брюками такой номер не пройдёт. Хоть меня монахи и научили немного бытовой магии, но штопать дыры на одежде я не умею, да и никто не умеет, нет такой возможности, тут всё приходится делать руками.
Пока я кувыркался и занимался проверкой целостности своей одежды, тварюка успела извернуться. Нет, я это дело не проворонил, просто сложно себе представить такое, это надо видеть. Она просто в один миг как бы перетекла из одного положения в другое и передо мной оказалась голова этого чудища. Или не голова, а просто передняя часть, с пастью размерами во весь диаметр пещерного хода, усеянной острыми зубами. А почему я хотя бы их не сумел увидеть на сканере? Приходят же такие дурацкие мысли в голову. И, самое главное, так не вовремя.
Дурацкие мысли тем не менее не помешали встретить распахнувшуюся пасть теми же шаровыми молниями, а, видя такой чудный эффект от их применения, туда же устремилась и яркая жирная ветвистая молния. Что уж в этом случае энергию жалеть? Да и не нравится мне плотоядное настроение этой твари в отношении моей тушки, отголоски которого я, несмотря на свою защиту, прекрасно ощущаю. Как ощущаю и яростное недоумение монстра от всего происходящего. И жуткую его боль.
Плотная, растрескавшаяся, истекающая слизью корка наталкивает на мысль всё-таки использовать воздушные лезвия. Только перед этим тварь нужно хорошо прожарить. И несколько огненных шаров окончательно высушивают промозглую пещеру. За образовавшейся твёрдой коркой не видно яростной пульсации желеобразного тела, и я посылаю свои лезвия. Вот теперь виден результат. Отваливающиеся куски обгорелой плоти вместе с острыми зубами падают на каменный пол. Течёт белёсая жидкость, нос забивает мерзкой вонью. Тварь рывком бросается на меня, и я встречаю её молниями, огнём и лезвиями. Бью без перерывов, словно автомат, отступая шаг за шагом.
Останавливаю её буквально в нескольких шагах от себя и от страха совершаю ошибку. Сильный удар воздушным кулаком вминает тварь обратно вглубь пещеры и отбрасывает меня назад. От неожиданности даже не успеваю среагировать и сгруппироваться в коротком полёте. Больно прикладываюсь головой о камень. Зато сразу проходит испуг. Малое лечение на себя и в голове сразу появляются трезвые, а главное, правильные мысли. Это же надо додуматься, использовать кулак в такой тесноте? Совсем забыл об отдаче?
Осторожно спускаюсь вниз, к неподвижной туше твари. Убил? Лезвие полосует огромную башку. Теперь на сканере постепенно начинают проступать всё новые и новые части этой зверюги. Видимо, теряется подпитка кристалла энергией у неё в голове. И надо бы мне до него добраться. Такая штука мне может пригодиться.

Глава 9

Вот где он прячется, этот кристалл… Чтобы до него добраться, пришлось несколько раз отходить назад, поджаривать огромную башку твари огнём, возвращаться и продолжать кромсать её лезвиями дальше. Чем дальше и глубже зарывался в рыхлую белёсую плоть, тем ярче становилось остаточное свечение камня на сканере. И тем сильнее пачкался – брызги и куски летели во все стороны.
Добрался наконец-то! Неужели вот этот невзрачный чёрный камешек и есть желанное искомое? Какой-то он слишком маленький, чуть ли не вдвое меньше моего нынешнего, змеиного.
Протянул руку, двумя пальцами ухватился за показавшийся кончик кристалла. Скользкий, зараза, пальцы соскальзывают. Засунул руку внутрь тёплого густого желеобразного содержимого башки, ухватился покрепче, потянул, выдрал камешек. И перемазюкался сразу, всю одежду спереди испачкал, словно маслом облил. Впрочем, нашёл, о чём горевать, у меня и до этой разделочной работы вся куртка с брюками после затянувшегося фееричного спуска были далеко не в лучшем виде. Так что чуть больше, чуть меньше, уже никакой роли не играет. Сейчас выберусь на чистое место, почищусь и отмоюсь, уж на это моих скромных магических умений хватит.
Только в какую сторону теперь выбираться? Вниз никак не получится, мёртвая тварь хоть и немного осела вниз после смерти, но всё равно проход закупорила очень плотно, под сводом только узкая щель прохода темнеет. И лезть в неё мне очень не хочется. Неприятно, слишком омерзительно это… эта туша выглядит. О! На огромную личинку похожа. Это же какая монстра потом из неё получится? Ой-ёй.
Придётся возвращаться назад до первой же развилки и пробираться дальше другим ходом. Жаль, про этот путь мне более или менее рассказали, а там мне придётся самому всё разведывать, так сказать, своей шкурой прокладывать себе дорогу. Посмотрел на белёсую тушу, закупорившую пещеру, передёрнул плечами, начал подниматься вверх по покатому полу и через несколько шагов остановился. Это здесь огонь всю слизь высушил, а дальше идти очень скользко, не подняться. Придётся дальше сушить, иначе не выйти отсюда. Что у меня с запасом энергии? Надо бы восполнить его на всякий случай. Где тут ближайший канал для подпитки? Далеко до него добираться, но нужно. Заодно там и отмоюсь, и почищусь, пока вокруг тихо и спокойно. И добытый камень подробно рассмотрю. Вдруг удастся сразу к нему подключиться? Это же мне внизу никто не будет страшен!
Подъём затянулся надолго, а уж сколько я энергии потратил на это дело, не сосчитать. Сначала использовал файерболы, потом перешёл на огненный поток. Он лучше всего подошёл для этого дела – высушивает узкую дорожку, а мне больше и не надо. И убрал лишние светляки, оставил один впереди и один позади, нечего зря энергию жечь. Это только кажется, что они крохи на себя берут, а когда туда кроха уйдёт, сюда, ещё куда-нибудь и, глядишь, суммарный расход-то получается очень даже ощутимый. И сейчас у меня задействованы светляки, огонь, сканер с сигналкой, подпитка на змеиный кристалл… вроде и немного, но тянут из меня постоянно. Одно утешает, что природный энергоканал всё ближе и ближе. Рядом с ним и устрою привал, подкреплюсь, отдохну. А можно же кристалл пока отключить? Пока никого рядом нет. Нет, не стану, вдруг что-то внезапное произойдёт, закручусь, забуду его запитать. Пусть уж лучше постоянно работает. Буду надеяться, что и внизу я найду, где свои энергетические запасы пополнить.
Добрался до развилки, с сожалением посмотрел на уходящий в сторону узкий отнорок, в который мне предстоит нырнуть. Но это позже, сначала надо ещё чуть вверх пойти, до энергоканала. Всё, на месте! Отмылся, отчистился, устроив себе маленький водопадик, заодно и напился, и сразу же просушился, потому что в пещере ощутимо похолодало после длительного использования магии. Заодно и высушил от воды уходящий вниз до развилки полированный камень. Это же сколько времени эти твари по этому ходу ползали, что отгладили его до такой степени? Ещё немного, и в него смотреться можно. И идти по такому полу одно удовольствие. А что ждёт меня в узком ответвлении?
Ладно, хватит рассиживаться, пора идти вниз. Подкрепился кусочком питательной монашеской смеси из маленькой кожаной сумки на поясе, туда же положил в свободный кармашек новый кристалл. Отмыл его, насухо вытер, попробовал подключиться и прервал контакт, отложил пока это дело на потом. Очень уж неприятные ощущения почувствовал, привыкнуть к ним нужно. Позже займусь, в спокойной обстановке.
Ну что? Пора двигаться дальше. Собрался с духом, нырнул в узкий лаз, пришлось согнуться в три погибели. Пальцами почти до пола достаю. Хорошо ещё, что не пришлось ползти на четвереньках, но всё равно долго я в таком согнутом положении не выдержу. Вдобавок идти здесь довольно тяжело. Камень под ногами неровный, бугристый, в трещинах и выбоинах, да ещё и упавшие сверху обломки постоянно попадаются, приходится перешагивать. Одно утешает, что сканер показывает впереди новое разветвление. Может, там будет легче?
На развилке маркером пометил оставшийся за спиной узкий лаз, нырнул в левый ход. Надо держаться ближе к основному ходу. Вдруг получится в него вернуться?
Проход узкий, руками можно противоположных стен коснуться, но что-то этого делать не хочется. Тишина вокруг почти осязаемая, только хруст каменного крошева под ногами по сторонам расходится. И сканер ничего не показывает. Здорово тварь местных обитателей распугала. Лишь бы они всем скопом меня внизу не встретили.
И с направлением я угадал, через несколько плавных поворотов на очередной развилке выбрался в основной проход. Здесь и просторнее, и легче идти. На всякий случай всё равно оставлял отметки на каждом новом перекрёстке, может, тут ещё такие отполированные ходы есть, а бродить по каждому в поисках нужного потом не хочется.
Бликанула отметка на сканере, сработала сигналка. О, веселее стало, настроение поднялось, а то иду в такой полной тишине, что даже скучно. Кто это тут появился? Ход впереди начал резко расширяться. Неужели добрался до конечной точки? Пора гасить светляки.
Остановился у самого выхода в подземный зал, не высовываясь наружу, начал изучать сканером огромную естественную пещеру. Что-то больно уж она правильной формы? Если бы не сканер, то этого я бы точно не заметил. И на противоположной стороне обнаружил что-то вроде выхода, сейчас закрытого, с небольшими помещениями за ним. И не пройти к нему пока. Потому что я оказался прав в своих плохих предположениях. Сбежавшие сверху крысы скучковались возле маленького водоёма в самом центре пещеры, копошатся, как будто что-то там разбирают. Интересно, что? Я никак не могу понять, что это они там делают? Слишком толпа плотная. Осторожно высунулся, огляделся. Кстати, почему-то я их прекрасно вижу глазами. Откуда здесь свет?
Свод пещеры уходит вверх, теряется в вышине. Оттуда и льётся вниз слабый рассеянный свет. Ещё один выход?
С чем же они там возятся? И как бы их оттуда убрать? На себя выманить? Можно попробовать, вот только лучше для этого перейти в другой ход, более узкий. Там сподручнее будет оборону держать.
Тихонечко прокрался в соседний отнорок, согнувшись в три погибели, осмотрелся ещё раз, присел на колени. Позади никого, все впереди. Зажигаю светляк, вывешиваю его в десятке шагов перед собой. На всякий случай, пусть будет чуточку светлее.
А мутанты замерли на миг, все вдруг резко обернулись в мою сторону – заметили. Не понимаю. Это что, они среагировали на применение магии? А почему точно на меня уставились, круглыми глазами сверкают? Меня же не должно быть видно? Камень-то мой работает? А-а, понятно! Они и не видят, поэтому на месте стоят, смотрят, гадают, откуда светляк появился. И не слышат, я же не шевелюсь. Запах? Далеко здесь, не добивает. Стоим и сидим, замерли все.
Сражение устраивать как-то особо не хочется, очень уж их много. И сидеть на коленях надоело, мелкое каменное крошево больно в ноги врезается. А если попробовать их осторожно стороной обойти? По самой стеночке, с краешка, медленно так. Тянет меня к странному выходу на противоположной стороне. Любопытно, азарт перевешивает страх, и в своих силах я почему-то уверен, никаких сомнений. Что я, мышей не видел?
Иду, крадусь, а камешки под ногами предательски похрустывают. И мутанты что-то очень подозрительно носами и круглыми ушами закрутили. Если бы не было так страшно, то было бы очень смешно. Длинные вытянутые морды, чуть изгибающиеся вниз, и так уморительно морщатся, да ещё и длинными усами шевелят, принюхиваются. И хвосты отдельной жизнью живут, то вокруг коротких лап обвиваются, то по камню шлепают своим набалдашником-наконечником. Как друг друга-то не калечат в такой тесноте? И, кстати, пора бы присмотреться, вокруг чего это они там скучковались…
Ох ты, у меня от удивления даже колени просели, чуть на камень не уселся, вовремя опомнился. В появившийся на мгновение промежуток между хаотично перемещающимися серыми мохнатыми телами промелькнуло такое, что я даже глазам своим не поверил. На сканере чисто, пустой водоёмчик, а на деле…
Льющийся из отверстия высоко под сводами тусклый рассеянный дневной свет еле-еле добирался до глянцевой блестящей поверхности искусственного озера. Потому что не может природа сделать такой чёткий прямоугольник с прямыми углами и равными гранями. Конечно, сейчас он с трудом угадывался под многовековой грязью, натащенными отовсюду камнями и различным бытовым мусором, грудой наваленным перед невысокими стенками. На сканере зато хорошо всё видно, кроме содержимого самого бассейна. Бледная серая голова снова вынырнула на поверхность, фыркнула, отплёвываясь от вязкого даже на вид содержимого, что-то заворчала рассерженно, и крысы засуетились вокруг, отвлеклись от подозрительного шума, потянулись лапами вперёд. Да они его вытирают, у них же тряпки в руках!
Удивление и любопытство оказались настолько сильными, что я забылся и неосторожно переступил вперёд, чтобы лучше видеть. И зря! Громко стукнул потревоженный камень, откатился в сторону. Я замер, костеря себя и своё неумеренное любопытство, да уже поздно было. Усатые морды повернулись в мою сторону, закрутили носами, принюхиваясь, завертели нервно хвостами. Самые ближние ко мне сделали вперёд несколько мелких нерешительных шажков, в полном недоумении вглядываясь в потревоженный грязный пол пещеры.
И я застыл, потому что хорошо увидел сидящее в этой ванне существо. Не мутант крысиный и не человек, а что-то среднее между ними. И тоже напряжённо смотрит в мою сторону. То есть не смотрит, смотреть ему нечем, нет у него глаз, только приплюснутый нос на круглом плоском лице и безгубая щель чуть приоткрытого широкого рта. Похоже, что-то унюхал или почуял, потому что резко шарахнулся к центру своего водоёмчика, пискнул что-то и нырнул, скрывшись с головой. А крысы рванулись в мою сторону…
Растерянность и удивление от увиденного быстро отступили, а к бою я давно готов. Воздушные лезвия веером полетели по левому краю набегающей верещащей толпы. И я туда же кинулся. Не в толпу, конечно, а в левую сторону. Потому что успел не так далеко отойти от своего маленького отнорка. Больше в пещере для меня укрытий нет, на открытом пространстве меня порвут, телами задавят, остаётся бежать назад, и быстро бежать, ждать никто не будет.
Краем глаза вижу, как сработали мои лезвия, как замешкались набегающие твари, создавая небольшой завал и давая мне возможность домчаться до спасительной дыры. Пригнулся, чтобы не разбить голову об острый каменный козырёк, развернулся и ударил со всей дури воздушным кулаком в набегающую серую массу. Меня же не видно! Почему они точно на меня несутся? На слух сориентировались или по запаху навелись?
С двух рук выпустил шаровые молнии, следом веер лезвий и завершил быструю серию огнём. Ревущий огненный поток отгородил меня от ошалевшей стаи, заставил их затормозить, остановиться. Не успел вздохнуть от облегчения, как через огонь проскочила одна тушка, следом за ней другая и повалила серая лава, визжа от боли. Только и успел увидеть краем глаза огненные искры на палёных шкурах, дальше времени любопытствовать не было. Бой захватил полностью, затянул, включились инстинкты. Отбросил нападающих крыс воздушным тараном, задавил прессом, хлопнув ладонями, потянулся к замершим в испуге и не успевшим добежать тварям, смёл их в стороны к стенам возвратным движением рук и захрустел хрупкими сминаемыми косточками серых тушек, сжимая пальцы в кулаки, с упоением ощущая вытекающую из раздавленных тел энергию жизни…
Чувство эйфории от только что испытанного могущества резко схлынуло, оставив мерзкий солёный привкус на губах. Сплюнул на пол густую слюну с кровью, поморщился. Это как я оказался почти в самом центре зала, рядом с водоёмом? Огляделся. Передёрнулся от отвращения. Надо с этими моими инстинктами и упоением боем что-то делать. Нельзя так контроль над собой терять. Это что я тут натворил? Ладно, когда воздушным кулаком бил, а прессом-то за что их так? Плоские мокрые лепёшки на камне только и остались. Вспомнился хруст ломаемых костей в руках, поднёс к глазам ладони, всмотрелся. Ничего, чистые руки и даже не поцарапанные. А откуда тогда эта каша на полу? Фарш! В который раз уже замечаю, что после инициации в минуты реальной опасности со мной словно что-то происходит, словно какой-то переключатель включается. Появляется сила, не знающая никаких преград. Раньше тоже что-то подобное было, но как-то не так кроваво и более подконтрольно разуму, что ли. Получалось прибить монстра на берегу, попутно завалив рядом пару деревьев и ладно. А вот так…
Постарался найти чистое место перед собой, шагнул к водоёму, только здесь и не было ни крови, ни ошмётков тел. Оглянулся ещё раз вокруг, поморщился от увиденного, сплюнул уже нормальной слюной. Быстро я в себя пришёл. Что там на сканере? Пока чисто, никто на запах свежего фаршированного мяса пока не пожаловал. А куда этот делся? Который нырнул?
Густая даже на вид маслянистая вязкая жидкость казалась полностью неподвижной и твёрдой. Хотелось прикоснуться пальцем к этой упругой поверхности, продавить эластичную плёнку, погрузить вглубь руку, зачерпнуть ладонью густую жидкость…
Нет, не мои это мысли, отдёрнул потянувшуюся к водоёму руку, отступил на пару шагов, сформировал на ладони шаровую молнию, примерился к центру бассейна, размахнулся и…
И усмехнулся довольно от раздавшегося в голове испуганного мысленного вопля. Вылезай, вылезай – пообщаемся. Но молнию я уж в руке подержу, на всякий случай. А то кто тебя знает, что ты такое и какие чёрные мысли в твоей лысой башке бродят? И почему я тебя сканером не просматриваю? А энергии мне хватит, тут её море разлито – клубится, бурлит вокруг водоёма.
Плёнка вспучилась изнутри, разошлась, истончившись в центре, выпустила на свободу своего обитателя. Чего я удивлялся? Что в нём такого уж необычного? Почти человеческая голова, только волос совсем нет. И глаз. А то, что кожа такая, так посиди в этой жидкости всё время, она ещё не такой станет.
Кажется, обитателю бассейна такая моя мысль пришлась по душе, ишь как обрадовался, заулыбался щелью безгубого рта. А говорить ты не умеешь? Только мыслями общаться можешь? Понятно. Давай пообщаемся…
На обратной дороге никто на меня больше не нападал. И на сканере никого не было видно. Обитавший в бассейне мутант сдержал своё слово. Я, конечно, и сам бы вышел, но зачем судьбу лишний раз испытывать? Мало ли какая случайность может произойти? Поэтому предпочёл мирно договориться. И сейчас бодро перебирал ногами, поднимаясь к выходу из пещеры, одновременно прокручивая в памяти наш разговор. Если его так можно назвать. Разговаривали-то мы мысленно, образами. Сначала у меня не очень получался такой способ общения, а потом ничего, приноровился. И даже понравилось.
Есть что рассказать настоятелю. Думается, что не очень понравится ему услышанное, да ничего не поделаешь, придётся им отныне другое место искать для своих тренировок. И у меня есть это другое, что можно предложить взамен. Информации мне внизу много дали. Как и научили пользоваться невзрачным чёрным камешком. В принципе, я даже сейчас могу пообщаться с обитателем бассейна в глубине пещеры, моей силы на это хватит. Но не стану, потому что голове нужно какое-то время, чтобы переварить новую информацию, привыкнуть к появившимся возможностям, да и просто отдохнуть от навалившегося за последнее время. Но ощущать я его всё равно как-то ощущаю, чувствую пристальное внимание. Правда, чем дальше ухожу от бассейна, тем слабее это чувство.
Угадал я верно. Эта пещера и впрямь когда-то очень давно была искусственным сооружением. И здесь проводились какие-то опыты. Какие? Даже это существо уже и не помнит всего. Столько времени прошло. Для опытов сначала использовали разнообразных животных. Много их тут было. В самом конце, перед катастрофой, перешли к экспериментам над людьми. Сначала использовали преступников, приговорённых к смерти, а потом и не гнушались обычными людьми. Добровольцев за соответствующее вознаграждение всегда хватало, потому что время наставало тяжёлое, а есть хотелось каждый день.
Таких лабораторий, как эта, в горах было несколько. Остались ли в целостности другие, неизвестно, как неизвестно и их месторасположение. Время безжалостно в своём непрерывном течении, и за минувшие века ничего не сохранилось. Бумага истлела, магнитные накопители просто рассыпались от сырости и ветхости. А мутанты остались и эволюционировали. Последующие войны с применением ядерного оружия только подстегнули мутации. Кто-то из них ушёл в моря и океаны, другие остались на земле, а кое-кому пришлись по душе подземные норы. И все они выходцы вот из таких лабораторий.
В голову подобное просто не помещалось. Как такое вообще может быть? Не верю, что человечество настолько уверовало в своё всемогущество и вседозволенность. Как он там сказал? Возомнили себя царями природы? Ага, и получили то, что получили.
Существу, жившему в бассейне, было очень много лет. Столько, что даже в голове не укладывалось. При нём всё начиналось. Когда на меня хлынул поток его ранних воспоминаний, я просто захлебнулся, не в силах всё это усвоить, и взмолился о пощаде, прервав контакт. Лучше этот обмен как-то упорядочить, выдавать дозированными порциями. Потому и затянулось наше общение, слишком много было разнообразной информации, слишком сильно соскучился по нормальному общению сидевший в бассейне человек. То есть то, что когда-то очень давно им было. А теперь это такой же мутант, как и все обитатели этой подземной пещеры, ставшей ею за череду веков из обширного лабораторного подземного комплекса, чудом уцелевшего во всех минувших природных и искусственных катаклизмах. Которому нет жизни вне своего странного водоёма, потому что только он поддерживает в нём жизнь, даёт силы и возможность общаться с обитающими в подземелье тварями, управлять ими, защищаясь от непрошеных гостей. Получается, он тут вроде начальника над местными тварями. Князь мрачных подземелий.
А почему он до этого ни с кем на контакт не выходил? Сколько монахов сюда приходило…
Как приходило, так и уходило. Не все, правда, уходили, Кое-кто и оставался в качестве корма для тварей. Потому что надо было вести себя правильно. Тут я даже хмыкнул, как-то по-детски это прозвучало в голове. И до меня ни с кем не получилось разговаривать. Никто не шёл на контакт… Лишь где-то далеко на поверхности иногда слышался отголосок подходящего для общения разума, но он почему-то никогда не спускался в пещеру. Это он про настоятеля наверняка думает. Вот для чего мне настойчиво советовали спуститься до самого низа. Хитрый жук этот старик…
Побывал я и за той закрытой дверью, так манившей меня своими богатствами. Открыл её еле-еле. Пришлось выламывать воздушным тараном. Но ничего там не было. Не пощадило безжалостное время содержимое, осталась только труха на полу, в которую превратились мебель и бумаги. Сырость…
А ведь на поверхности кое-что с тех времён сохранилось – поделился своими воспоминаниями с долгожителем. О корабельном кладбище. Кстати, расспросил и про встретившихся мне когда-то давно таких же, похожих на местных крыс-невидимок мутантов на моём родном острове. Не отсюда ли они выбрались?
Нет, так далеко они не забирались. Да и как им через моря и океаны перебраться? Вплавь? Смешно. Значит, где-то там есть своя такая же лаборатория. Это интересно. Надо будет обязательно туда вернуться, поискать её, вдруг мне повезёт. Стоп. А зачем это нужно? Пусть всё идёт, как идёт. А то вдруг там что-то сохранившееся обнаружится? И начнётся новый виток уничтожения всего живого на планете. Нет, хватит! Не буду я ничего искать. Пусть всё остаётся так, как было. И чёткое удовлетворение, исходящее от моего нового знакомца, полностью утвердило меня в моём решении.
Что мне дало это знакомство? Представление об ушедшей жизни и совершённых ею ошибках? Опыт далёких предков? А зачем мне он? Только лишь для общего представления о минувших эпохах? Не знаю. Вся эта информации давно устарела. Поэтому пусть пока полежит где-нибудь на дальней полочке моего сознания. Может быть, придёт такое время, когда она понадобится…
Самое главное моё богатство, которое я уношу из глубин пещеры, это ментальная магия. С помощью чёрного кристалла я теперь многое что могу, впрочем, кое-что и без камня получится сделать. Нет, сразу влиять на сознание людей, как это делала одна моя мёртвая знакомая, у меня не получится. Новые возможности ещё придётся тренировать, привыкать к их использованию. Пригодятся ли они мне? Конечно, где-нибудь, когда-нибудь понадобятся. Хотя бы для ментального общения. Наверняка ещё есть люди с такими же способностями. Был же у нас когда-то целый боярский род менталистов? И моя мать вроде бы тоже из них? Правда, дело это такое, для других непонятное и оттого опасное. Потому и вырезали их всех. Или не всех? Тут же снова вспомнилась прежняя государыня, которая как раз и владела чем-то подобным. Ей удавалось с помощью своей силы государством править. Не самой, конечно, а через подчинённых людей. Та ещё сволочь была. И как бы мне такой же сволочью не оказаться, с новоприобретёнными-то возможностями. Это же… Да уж. Нет, надо как-то себя контролировать. И в менталистике, и в боевой магии. Как-то слишком я увлекаюсь боем. Произошедшее со мной в пещере заставило серьёзно призадуматься. Потому что произошло это не в первый раз, и почти полная потеря контроля совсем мне не нравится. И хорошо когда это благополучно заканчивается, а если нет? Мой новый знакомец открыл мне кое-какие знания насчёт всего этого. Все мы мутанты, в какой-то степени. Только проявляются эти мутации у каждого по-своему. А у кого-то могут и вообще никогда не проявиться. Всё зависит от обстоятельств. Внешних и внутренних. Бояться этого не следует, абсолютно нормальных людей не бывает, а вот научиться контролировать себя нужно. Что для этого сделать? Учиться! И показал, как. Вернусь в монастырь и засяду за новую учёбу. Ох, не зря меня из столицы похитили. На пользу оно всё пошло.
Что я оставил мутанту взамен? Обещание оставить в покое жителей подземелья с таким же встречным – не оказывать вреда обитателям монастыря. Наладить между ними простейший обмен, хотя бы на первое время. Кое-какие продукты с поверхности. Они, конечно, не особо нужны жителю водоёма, но ностальгия по далёкой, ушедшей в безвозвратное время жизни… Пообещал принести хоть какие-то фрукты. Крысы пока что-то донесут, так всё в своих когтях изомнут, изорвут, раздавят, одна бесформенная кашица получается, никакого наслаждения. Даже запаха не остаётся. Так что я ещё вернусь вниз. Договорим. Грех от новых знаний отказываться. Даже если от них никакой пользы. Только, боюсь, человек такая тварь, мутанты по сравнению с ним даже рядом не встанут, и рано или поздно, а кто-нибудь обязательно проболтается о найденной древней лаборатории и о загадочном её обитателе. И найдётся не один желающий спуститься вниз за таким трофеем. Надо будет потом обязательно ведущий вниз ход обрушить. И услышал долетевшее до меня мысленное одобрение. Получается, мы и на таком большом расстоянии можем с ним общаться? И он все мои мысли слышит? Вот зараза! Надо бы мне научиться блок ставить, а то что это такое! Прилетевшая в ответ чужая ехидная эмоция посмеялась над моей досадой и испарилась, оставив твёрдое обещание в следующий раз обязательно научить чему-то подобному. Ну и хорошо. Только не нужно без разрешения в моей голове ползать, договорились? И ясно понял, что договорились.
Чем ближе к выходу, тем лучше начинает работать сканер. Уже можно посмотреть, что творится снаружи перед входом. Снизу ничего не было видно, слишком уж огромная толща камня над головой. И главное – не забыть убрать свои маркеры, нечего следы оставлять. Да и не нужны они больше, тут одна дорога, все другие всё равно к центру выводят.
Очередной поворот, и неожиданное тревожное срабатывание сигналки заставляет резко остановиться. Мутанты? Этого просто не может быть! У нас же с князем соглашение о ненападении? Что такое происходит? Или это меня встречают? Гадство, мощности сканера не хватает просмотреть подходы к пещере снаружи, определить, кто там и что делает. Слишком слабый сигнал лишь явно показывает чужое присутствие. Хочешь не хочешь, а надо двигаться дальше. До самого выхода свободно, посторонних в каменной кишке нет. Но всё равно неприятная неожиданность. Мы с настоятелем подобное не обговаривали. Неужели что-то произошло?
Осторожно продвигаюсь вперёд, почти перед самым выходом начинаются первые неприятные сюрпризы. Сканер чётко показывает на каменной стене какой-то искусственный предмет, явно отличающийся от валяющихся повсюду камней. А встречающие меня у выхода незнакомцы все поголовно вооружены автоматическим оружием. И даже маги среди них есть. Что за комитет по торжественной встрече? Стоп! Если здесь появились маги, то это никак не могут быть монахи. Это точно государство.
Получается, это по мою душу встреча организована. И что мне делать? Выходить на поверхность или уходить в недра горы? Пока рано принимать какое-то определённое решение, не хватает информации. Надо бы как-то подобраться ближе к выходу, чтобы сканер смог работать на полную катушку. Тогда и будем думать. Осталось только обойти прикреплённый к стенке предмет. На мину не похоже, это что-то совсем другое.
Тревожно как-то на душе, очень не хочется идти вперёд. А если довериться предчувствию и не ходить? Даже рассердился на себя за такие мысли, решительно шагнул вперёд, голубая молния прошелестела по поверхности каменной стенки, зацепилась за непонятный предмет, погасла на его поверхности. И ничего. Что же это такое? А если попробовать маленький огненный шар? Что получится?
А ничего не получилось, никакого видимого эффекта. Лишь наверху пошло активное движение. Засекли срабатывание магии. Засуетились люди, начали смещаться ближе к входу, и оказалось, что их там очень много. И всё прибывают и прибывают новые. Уже в несколько плотных рядов перед входом собрались. И автоматы навстречу мне направили. Точно, по мою душу приперлись! Ну и нечего мне там делать! Надо вниз уходить и искать другой выход. Тогда можно будет к монастырю подобраться и посмотреть, что там происходит. А выход я найду, и думаю, что не один. Мутанты не только здесь на поверхность выходят, покажут, если что. И главное теперь – сохранится ли наша с подземным князем договорённость?
Запаса монашеской смеси хватит ещё на несколько дней, за это опасаться не приходится. С водой в этих сырых подземельях проблемы вообще не будет, энергии вокруг полно. Осталось самое малое: другой выход найти.
Обратный путь оказался значительно короче и быстрее. Или это мне только показалось? И задолго до моего возвращения я почувствовал явную обеспокоенность князя. Что-то его серьёзно тревожило. И на мой зов он вроде как только отмахнулся. Мол, вернёшься, поговорим и обсудим. Вот и приходится поторапливаться, периодически срываясь на бег. И что меня обрадовало больше всего, так это совершенно чистый проход по основному ходу. Загромождавшая его огромная мёртвая туша уже исчезла без малейшего следа, словно её тут никогда и не было. Быстро зверюшки работают. Оголодали, похоже…
Что-то неладное происходит на поверхности, была частая стрельба в монастыре, заметили сильное применение магии. Теперь вокруг тихо, но с поверхности сильно тянет гарью. Тяжёлый горький дым просачивается через подземные ходы, забивает запахи, тревожит местных обитателей. Судя по всему, придётся обрушивать ведущие на поверхность ходы. Такая меня ждала внизу информация. Кроме государства никто не мог напасть на монастырь. Получается, таким образом, разрешился давно созревавший между ними конфликт. Жаль, не успели уйти монахи. И настоятеля жаль. Нужный был человек. Хотя, может быть, он и остался жив? Ведь кто-то рассказал обо мне вооружённым людям у входа? Кроме меня больше в пещеры никто не уходил. Так что встречали именно меня. Это плохо. При таком раскладе мне вообще нельзя выходить наверх.
«А зачем тебе выходить? Оставайся здесь. Выходы обрушим, переждёшь, сколько потребуется, а потом выведем тебя наружу», – подсказал решение мутант.
Что же, пока ничего другого не остаётся. Слишком большая толпа меня поджидает на поверхности. Подождём. Но сразу возникает вопрос, а как мне вообще тогда из этой страны выбираться? Наверняка объявят на меня очередную охоту. Будут гонять, словно зайца. И это здорово! Значит, я ещё кое-что в этом мире стою.
Основной выход пришлось обрушить, как и несколько отнорков рядом с ним. Очень уж нездоровая активность началась у входа, военные попытались пройти вниз. И пошли уверенно, в сопровождении магов и с полным знанием, куда идти. И я перестал дёргаться, сразу стало спокойнее. Посижу здесь, пока наверху не успокоятся, займусь новыми знаниями, потренируюсь в менталистике. Пока есть время. Потому что уверен – находящиеся наверху люди не успокоятся на этом. Скоро нагонят рабочих и начнут разгребать завалы, и всё равно пройдут вниз.
Поэтому владыке подземелья нужно отсюда уходить. Всё равно ему не победить в этом сражении. Если только не обрушивать своды ходов постоянно. А сколько тогда сможет выдержать сама пещера? Нет, надо отсюда выходить, пока есть куда. Мутантов у него пока хватает, ванну перетащат. А я скоро ухожу, мне не нравится подземная жизнь. Пока всё внимание находящихся наверху людей приковано к этому месту, я выйду на поверхность в другом, далеко отсюда. И пойду назад, к побережью. Остаётся один путь из страны, морем. Получится узнать, в чём там дело – хорошо. Нет – значит, нет. Догадки есть, куда же без них, но и к делу их не пришьёшь.

Глава 10

Одно дело ползать в темноте по проржавевшим трюмам кораблей на заброшенной древней свалке, и совсем другое – сидеть почти в такой же темноте глубоко под землёй. В трюме, конечно, не менее опасно, ползёшь на ощупь, всё вокруг скрипит, прогнивший металл шуршит под руками осыпающейся ржавчиной. Боишься глубоко вздохнуть, реально кажется, что истончившиеся от неотвратимого бега времени переборки дышат вместе с тобой. Только одна лишь огромная разница между ними – там можно в любой момент прекратить это опасное, но такое увлекательное, а главное, полезное для кармана занятие и выбраться наружу, под ласковое солнышко или не менее ласковые объятия бархатной южной ночи, а тут… Сидишь на холодном камне в рассеянном бледном свете, падающем из недоступного отверстия в высоком каменном же своде, и вокруг сплошной камень, куда ни глянь. Все искусственные сооружения давно рассыпались от сырости и времени. Мёртвую, царящую в этом мире и звенящую напряжением тишину разбивают вдребезги только редкие мутанты, серыми смазанными тенями быстро проскальзывающие к бассейну. Всё какое-то разнообразие. С ними у нас пока вооружённый нейтралитет, да и по большому счёту нечего нам делить. Кроме моей тушки, само собой. Но на это пока наложен запрет. Обитающий в густой субстанции небольшого водоёма в самом сердце нижнего подземелья местный повелитель запретил всем своим тварям рассматривать меня в этом качестве. К моей великой радости и облегчению.
Сижу неподалёку от древнего мутанта, пытаюсь зацепить ментально пробегающих изредка мимо меня мохнатых тварей, подчинить их разум своему, но пока не получается. Ничего… Как говорит мой местный учитель, рано или поздно всё получится. Только оптимизм сей не радует – если для этого мне придётся столько же времени здесь просидеть, сколько и он в водоёме своём просидел. Этак только и останется, что в ванну эту нырять.
Здесь, в подземелье, меня удерживают две непреодолимые пока вещи. Главное – это чёткое понимание того, что такое умение мне обязательно пригодится. И второстепенное – продолжающие караулить меня у выхода из пещеры вооружённые солдаты.
Местный владетель завершает свои сборы, готовится в путь. Оставаться ему на этом месте становится слишком опасно, наверху приступили к разборке завалов. Неделя-другая, и они пробьются вниз. С понятным любопытством наблюдаю за тем, как готовится к уходу своего властителя местное население подземелья. Я почему-то думал, что он так в этой ванне и поедет, да ошибся. Густую чёрную жидкость переливают в добытые где-то большие сосуды, саму ванну разбирают. Для переезда есть другая, совсем маленькая, в которой можно только-только владетелю поместиться. Очень интересно, как это всё будет выглядеть, как они по узким норам с таким корытом пройдут?
И тут же получаю чёткую картинку-ответ на свои мысли. Отлично пройдут, потому и задержка, что сейчас расчищаются от камней нужные проходы. Уйдём – и эти ходы обрушатся, отсекая новое обиталище от старого. Поэтому никто не мешает прорываться сюда верхним обитателям. Пусть стараются, пыжатся, тратят силы и ресурсы. Ничего они не найдут в конце пути.
Во время нашего мысленного разговора мимо прошмыгнула очередная серая тварь. По привычке, неосознанно, повторил свою очередную попытку зацепиться за чужой разум. И замер от хлынувшего потока чужих мыслей и образов. Получилось! Голову словно качнуло накатившейся ментальной волной. Услышал эхом довольное хмыканье повелителя, и сразу же мысленный контакт с ним оборвался, оставив только крысиный. И хорошо, потому что мозги не справлялись с таким объёмом новой информации, не успевали её осмыслить, разделить, и все картинки сливались в одну, сплошь состоящую из какого-то смешанного хаоса. Испугался, выбросил из головы всё лишнее, сосредоточился на принимаемых образах и постепенно начал их расчленять, выделять основные фрагменты. Фу-ты, а я-то испугался. А тут всего две мысли. Одна – кого бы сожрать. И вторая – побольше бы чего-то пожрать. И я тут в качестве главного претендента на ближайшую доступную пищу. Даже передёрнулся от увиденных ярких картинок и воображаемых эмоций. Обойдёшься! Сам сожру кого захочу!
И я прервал контакт, вытер выступивший на лбу пот, посмотрел на того, кто так хотел меня слопать.
Мутант выглядел пришибленным, даже стал меньше ростом, согнувшись почти к самому каменному полу и касаясь его передними лапами. А нечего всякую ерунду про меня думать, размечтался! Потянулся к его разуму, на этот раз получилось сразу почувствовать чужой ошарашенный испуг, мысленный вопль о пощаде. Совсем другое дело. И уже нет такого хаоса в приёме образов, можно сразу вычленить главное, отрешиться от остального хлама в виде каких-то заначек, симпатичных и мягких на ощупь самочек… Выпрыгнул из чужого сознания, плюнул от омерзения, услышал довольное хихиканье сидящего в маленьком корыте главмутанта. Это когда же он успел заново ко мне подключиться? И я даже не заметил этого. Мы же договаривались не подглядывать?
В ответ пришло ехидное недоумение, а как же тогда контролировать процесс моего обучения? Вот когда я перестану заниматься, тогда и будет действовать наша договорённость. Да уж, любопытство учёного, пусть и бывшего, не угасло за прошедшие века. Теперь на мне опыты ставит, мало ему своих крысят оказалось. Доэкспериментировался, теперь в ванне сидит…
«Зато живой, в отличие от миллионов и миллионов других, ушедших в безвременье, – пришла чёткая горькая чужая мысль. – И не мешай мне наслаждаться новыми яркими эмоциями. Когда я ещё их почувствую? У крыс таких нет, там всё примитивно. Да ты и сам это наконец-то смог увидеть».
«Да ладно, – смутился я в ответ, – я не против, получай удовольствие. А ты обещал научить блокировать разум от чужого вторжения?»
Вот как-то так мы и общаемся. И не с помощью языка, а образами. И словами этого не описать, бедно и просто получается.
Прожив или, что вернее будет, просидев в подземелье ещё несколько дней, которые отсчитывал по прерывающемуся на ночь рассеянному свету, падающему откуда-то сверху, я отправился искать подходящий для меня выход на поверхность. Из множества вариантов выбрал, как мне кажется, самый удобный и, распрощавшись с моим неожиданным учителем, отправился в долгий путь. Впрочем, это я так говорю, а на самом деле сейчас изо всех сил стараюсь не отставать и держаться за мотающимся впереди кожистым ободранным крысиным хвостом. Мой проводник выведет меня к безопасному выходу совсем в другом районе предгорий, на другой стороне. Там и до побережья будет ближе. Всё-таки я отказался от соблазнительной идеи вернуться к знакомым братьям Линг. Кто его знает, что там меня может ждать? От кого власти прознали про то, что я в монастыре? Вот и я так думаю…
Предварительно решил, куда буду держать путь дальше. Образы, полученные от мутантов, показали мне картинки ближайшего побережья, редкие бедные поселения и ещё более немногочисленные порты. Выбрал кажущийся мне наиболее подходящим, договорился о сопровождении до выхода из подземелий и отправился в дорогу, распрощавшись с пещерным властителем. И ему уже пора уходить. Как он это сделает, так и не знаю. Мне так и не раскрыл своего секрета. Да я и не настаивал. Зачем знать то, что не нужно? Тем более что вряд ли когда-нибудь состоится новая с ним встреча.
Была ещё одна причина поскорее покинуть поднадоевшее подземелье. Сумка с провизией опустела, как я ни старался всеми силами растянуть на подольше её содержимое. А есть всякую непонятную гадость, которую натаскивают отовсюду мутанты, как-то не хочется, слишком свежи воспоминания о мигом растащенной желеобразной туше убитой мной подземной твари. Я лучше поголодаю…
Пробираюсь в кромешной темноте вслед за своим провожатым, светляк не зажигаю, потому что он начинает страшно возмущаться, очень ему этот свет не нравится, слепит. Если бы не сканер, то точно пришлось бы мне к его хвосту верёвочку привязывать. Наверное. Не знаю, как бы я тогда за ним выбирался. А так топаю, перебираю разбитыми почти в хлам ботинками. Первым делом, когда вылезу на поверхность, конечно, отмоюсь в ближайшей речке, есть там небольшой ручей в овраге. И поменяю одежду в ближайшей же лавке. И обувку. Горсточка местных монет у меня теперь есть. Облагодетельствовал перед расставанием владетель – ему они всё равно без надобности. Жаль, что так мало их мутанты притащили, могли бы и расстараться ради такого случая.
Так и коротал время в пути за вертевшимися в голове различными мыслями, воспоминаниями и редкими тренировками. Потому что очень уж тяжёлая мне попалась дорога, сплошные узости, повороты, россыпи колотого камня под ногами – какие тут могут быть тренировки!
К выходу на поверхность подошли неожиданно. Для меня. Крысёныш даже не соизволил предупредить, всё так же молча перебирал лапами, тянул вперёд. Сообразил, что выход рядом, только по появившемуся в норе свежему дыханию лёгкого сквозняка с упоительными запахами степи. В носу сразу зачесалось, засвербило, несколько раз громко чихнул, чуть не запнувшись о так не вовремя попавшийся под ноги камень, вызвав своей неловкостью неподдельное негодование моего спутника. Переданные мне образы оказались наполнены опаской от встречи с наземными животными. Куда это ты меня вывел? Мне сейчас только очередных мутантов не хватает! Кошки какие-то? И много их тут? Редко, но встречаются, даже невидимость от нападения не спасает, они по запаху добычу находят. И не справиться с ними… Поэтому надо идти тихо, не привлекая чужого внимания посторонними звуками. А заранее не предупредить было? Впрочем, сканер уже захватил местность возле выхода, никого там нет. Можно выходить смело.
Лунное сияние затопило узкий лаз выхода, глаза сразу заслезились, пришлось зажмуриться. Постепенно привык к бледному свету, осторожно вышел на поверхность, с упоением ощутив под ногами не надоевший за это время камень, а сухую твёрдую землю. Под лунное светило я вышел в гордом одиночестве, наслаждаясь забытым блеском ярких звёзд. Мой спутник развернулся у самого выхода и исчез, махнув напоследок хвостом и чуть не прибив меня тяжёлым наконечником на его кончике. Лишь указал направление когтистой лапой на выбранный мною город-порт. Впрочем, добираться мне предстоит очень долго, наверняка придётся обходить многочисленные деревни.
Постоял у выхода, привыкая к возвратившимся полным возможностям сканера, настраивая заново сигналку, просто наслаждаясь чистым свежим воздухом. От обилия пряных забытых запахов закружилась и заболела голова, запершило в носу и горле. Еле удержался от чихания и кашля, памятуя недавнее предостережение. Ну и что, что на сканере чисто? Как я уже заметил, некоторые твари могут прекрасно от него прятаться. Под землёй, под водой радиус его действия здорово уменьшается. Поэтому нечего лишний раз рисковать. Каким бы я сильным магом ни был, а всегда может найтись кто-то сильнее. И опять же, нечего привлекать к себе постороннее внимание. А то выскочит откуда-нибудь на кашель очередная непонятная тварь, и придётся сражаться. Мало ли кто издалека увидит применение магических заклинаний и доложит кому следует? Поэтому тихо и крепко зажму пальцами нос и задавлю в зародыше чих. И надо бы начинать потихоньку двигаться дальше, спускаться вниз, в лесостепь и выбираться к людям.
Пробирался осторожно, внимательно всматриваясь в показания сканера, на сигналку повесил мощные молнии. К хорошему привыкаешь быстро, и я уже не замечал так обрадовавших меня в самом начале редких ночных птиц, неумолчного пения цикад, а к запахам уже принюхался и притерпелся.
Рассвет я встретил у подножия гор, в узком, с осыпавшимися пологими склонами овраге с маленьким прозрачным ручейком на дне. Заросли колючего кустарника на склонах одарили спелой крупной душистой малиной. Хоть какая-то еда. И очень вкусная после стольких дней сухомятки и голодания. Но мало.
Днём идти не рискнул, слишко глупо бы это было. Пришлось отсиживаться до темноты, отсыпаясь, подъедая ягоды. Зато постепенно отмылся, отчистился. Теперь можно без содрогания смотреть на свои руки, наконец-то сошла многодневная грязь моей затянувшейся подземной жизни.
Ночью отправился дальше. Никого на пути не встретил, тихо в округе и спокойно. Местность казалась какой-то безжизненной, что ли, даже вездесущие цикады попадались редко. Утром забрался в маленький пожухлый кустарник и, выбрав себе местечко поукрывистей, завалился отсыпаться. Проснулся от одуряющей жары и выступившего липкого пота, на который тут же полезли мелкие кусачие насекомые. Редкий кустарник не спасал от полуденного пекла, пришлось рискнуть и немного помагичить, сотворив себе маленькую лужицу воды. Правда, она быстро впиталась в иссохшую горячую землю, но я успел немного ополоснуться. А похолодания от применения магии даже не заметил, такая стояла жара. Долгожданная темень принесла некоторое облегчение. И, наученный горьким опытом, я не шёл до самого утра, как в прошлую ночь, а заранее приметил себе подходящее для днёвки место. Опять овражек, что же ещё это может быть.
От голода подводило брюхо – ни ягод, ни какой-либо съедобной травки в ближайшей округе не было. И никакая животина мне за всю ночь не встретилась. Пусто, ни одной птицы над головой не видел, не то что в предгорьях. Даже змей и грызунов не было. Суслики и те пропали, как ни удивительно. Степь же кругом? Похоже, они тоже менталисты, наверняка чувствовали моё огромное желание кого-нибудь из них прибить и сожрать. А есть насекомых… До такого голода я ещё не дошёл. И как их ночью ловить? Хорошо хоть с водой у меня проблем не было. И магичить я уже не стеснялся, потому как вымотался до полного безразличия. И даже наложенное на себя малое исцеление не помогло. Есть всё равно хотелось так же.
К исходу третьей ночи вышел к редкому леску. Тут даже травы не было. Да что травы, кустов и тех не увидел. И листья на ветках оборваны, те, до которых с земли достать можно. Тут что, голод? Тогда я сюда зря иду, мне бы в какую-нибудь другую сторону двинуться, хотя бы вдоль горного хребта пойти.
Прошёл ещё немного, до увиденной на сканере речки. И не стал подходить, остановился в нерешительности. Вся облепленная измождёнными рыбаками, она мне очень не понравилась. Не стал я у них выспрашивать, куда это я забрался. Сканер чётко показывал вдалеке, на самой периферии, очертания морского берега, нужно к нему идти, там всяко что-нибудь съедобное да найду. И определюсь с местоположением. Впрочем, можно и не определяться. Восток, запад, север и юг, а больше ничего по большому счёту и не нужно.
Плюнул на скрытность, всё-таки я уже достаточно отошёл от гор, а моё измождённое и грязное лицо вряд ли можно издалека отличить от таких же местных. И изорванная одежда мало чем отличается от той, которую я увидел на рыбаках. Нечего время терять, лучше пойду сразу к морю. Напрямик, узких дорожек лучше избегать.
Миновал несколько небольших безлюдных поселений. Растрескавшаяся от засухи земля выгоревших огородов гулко гремела под ногами. Никто не вышел с руганью на незнакомца, топчущего чужую собственность. Низкие сараюшки чернели пустыми внутренностями через распахнутые настежь воротины, сканер показывал отсутствие в них всякой живности. Даже мышей нет. И очень мало живых людей, сидящих в своих домишках без движения. А безжизненных хватает… Поспешил поскорее миновать это тоскливое место, и вторую встреченную такую же деревню обходил по большой дуге, стараясь не вглядываться в то, что показывает мне равнодушный сканер. И отключать его страшно, поэтому лучше не присматриваться.
Почему здесь такой голод? Ведь в той местности, откуда я попал в пещеру, всё было по-другому? И люди там выглядели сытыми и довольными? Это куда же я вышел? Как жалко оставшейся в монастыре карты. И денег. И оружия. И припасов. Всё там осталось. Придётся начинать всё сначала. Хорошо хоть камни-кристаллы с собой.
Ближе к побережью начал забирать к востоку, уходя от гор и ориентируясь по солнцу. Идти стало легче, высокие деревья давали хоть какую-то тень. А сам морской берег встретил негостеприимно – оказался абсолютно чистым, словно вылизанным. Даже клочка морской водоросли не увидел, и не только на берегу, но и в воде. Не говоря о ракушках и рыбе. Мальков видел, но попробуй их поймай без ничего. Магией в воду бить? Пока до такого ещё не дошёл. Попробую пройти дальше, может, что и найду.
К вечеру остановился в зарослях кустарника недалеко от берега. Весь пройденный путь одарил несколькими водорослями, которые я выглядел и выловил в мелком прибое, и одной полудохлой рыбиной, бултыхающейся у самого берега. Слазил за ней, опасности в воде не видел, сканер исправно работал. Понюхал, вроде запаха нет. Съем. Единственная отрада, так это отсутствие проблем с энергией, есть где пополнить запас.
На следующий день встретил рыбаков. В полукруглой бухточке на прозрачной неподвижной воде, словно в воздухе, висела небольшая деревянная лодочка с двумя гребцами. Штиль, даже волна на песок не накатывает. Воздух замер в своей полной неподвижности. Что-то не нравится мне такая погода, как бы бури не было.
Рыбаки на моё появление никак не среагировали, так и сидели, уставившись в воду. И я не стал задерживаться и привлекать к себе их внимание. Потому что к берегу они всё равно не подойдут, нечего им здесь делать, явно они из другого места приплыли. Здесь даже троп на берегу от моря нет.
Ещё через одну такую же бухточку встретил местных жителей, что-то добывающих на мелководье. Удалось кое-как с ними пообщаться и наконец-то понять, где приблизительно я оказался, упомянув известный мне город. Почему приблизительно? Да потому что расстояния указывались днями плавания на лодке, а направление взмахом руки – там! Заглянул в корзины, интересно же, что они добывают. Мелкие разноцветные ракушки, которые они вылавливают, разрывая пальцами ног песок под водой. Голод в провинции подтвердился. Засуха доконала, дождей давно не было…
Так что я иду в нужную мне сторону, с каждым днём всё дальше и дальше уходя от знакомых мест. Просить ничего не стал, им и так тяжко, потопал дальше.
А ночью разыгрался сильный шторм. Я ночевал в небольшой пещерке в скалах одного из многочисленных мысов. И мне очень повезло, что эта пещера оказалась расположена довольно высоко от поверхности воды, иначе огромными волнами её бы точно залило. Но и долетавших сюда брызг вполне хватало. Сильные порывы ветра задували их вовнутрь, дополнительно заливая пол потоками дождя. И выбраться не было никакой возможности. Слишком страшными казались волны, разбивающиеся подо мной о камни. Грохот стоял оглушающий, скала даже вздрагивала подо мной от бешеного напора пенящейся морской воды. На море смотреть было страшно. Круговерть волн впереди водила смертельный хоровод под яркими вспышками многочисленных молний и забивающего уши рёва ветра. Так что шторм я переждал, сидя в луже солёной воды. Под утро забылся в коротком сне и проснулся от громких азартных криков снаружи. Подскочил, испугавшись, не меня ли ловят? Долбанулся головой о низкий каменный свод, хрустнула шея, я выругался и сразу же успокоился. Сигналка же молчит, молнии я с неё снял, когда к людям вышел. А на сканере никаких поводов для тревоги не вижу, всё спокойно. Есть движение на берегу, но оно никаким боком ко мне не относится. Выглянул, рассмотрел, чем это там народ занимается, и совсем успокоился.
Штормом выбросило на песок достаточно еды для местных жителей, вот они и обшаривают побережье. А радуются, потому что к берегу высокой волной прибило изломанную тушу мёртвого морского крокодила. Пока они пробуют выволочь его из воды, я потихоньку спустился вниз и поспешил уйти за мыс, нечего лишний раз на глаза людям попадаться. Что кто-то расскажет обо мне властям, я почти не опасался. Ну, какой чиновник сунется в голодающую деревню? Что ему, жить надоело, что ли? Брать сейчас здесь нечего, а получить можно много – до полной потери жизни от озверевшего населения. И старостам пока не до меня, других забот по горло.
Скрывшись от посторонних глаз, подхватил облепленную влажным песком одну ракушку, другую, выдернул из спутанного мокрого клубка широкую ленту толстой мясистой ламинарии, откусил кусок, с хрустом прожевал. Оголодавший организм потребовал ещё, пришлось пойти у него на поводу – нашёл в камнях и распотрошил пару морских ежей, запил водой, расковырял ракушки. Набил заодно свою сумку, сожалея, что она такая маленькая. Проглоченной еды хватило ненадолго, буквально почти сразу же желудок взбунтовался, требуя очередную порцию. Пришлось опять искать подходящую добычу. Хорошо, что икра морских ежей в любом виде съедобна, а мясо раковин идёт на ура. Отварить, конечно, было бы лучше, но так даже вкуснее. В небольших лужах, оставшихся после ушедшего шторма в тех же камнях, выловил несколько рыбин, с трудом запихнул в сумку. Чуть позже их съем.
Уходить с берега не хотелось, по нему и идти легко, и еду можно найти. Песок ещё влажный, плотный, держит отлично, ноги не проваливаются, позади остаются лишь небольшие ямки. Но уходить надо, всё больше народу сюда стремится за добычей, сканер это хорошо показывает. Пока удаётся избегать нежелательных встреч, но людей скоро набежит ещё больше и всё-таки придётся уходить в берег.
Совсем уже собрался поворачивать к колючим зарослям шиповника, с которого давно ободрали все плоды, как заметил невдалеке под водой тёмный контур затопленной лодки. Ноги сами понесли к находке.
Прыгнул с разбега в мутную воду, благо неглубоко, всего по пояс, потянул на себя скользкий деревянный борт. Неожиданно легко тот поддался, пошёл вперёд. Лодка зашуршала днищем по песку, высунула острый скользкий нос из волн. Обошёл её по кругу, стараясь разглядеть через взбаламученную воду, цела ли она. Вроде бы всё в порядке. Песка нанесло, но больших дырок не вижу. Правда, мне и маленькой хватит. А как было бы хорошо, если бы она оказалась целой.
Вытянул её на берег, насколько хватило сил, подождал, пока стечёт лишнее, попытался приподнять борт – не хватило сил. Начал раскачивать, выплёскивая воду. С трудом, но справился, перевернул вверх днищем, осмотрел со всех сторон. Повезло, что тут скажешь. Совсем целая, не побилась о камни. Ну да, её же на песок выбросило, а не на скалы, так бы уже и щепок не осталось. Снова перевернул, начал смотреть, что внутри. А ничего, пусто. Надеялся, что в носовом и кормовом рундуках хоть что-то найдётся, но там лишь песок. Ладно, совсем обнаглел, и этому подарку радоваться нужно. Осталось лишь что-то вместо вёсел придумать и можно отчаливать. А то набежит сейчас желающих…
Пусть пока немного просохнет под солнцем, а я до ближайших деревьев добегу, присмотрю подходящие жердины. И отходить не хочется, вдруг кто объявится? Пересилив себя, бросился к ближайшим кустам, постоянно оглядываясь вокруг. Сканер работает, никого не показывает, а всё равно опаска берёт, глазами-то посмотреть оно надёжнее будет.
Поблизости ничего не нахожу, удовольствуюсь подобранной небольшой дубиной длиной с мой рост и толщиной с руку и возвращаюсь назад, нет у меня желания выпускать лодку из виду, шарясь по лесу. Лучше я потихоньку пойду вдоль берега, отталкиваясь и подгребая этим дрыном, а там обязательно найду что-то подходящее. Ну не может такого быть, чтобы штормом на берег не выкинуло какого-нибудь плавника. Опасаюсь ли я морских обитателей? Конечно, опасаюсь. Но за последнее время я на них достаточно насмотрелся и как-то немного привык. Вдобавок и местные рыбаки ничего не боятся, свободно рыбачат. Значит, не всё так страшно. Можно рискнуть. В конце концов, маг я или так – погулять вышел?
Первое время опасался протечек, а потом осмелел, убедившись в целостности деревянного корпуса, и пошёл напрямую на острый очередной мысок, выгребая поочерёдно с каждого борта своей дубиной. Занятие ещё то, да что остаётся делать? Спасает только то, что ветра нет и течений.
Камни обошёл по широкой дуге, опасаясь за свою посудину. Из этого дрына можно было неплохую мачту соорудить, если бы сообразил прихватить из давешней деревеньки какую-нибудь циновку. Их на покосившемся плетне много болталось. Показалось зазорным красть чужое, хоть и явно бесхозное имущество. Это я таким образом пытаюсь свою лень оправдать. Мне просто тогда не хотелось лишнюю тяжесть нести.
Внимательно осматривал берег и ничего подходящего для моей лодки не замечал. Придётся довольствоваться тем, что есть. Впрочем, появившаяся на сканере очередная рыбацкая деревушка позволяла надеяться, что может удастся вскоре разжиться чем-нибудь, более подходящим для гребли. Всё-таки морской путь для меня сейчас более предпочтителен, чем сухопутный, тем более в условиях такого голода в этой провинции. Уж море-то всегда прокормит…
Намахался я своим примитивным шестом от души, взмок, словно искупался. Остановился в паре метров от берега, руки уже не мог поднять. Нет, надо с местными договариваться насчёт нормальных вёсел, есть же у них лодки, значит, и всё остальное есть. А что предложить взамен, разберёмся. Немного денег на крайний случай имеется.
Выпрыгнул в воду, умылся. Почувствовал на губах свой пот. Странно, он у меня значительно солонее морской воды.
Потянул лодку на песок, вытянул, сколько хватило сил. Постоял, отдышался, подумал, обошёл её с кормы и подтолкнул ещё, не помешает.
И пошёл навстречу внимательно рассматривающим меня немногочисленным местным жителям. А сколько их может быть в пяти небольших домишках, стоящих на самой кромке леса? Как их в шторм не смывает? Далеко, наверное, волна не доходит.
Встретили меня настороженно, удивлённо всматриваясь в лицо. Ещё бы, вблизи я совсем на местного не похож. Опять же очень удивились моему способу передвижения. В гости не приглашали, да я и не настаивал, пока осмотрелся с помощью сканера. В одном из домишек заметил неподвижного ребёнка с переломанными ногами. И нехорошие переломы, уже началось заражение. Пропадёт малец. Впрочем, ему и так здесь не жить. Кому такой калека нужен будет?
Оборвав разговор, направился к домику, по пути отмахнувшись от засуетившихся вокруг рыбаков.
Откинув входной полог циновки, замер на пороге земляного пола, привыкая к полусумраку, высматривая мальчишку. Характерный запах нагноения ударил в нос. Понятно. Шагнул вперёд, присел к находящемуся в беспамятстве тощему тельцу, положил руку ему на ноги, прикрыл глаза, сосредоточился.
Так. Можно поправить. Только надо кости сначала правильно сложить, а то потом останутся кривыми, будет не благодарить, а ругать. Оно мне надо?
Осмотрелся. Ничего подходящего не увидел. Обернулся к набившимся следом за мной в хижину людям, попросил принести нужное. С каждым разом я всё лучше и лучше говорил на этом диалекте. Даже сам себе начал удивляться. Как тяжело мне этот язык давался в самом начале и как он легко усваивался теперь!
Принесли дощечки, верёвку. Попросил помощи. Пацанёнок так и лежал без сознания, с сипом втягивая воздух ссохшимися потрескавшимися губами. Худющая грудь с торчащим забором тонких рёбрышек медленно поднималась и так же медленно опадала. Приступим. Сканер показывает, как нужно совместить кости, осколков не вижу, а дощечки зафиксируют перелом от смещения. Готово. Теперь главное. Вздохнув, сосредоточиваюсь и начинаю вливать в измученный организм энергию исцеления, выравниваю поле маленького больного, заставляю сращиваться изломанные кости, восстанавливать потерянные силы. Где-то далеко услышал удивлённый гомон, резко оборвавшийся, как только я открыл глаза. Посмотрел на ноги мальца, дощечки можно снимать. А ему лучше немного поспать, пока еду принесут. Теперь потребуется восстанавливать собственные силы организма. Мои уже не помогут, да и своё дело я сделал. А то, что в деревне критичных проблем с продовольствием нет, это я понял сразу, когда лица жителей увидел. Не так страшно они измождены, как встреченные раньше люди на берегу.
Развернулся к выходу, хижина разом опустела, люди выскочили на улицу и затихли. Стоят полукругом у входа. Агрессии не вижу, не побьют. Шучу.
С местными я обо всём договорился. И даже платы не понадобилось. Настолько все были поражены. Отвыкли люди от магии, а тем более, если эта магия на их благо направлена. Заодно и ещё подлечил кое-кого от застарелых болячек. Мне не трудно, а отдача ощутимая. Мою лодку удалось обменять на почти такую же, только с вёслами и парусом. Продукты не просил, надо же и совесть иметь, а вот рыболовную снасть, одну, взял. Может, и пригодится. Распрощался с рыбаками и оттолкнулся от берега. То есть меня оттолкнули и ещё долго махали руками, пока я не скрылся за очередным скалистым мысом. Так и пойду вдоль берега. Ещё несколько дней такого путешествия, и будет первый крупный город. Надеюсь, там меня никто не караулит? Впрочем, надежда слабая. Да что там слабая, нет её совсем. Наверняка по всей стране разосланы мои приметы. Поэтому в город буду пробираться под покровом ночи. Нужна мне новая одежда и обувь и другое транспортное средство. Больше и надёжнее этого нынешнего. Потому что дорога у меня впереди дальняя и трудная. И как я все это добуду, даже голову не ломаю. Добуду.
Возможность по воздуху выбраться даже не рассматриваю. Не дадут. Если только получится найти такой же маленький дирижабль-яхту, что недавно потерял. Но это вряд ли, не может так два раза подряд повезти. И денег на покупку нет… Накатившаяся досада заставила скрипнуть зубами. Эх вы, монахи… Сами себя перехитрили, и при всей своей хитрости не смогли уберечься от разгрома. И ладно бы только сами проиграли, а меня зачем за собой потащили? Впрочем, всё это уже давно прошло, забыли.
Плавание проходило тихо и спокойно. Слабый ветерок изредка помогал отдохнуть и расслабиться от монотонной работы вёслами. Впрочем, я никуда не спешил. В столице подождут. Если нет, значит, не судьба. Зато здесь с каждым новым прожитым днём у меня появляется всё больше шансов, что поиски меня отойдут на задний план.
Опасался пиратов и работорговцев, но повезло. Моя одинокая лодочка не привлекла к себе ничьего пристального внимания и вскоре полностью затерялась среди многочисленных таких же. А рассматривать каждого сидящего в них никому не было нужно. Так я всё ближе подплывал к новому большому городу-порту. Скоро снова придётся переходить на ночной образ жизни. Только так можно будет подольше оставаться незамеченным. Получится ли? Буду к этому стремиться.

Глава 11

К моему большому облегчённому разочарованию или разочарованному облегчению, кому как больше нравится, над городом и в городе не заметил ни малейших следов воздушного сообщения. И сам городишко весьма невелик по своим размерам и соответственно статусу и значимости. И это радует, для меня здесь будет безопасно, но в то же время здесь все друг друга наверняка знают и к новому лицу, да ещё такому, будут приглядываться. Да и ладно!
Покрутившись в порту, продавать свою лодку со всем невеликим снаряжением пока не стал. Выручить за неё смогу немного, а мне на первое время денег хватит. Я не собираюсь задерживаться в этом месте надолго. Зато появился прекрасный повод пошляться по пристани и присмотреть подходящее моим целям судно, якобы интересуясь покупкой. Мол, надо менять транспорт. Не каждое из них продаётся, но я-то знаю, что просто надо предложить реальную цену и чуть больше. И продадут, какой дурак мимо заработка пройдет. Другое дело, что я ничего покупать не собираюсь, нет нужного количества денег, но об этом-то никто не знает. На мой непрезентабельный вид косятся, да ничего не говорят. Мало ли какие у меня могут быть причуды? Поэтому первый день поисков посвятил расспросам и разговорам. Больше всего меня интересовали суда и капитаны, занимающиеся грязными делишками. Должны быть такие – не может по-другому быть. Только выспрашивать приходилось очень осторожно. Так вот просто не подойдёшь и не спросишь – кто тут у вас контрабандист или работорговец, не поймут. Или, наоборот, поймут очень правильно, и придётся мне раньше времени себя засветить. Так что походил по порту, поговорил с разными людьми. Где-то со мной отказывались общаться, а где-то смог получить некоторую косвенную информацию. Завтра продолжу.
Первым делом поменял одёжку и обувь, но всё равно в глазах местного населения выглядел небогато. Для этого нужно было отрастить себе хотя бы небольшое брюхо и окружить себя каким-то числом слуг. Вот тогда бы ко мне отнеслись с должным уважением. Как же, большой господин шествует.
А вот в местные мыльни выбраться не рискнул, за своё небогатое имущество опасался. Приходилось самым внимательным образом следить за целостностью своей сумки и её содержимого. Казалось, внимание всех воришек было приковано только ко мне. На местном рынке табунком ходили чуть поодаль, караулили мой малейший промах. И в гостиничку заселяться не рискнул, стоило только зайти внутрь здания с соответствующей вывеской над входом и втянуть носом местные ароматы. Опять же тараканы… Хоть в порт возвращайся и в лодке ночуй. Так бы и сделал, но очень уж хотелось в обычной ванне помыться. В конечном итоге нашёл устраивающий меня приют, но это ощутимо ударило по кошельку. С такими расходами я в этом городе надолго не задержусь. Ещё и есть что-то нужно, хотя бы пару раз в день.
Ночевал плохо, отмытое тело чесалось, влажные простыни прилипали к телу. С трудом заснул из-за постоянного шума, громких разговоров на улице. Полное ощущение, что комнатка вообще без стен и лежу я под открытым воздухом. Зато без тараканов. Встал, умылся, позавтракал и ушёл. Больше я сюда не вернусь, измучился за ночь. Я лучше где-нибудь за городом лагерь устрою. Ванну принял, успокоился, что ещё нужно для счастья?
Этот день оказался для меня удачным, я нашёл подходящее для моих планов судно. Небольшая грязная джонка приткнулась в неприметном уголке порта, словно скрывала свои тёмные делишки. Сканером просветил джонку. Работорговец. Замызганный трюм на узкие каморки деревянными решётками разделён. И, судя по осторожным недомолвкам местных портовых бичей, это именно то, что я искал. Теперь осталось устроить небольшое представление для команды и достоверно сыграть простачка, чтобы попасть на борт.
Сначала в портовой забегаловке познакомился с двумя матросами с интересующей меня посудины, угостил их дешёвым местным пойлом, позвенел неаккуратно вроде бы деньгами в карманах, привлекая чужое пристальное внимание. Зафиксировал вспыхнувшие алчным блеском затуманенные глаза новых знакомых и как бы между прочим обмолвился, что мне надо добраться на один из удалённых островов, а на лодке быстро не получается. Плыву издалека, вёслами намахался до такой степени, что прямо руки отваливаются, а ветер не всегда попутный. Отдохну в порту денёк-другой и дальше отправлюсь.
Оговорка сработала, приятели о чём-то зашептались и предложили мне поговорить с их капитаном. Отличный парень, этот их капитан! Наверняка даст добро взять меня на борт. Ведь они как раз и пойдут в ту сторону и как раз завтра. Свои дела в порту они уже закончили.
Какие интересные матросики, за капитана решения принимают.
Но виду не подал, я же простаком притворяюсь. Поэтому с жаром ухватился за это предложение, вцепился руками и зубами, с удовольствием наблюдая, как расслабились довольные морячки, удовлетворённо запереглядывались. Ещё бы, как я их понимаю. Рыбка заглотила крючок, можно подсекать. Скоро будет знатная добыча. И новый раб, и лодка, и кое-какие монеты у него в карманах. А может, и ещё чем поживятся…
Мой план и замыслы морячков сработали полностью. Капитан для вида посопротивлялся, набивая себе цену, но эту игру мне даже раскусывать не потребовалось. Для чего мои знакомцы сначала меня у трапа оставили, а сами поднялись на борт? Конечно, только для того, чтобы ввести в курс дела своего начальника и согласовать размеры причитающейся доли.
Даже не пришлось новые способности применять. Настолько понятна была их примитивная игра.
Мне даже помогли перегнать под борт этого судна свою лодку. Крепко её привязали за кормой и сразу же отчалили. Я даже растерялся от такой спешки. Это что, я так дорого стою? Сколько же за меня они собираются денег получить? Может, самому себя продать и таким образом заработать?
До темноты оставалось недолго, меня даже не стали определять на ночлег в какую-нибудь каютку или давать место в трюме. Наверное, чтобы не понял, для каких целей служит это судно. На сканере ведь чётко видел внизу маленькие клетушки для рабов. Надеюсь, они так и будут пустовать. Определили мне место для ночлега на палубе под открытым небом. Рядом с мачтой. Бросили тонкую циновку, и достаточно. Смотрю, отношение ко мне потихоньку меняется. Успокоились, поняли, что никуда я не денусь, можно в великой дружбе больше не притворяться. Уже, похоже, и барыши поделили за мою тушку.
Зону срабатывания сигналки ограничил палубой, где мне якобы предстояло провести эту ночь. Ведь завтра мы уже должны были прийти на интересующий меня остров. Значит, скоро нападут.
Я долго расспрашивал местных о наиболее распространённых маршрутах мореплавания в этом районе, куда именно предпочитают ходить капитаны, на какие острова. Понятно, что такие секреты мне никто рассказывать не собирался, но способности мои тогда на что? Иногда удавалось подсмотреть проскакиваемые в этот момент у собеседника в голове картинки, получить хоть какое-то представление о местной обстановке. Не всегда это срабатывало, но с каждой новой попыткой получалось всё лучше и лучше.
Лежал на циновке под звёздным небом, вслушивался в плеск волн, тихий шёпот моря. Поскрипывал умиротворённо кораблик, навевая сладкий сон. И как бы ни хотелось заснуть, яркие эмоции и намерения команды не давали этого сделать. Они тоже нетерпеливо ожидали моего сна. Вот сейчас и начнётся!
Тихо уколола тревогой сигналка – крадутся, радуются близкой и доверчивой, так быстро уснувшей добыче. Наряду с радостью проскальзывает и жёсткое злорадство. Сколько разноцветных эмоций! Вроде бы вся команда на палубе? Ну, да – каждому хочется меня по рёбрам пнуть, предвкушение от этого так и захлёстывает работорговцев. Сейчас я вас огорчу.
Взлетевший над палубой яркий светляк залил кораблик призрачным бледным светом. Замерли протянутые ко мне грязные руки, остановились в полуметре. Что, не ожидали? Куда это вы уставились? Чем это вас так светляк заинтересовал, что глаз с него не сводите и челюсти отвесили? Раньше подобного не видели, что ли? Откатился с циновки за мачту, вскочил на ноги, засверкала в руках шаровая молния, затрещала разрядами, ощетинилась острыми иглами коротких молний.
Только дробный топот сапог раздался. И опустела палуба. Я даже глазам не поверил, так быстро они исчезли. Тишина вокруг. Отвёл в сторону руку с молнией, чтобы перед глазами не сверкала, осмотрелся. Никого. Сканер? На корабле пусто, живых нет. За борт от страха попрыгали, что ли? Я, конечно, знал, что магов тут очень боятся. Но чтобы так, до такой степени? Они от страха за борт повыпрыгивали. Да и ладно, морские твари вам в помощь.
Кораблик потихоньку по волнам чапает, штурвал они закрепили, ветерок ровный, с курса не сносит. Покоя что-то не даёт, тревожит. Оглянулся за корму – ничего не видно. Увеличил зону охвата сканера…
Как же я про свою лодку забыл? Так резво удравшая команда в неё забралась, обрезала канат и сейчас быстро удирала в противоположную от меня сторону. Добить, что ли? Задумчиво покрутил в руке шарик потрескивающей молнии и погасил его. Не такой уж я и кровожадный. Пусть уходят. Повезёт и не сожрёт их никто, то к утру до берега доберутся. А я буду держать курс на восток.
Ночью убирать парус не стал, сканер на полную работает, все острова вокруг показывает, можно спокойно идти дальше. Сигналка настроена, если что – оповестит об опасности.
Утром прошёл траверзом большой остров, который так помог мне в моих планах. Причаливать к нему не стал, не стоит рисковать. Так и уплыл дальше. Правда, перед этим сообразил проверить запасы провизии, воды. Увиденное обрадовало, сразу ухватил кольцо копчёной колбасы, кусок лепёшки – голодный желудок потребовал, и я никак не смог ему отказать. Их мне надолго хватит. Проблема только в том, сколько я смогу выдержать в одиночку? И справлюсь ли с судном при перемене ветра? А если шторм налетит? Ладно, что гадать и бояться заранее? Ещё же ничего опасного не произошло. Вот когда припрёт, тогда и подумаю, смогу ли справиться с ситуацией, или нужно удирать и начинать трястись от страха.
На третий день безоблачного спокойного плавания тревожное срабатывание сигналки заставило подняться на палубу. Сканер высветил слишком много засветок впереди. Корабли? А не по мою ли это душу такая торжественная встреча организована? Оглянулся назад, недавно только небольшой лесистый островок прошёл, что если туда вернуться? Принимать бой на воде как-то не хочется. Мало ли какая случайность? Останусь без корабля, а глубины я немного боюсь, насмотрелся на разнообразных представителей морского мира. Лучше уж на твёрдой земле сражаться. А что без сражения не обойтись, это уже становится понятно. Плен и рабство меня не устраивает. Не надо забывать, что за мной стоит…
Широким фронтом выстроились встречные суда, дымят трубами, ко мне идут. Заметили.
Убрал парус, потянув за нужную верёвку, упало на палубу тяжёлое полотно. Не до него пока. Крутнул штурвал – судёнышко накренилось, выписывая полукруг. Нырнул в машинное отделение, запустил двигатель. Хорошо, что он тут простым нажатием кнопки запускается. Добавил оборотов, выскочил наверх, метнулся к штурвалу, выровнял кораблик. Смотреть на противника не потребовалось, я и так прекрасно знал, где они.
Сколько мне до островка идти? Часок, другой? Успею, или они раньше догонят? Как-то слишком быстро разрыв между нами сокращается. У меня двигатель на пределе сил тарахтит. Слабенький он у контрабандистов. Вроде бы дело прибыльное, а на моторе сэкономили. Жлобы. И накопитель энергии слабенький, как бы подпитывать не пришлось с таким-то расходом? Ладно, посмотрим.
Хоть сканер и показывает, где находится противник, а всё равно тянет обернуться, посмотреть на погоню своими глазами. Они начали в стороны расходиться. Охватывают, в клещи берут. Эх, ещё бы немного продержаться, уже чётко деревья различаю на берегу.
Самое ближнее ко мне судно пыхнуло белым дымом, долетел звук пушечного выстрела. Снаряд упал далеко за кормой, подняв высокий столб пенной воды. Недолёт. Есть ещё времечко, есть.
К острову прямо подходить не стал, пошёл к одному из остроконечных мысов. Зайду за него, быстро причалю, может быть, получится сохранить кораблик. И у меня там появится возможность для манёвра. Честно говоря, было очень жаль моего судёнышка. Ну почему у меня всегда так. Только обзаведусь транспортом, и сразу же приходится с ним расставаться? Не везёт, одно слово.
Ещё один выстрел, снаряд с шорохом упал метрах в ста за кормой. Поёжился от пробежавших по позвоночнику мурашек. Что-то страшно становится. Пугают? Посмотрим.
Вот и скалистый мыс. Обогнул его и сразу же направил корабль в глубь небольшой песчаной бухты, густо заросшей растительностью. Метнулся вниз, заглушил двигатель. Успел выскочить на палубу, когда корабль заскрипел песком под днищем. Удержался на ногах от сильного толчка, побежал на нос, на всякий случай убрал стопор с якорного каната и вслед за булькнувшим якорем прыгнул в накатывающую на берег волну. Вынырнул на поверхность, открыл глаза. Так вместе с волной и долетел до близкого песчаного берега. Дальше пришлось постараться. Волна, так быстро доставившая меня к суше, не собиралась отпускать и настойчиво тянула за собой обратно в море. Пришлось упереться. Выбрел на песок, побежал к скалам, махом взлетел на скальный выступ по крутому заросшему склону. И отпрянул, присел от неожиданности. Очень уж близко от острова оказались вражеские суда. Догнали. Почти. Сверху мне всё хорошо видно.
Зря я так сразу выскочил на гребень. Заметили меня. Потому что ветер донёс с кораблей противника радостный вопль.
И сразу же стало понятно, что никому я в заложниках не нужен, никто не собирается брать меня в плен. Повезло мне, что артиллеристы на кораблях промазали. Или волна помогла. Содрогнулась скала подо мной от попадания нескольких снарядов, брызнули вверх осколки, заставив меня убраться подальше, скатиться немного вниз по склону.
Отбежал по склону в сторону, поднялся повыше, осторожно высунул голову и тут же спрятался. Увиденное совсем не понравилось. В мою сторону летел веер огненных шаров. И ладно бы с одного корабля, так нет, с нескольких. Спустился чуть вниз, сформировал над головой воздушную линзу, всё какая-то защита будет, влил в неё энергии до отказа. Сканер заставил оглянуться назад, на бухту. Как раз первое судно из-за мыса вынырнуло. Ждать не стал, ударил сразу. Воздушный кулак впечатался в борт корабля, брызнули вверх деревянные обломки, резко хлобыстнула по воде обломанная мачта. От удара судно откинуло, наклонило на правый борт, показав разбитый огромным проломом левый. Качнулось назад, встало на ровный киль. В пробоину хлынула вода, и за секунды на поверхности остались лишь плавающие обломки и редкие головы спасшихся моряков.
А у меня над головой творилось непонятно что. Разрывы снарядов перемежались огненным вихрем магических ударов. Однако. Спустился ещё ниже, так, на всякий случай. Как теперь сражаться? Из-за горы не получится атаковать, нужна прямая видимость. Придётся подлавливать их на выходе из-за мыса или самому вылезать наверх. Но как-то не особо хочется, потому что слишком там жарко.
Не получится подлавливать. Судьбу ушедшего на дно корабля никто не захотел повторять. От злости ударил кулаком по траве. Сканер чётко показал, как мои противники развернулись к берегу. Если успеют высадиться, я с ними намучаюсь. И огнестрел в бою против магов рулит. Пристрелят меня издалека. Нельзя этого допустить! Жить-то хочется!
Если не достать до них прямой атакой, то можно попробовать сделать так. Вытянул вперёд руки, закрутил небольшой смерч, отправил в сторону подходящих к берегу кораблей, начал вливать в него энергию, как только убедился, что он идёт туда, куда нужно.
Ноги не выдержали, упал на колени от сильного напряжения, продолжая вливать энергию в смерч. Побледневшая картинка сканера показывала что-то невообразимое. Чёрный от ревущего водоворота засасываемой воды смерч навалился на замершие, казалось, неподвижно корабли. Коснулся одного, проскочил через вихрь взметнувшихся вверх обломков, скачком прыгнул к другому, сыто выдохнул завертевшимися по восходящей спирали останками, качнулся к следующему. Сжав зубы, направлял его движение от одного корабля к другому. В голове заломило от страшной нагрузки, рёв смерча грохотал в ушах, воздушные вихри даже ко мне на склон долетали. Увидел гнущиеся под напором ветра деревья, стену летящих оборванных листьев и травы. Оборвал подпитку энергией, даже больно в груди стало. Отбросило назад, покатился по склону вниз, с трудом остановился, обдирая в кровь ладони, цепляясь за кустарник и разросшиеся паутины лиан и ползучих вьюнков. Начал карабкаться вверх, вылез на вспаханный взрывами каменный гребень. Удивился полному отсутствию на нём земли и растительности. Или мои противники постарались, или смерч.
Ничего не видно, впереди сплошная серая пелена из кружащихся, падающих сверху обломков кораблей, деревьев, листьев и земли с водой. Потянулся к продолжавшему бушевать смерчу, втянул в себя его энергию, оборвал контакт. Осмотрелся сканером. Ни одного противника не осталось. Присел. Подрагивающие от страшного напряжения ноги не держали.
Смотрел вниз на постепенно успокаивающееся море, на очищающееся от хлама синее небо, на проглянувшее солнце. Встряхнулся. Ничего ещё не закончилось. Кто-то наверняка выжил. Сканер мне в помощь.
Там, где прошёлся мой смерч, живых не обнаружил, а вот с первого разбитого корабля есть несколько засветок. К берегу подплывают. Да тут плыть меньше сотни метров… Так быстро бой закончился? С боем потом буду разбираться, а пока надо поспешить вниз, встретить нежданных гостей да тщательно их расспросить. Кто такие, почему меня ждали, кто навёл? Понимаю, что на все вопросы ответы могу и не получить, но постараться надо.
К самой кромке прибоя подходить не стал, остановился в десятке шагов. За это время полностью пришёл в себя, перестали подрагивать ноги и руки. Радовало, что энергию не пришлось тратить полностью, неплохой запас ещё остался. Пропала сосущая пустота в груди. На всякий случай скастовал перед собой плотную воздушную стену. Кто его знает, этих выбирающихся из воды людей? Ещё пока подплывали, я постарался проникнуть в голову каждому, прочитать эмоции и чувства. Ощутил сильный страх и боязнь за свою жизнь. Поговорим?
Как всегда, самыми крепкими оказались простые матросы. Именно они и смогли выжить, а вся командная верхушка вместе с магами не выплыла. Слишком сильным оказался мой удар воздушным кулаком. Ну да, я же бил со всей дури! Но всё равно кое-что они знали. Слышали, видели, не дураки же, в конце-то концов. Мои домыслы оказались правильными.
Стою на берегу, передо мной небольшая кучка выживших. И что теперь с ними делать? Есть ли смысл сейчас в смерти простых людей, матросов? Да пусть живут. Только помогут мне кораблик с мели снять. Бросились со всем рвением и старанием и буквально на руках вынесли его на чистую воду. Пока я не взобрался на борт и не запустил машину, так и удерживали его в полосе небольшого прибоя, не давая волнам выпихнуть судно на мель. Включил задний ход, отошёл от берега, развернулся, распихивая носом кораблика плавающий в бухточке многочисленный хлам, обошёл мыс и встал на прежний курс, обходя по плавной дуге место побоища. Не хотелось пробить днище о какой-нибудь плавающий крупный обломок. А их тут хватало. Как хватало и появившихся со всех сторон острозубых и всегда голодных санитаров моря. Острые треугольные плавники выскакивали из воды, чертили волны ровными линиями и скрывались в успокоившейся волнистой глади. Как будто ничего и не было – ни кораблей, ни смерча. Обходил обломки и горевал по безвозвратно потерянным сокровищам. Это же сколько нужных мне вещей на дно отправилось? А денег сколько утонуло? Мне бы их надолго хватило!
Скоро обломки остались далеко позади, остров за кормой превратился в зелёный треугольник, а потом и вообще скрылся в белой пене облаков. Это из-за моего смерча они появились? Похоже на то.
А я не спеша шёл дальше. Машину давно заглушил, нечего зря энергию расходовать, когда в корму дует ровный попутный ветерок. Единственное, что огорчало, так это то, что пришлось помучиться с поднятием паруса. Одному это очень тяжко, пришлось задействовать смекалку и применять магию. А иначе не получилось бы.
Уходить придётся к северу, поближе к земле, потому что моя торжественная встреча была организована правительством из собранных наспех с близлежащих островов разнокалиберных военных судов. Потому и скорость у них была значительно больше, чем у всех встреченных мною ранее простых гражданских кораблей. До местной столицы остался день хода, если не поменяется ветер. И тут мне нужно хорошо подумать, что делать дальше. Ведь меня продолжают искать. Могут и дирижабли подключить и найти. Океан только кажется таким огромным. При желании и с помощью магии его можно обшарить. Сканер не только у меня одного есть.
Как меня нашли? Выпрыгнувшие за борт работорговцы всё-таки уцелели и смогли добраться до людей. А потом всё просто. Полетела в столицу весть о захваченном пришлым магом судне. Сложили мои поиски по ту сторону горного хребта и этот угон, сделали правильные выводы и, собрав на скорую руку кое-какой флот, отправили его с приказом задержать захваченное судно. То, что военные решили не связываться с захватом, а просто потопить опасного преступника, пусть так и остаётся на их совести. Выполнили бы приказ, остались бы живы. Может быть…
Сейчас наверняка готовится к выходу настоящий флот. И с ним мне нет никакого резона воевать. Сколько можно рисковать? Нагонят толпу магов, ударят со всех сторон. Кому-нибудь из них может и повезти. За всеми не услежу. Что делать?
Уходить дальше в океан? Именно этого от меня и будут ждать. Да и нечего мне там делать, против государства одному не сдюжить. Лучше я ближе к берегу пойду, продам по-быстрому свой корабль и проберусь в столицу. Там хоть наверняка все силы подняты по тревоге, но за всеми дырками всё равно не уследят. Проберусь в город, а там и к дирижаблям поближе. Хватит с меня моря, сколько можно в воде купаться. Пришедшая в голову только что мысль заставила улыбнуться. Только недавно уповал на море, отказывался от воздушных путешествий и уже передумал. Как быстро мнение меняется. И вообще, когда же я домой попаду? Кто бы знал, как мне надоело по чужим странам бродить!
Кораблик у меня купили быстро. Потому что продавал я его недорого, за ценой не стоял и торговаться не стал. Продал и продал. Уверен, что покупатель будет держать нашу сделку в тайне, промолчит только из страха лишиться успешной покупки. И завтра этого кораблика даже прежний хозяин не узнает, потому что облик его изменится. И, хочется надеяться, что к лучшему. Что минует его прежняя участь судна для работорговли. Впрочем, дальше уже не моё дело.
Моё – найти подходящий для дальнейшего пути транспорт. Паровик? Нет, не пойдёт. Слишком заметен буду. Надо что-то другое. Четвероногий? За ним ухаживать и следить необходимо. И кормить… Нет, не пойдёт. Пойду пешком. Так оно будет безопаснее. Кроме моей старой поясной сумки у меня за спиной плотно набитая котомка с провизией, одуряюще пахнущая копчёностями. С корабля я прихватил всё, что только смог унести. Имею в виду продукты и одежду. Оружию предпочёл небольшой котелок, кружку и чашку. Опять начинаю обрастать имуществом и путешествовать с комфортом. А оружие мне сейчас ни к чему. Нож на поясе есть и достаточно. В новой одежде меня издалека можно принять за местного. И широкополая шляпа достаточно скрывает лицо. Можно, конечно, воспользоваться камнем и сделаться невидимым, но пока рано. Когда будет опасность, тогда и придёт его время. Тут тоже с головой делать надо. А то идёшь по лесу, ветки качаются, а никого не видно. Подозрительно же. Или на дороге – вроде никого нет, а следы в пыли остаются.
В столицу буду пробираться по маленьким тропинкам, по основным дорогам наверняка заставы стоят.
Добирался несколько дней. Почему так долго? Во-первых, не особо и торопился. Шёл в своё удовольствие. Пока местность вокруг была безлюдной, наслаждался одиночеством, восстанавливал силы, отдыхал, постепенно подходя всё ближе и ближе к густонаселённым местам. Дальше пришлось пробираться в основном по ночам. Днём уж очень много вокруг народа шаталось. Даже в лесу спасения не было. Да и какой это лес? Скорее вылизанный парк с ровно выстриженной травкой, настолько её объели козы. Их небольшие группки встречались на каждом шагу, медленно переходили с одного места на другое под обязательным присмотром нескольких ребятишек. Частенько встречались и взрослые, собирающие хворост. То ещё занятие. Таких желающих много, а леса мало. Поэтому днём я ходить не рисковал, отсиживался где-нибудь в укромном месте, но и там приходилось держать ухо востро. Сигналка срабатывала почти постоянно, вынуждая находиться в напряжении круглые сутки. Приходилось иногда использовать невидимость. Пока меня никто не сумел заметить. Но с такой плотностью населения долго это не продлится, рано или поздно кому-нибудь на глаза попадусь. Лучше, конечно, позже, чем раньше…
В столицу вошёл просто, даже удивился. Ни кордонов, ни застав. Огородики сменились маленькими домиками, потянулись пыльные улочки, постепенно заменившиеся булыжными мостовыми. Город вырос в высоту, стал двухэтажным. Дальше я не рискнул идти, на первый раз достаточно. Надо подыскать место для ночлега. В гостиницу соваться – резона нет, там меня сразу поймают. Остаётся присмотреть себе частное жильё. Сниму какой-нибудь сарай, мне хватит. Так и сделал. С языком у меня давно проблем нет, единственное, так это разные диалекты, иной раз сильно отличающиеся друг от друга. Но мне как-то везло, пока меня все понимали, и я всех понимал.
Жильё снял, выбрав на улице чистенький аккуратный домик. Если сам дом такой, значит, и остальные строения в полном порядке будут. Но в сарай не пришлось заселяться. Меня пустили в полуподвальное помещение. Небольшая комнатка с отдельным входом и маленьким чистым окошечком. Небольшой столик приткнулся прямо к неширокому подоконнику, крепкая табуретка и узкий деревянный топчан. Чтобы попасть в комнату с улицы, нужно было обойти вокруг дома и выйти на задний двор. Хозяина не было, договариваться пришлось с хозяйкой. Увиденное меня полностью устроило, как устроила и цена за эту каморку. С такими расходами я тут могу полгода жить.
Продукты у меня подходили к концу, поэтому сразу решил вопрос и с питанием. Денег жалко, но это будет вернее, чем добывать пропитание самому. Договорился на завтрак и обед. Больше мне не надо, если буду выбираться в город, то только по вечерам, там и перекушу.
Закрыв за довольной хозяйкой низенькую дверь, улёгся на топчан и задумался о своих дальнейших действиях. Несколько дней мне тут можно жить спокойно, а дальше нужно будет перебираться в другое место. Потому что наверняка поползут по улице слухи обо мне, кто-то да проговорится. Те же хозяйкины дети. Их тут… даже не знаю сколько. Я только троих видел, да и то самых маленьких, не считая того, которого она за спиной носила. А, судя по болтающейся на верёвке сырой одёжке, тут и более старших хватает. Если она стиркой, конечно, не подрабатывает…
День, вернее, ночь мне потребовалась, чтобы найти воздушный порт. Вторая ночь – на разведку подходов к нему. Ещё через две я узнал расписание отправляющихся дирижаблей и пробрался на улетающий на рассвете континентальник. С моими способностями это оказалось не так и сложно. Змеиный камень сработал хорошо, меня даже местный сканер не смог засечь. И только не надо меня уверять, что невозможно спрятаться на дирижабле. Очень даже возможно. И для этого не нужно лезть ни в какой-то там багажный отсек, прятаться в чьей-нибудь каюте среди немногочисленных шкафов. Нет, гораздо проще оборудовать лёжку в технических помещениях, в каком-нибудь одном из многочисленных отсеков под нижней батарейной палубой. Даже просто залечь в штабеле плотного брезента. Для чего он тут? Не знаю, но когда обнаружил его, то сам удивился. Лезть в артиллерийские склады не рискнул, они обязательно тщательно проверяются перед вылетом и в полёте наверняка контролируются дежурной сменой. И наверх мне лучше не подниматься. В машинном отделении, конечно, тепло и сухо, но народу там будет… Поэтому лучше уж здесь. Перед вылетом включу невидимость на время осмотра. В полёте не замёрзну, устрою себе воздушную изолирующую подушку. Энергии мне хватит, об этом даже не задумываюсь. Еды припас в дорогу, осталось только дождаться утра.
Задумка моя оправдалась. Процедуру осмотра я вытерпел с трудом, очень уж она затянулась. Это всегда так, интересно, или только в связи с моими поисками? Когда зажужжали лебёдки, сматывая швартовы, и дирижабль вздохнул, плавно набирая высоту, я тоже обрадовался. Потому что о главном совсем не подумал. Пока не припёрло. А как мне в туалет ходить? И куда? Ладно по-маленькому. Можно и на пол, в неплотно закрытые щели створок под ногами.
Придётся терпеть, для чего поголодать несколько дней. Судя по расписанию, первая посадка ожидается через трое суток. Вторая, которая мне и нужна, ещё через двое. Выдержу? Обязан…
Эти три дня дались очень тяжко. Казалось бы, лежи себе на оборудованной лёжке, сопи в две дырочки в полное удовольствие. Как бы не так. Высоко и холодно, да ещё разрежение, воздуха не хватает, постоянно в ушах шумит. Пассажиров рунные контуры защищают, а мне пришлось самому выкручиваться. Ладно, от холода меня мои воздушные линзы спасали. Нет худа без добра. Пришлось в срочном порядке придумывать себе необходимую защиту, очень уж жить хотелось. Я-то полез в дирижабль в своей носимой одежде. То, что на мне и было, а тут такой холод оказался. Вот и пришлось срочно напрягать замерзающие мозги, отламывать сосульки с носа. Чуть не отморозил себе всё, что можно. Огня-то не намагичишь, сгорит всё в один миг. Но справился, создал себе что-то вроде замкнутой сферы. Её можно будет использовать и как магический щит. Давно надо было что-то подобное придумать. Почему мне говорили, что такое невозможно? Да наших знатоков засунуть в технический отсек дирижабля и поднять его повыше, вот тогда и посмотрим, возможно это или нет?
Одно плохо, приходилось оставлять маленькую брешь в этой защите, потому что воздух внутри быстро заканчивался. А с высотным разрежением ничего не получилось придумать. Теперь я понимаю, почему у всего экипажа в аварийном комплекте присутствуют баллон с кислородом и маска. Хорошо ещё, что дирижабли высоко не поднимаются, а то бы помер тут в расцвете лет. Поэтому первого приземления ожидал понятно с каким нетерпением. Посетила даже робкая трусливая мыслишка закончить это путешествие. Да пока боролся со своими желаниями, лежал себе расслабленно, наслаждаясь возможностью просто дышать и не замечать, что дышишь, не прикладывая к этому никаких усилий, короткая стоянка закончилась, и дирижабль ушёл в поднебесье. Ничего, два дня я ещё потерплю.

Глава 12

О, вроде бы моё добровольное заточение заканчивается! Дирижабль пошёл на снижение, значит, скоро я вылезу из своего воздушного кокона и покину наконец эту опостылевшую до зубовного скрежета железную коробчонку.
С понятным нетерпением и жадностью прилип к узкой щели между неплотно смыкающимися створками, увидел внизу маленькие домишки, чёткие квадратики и прямоугольники огородиков. Можно снимать силовой кокон. Он меня так выручил во время всего путешествия, без него я бы точно замёрз… или спалил к чертям этот огромный чемодан, в который занесла меня в очередной раз моя неуёмная авантюрная натура. Чтобы я ещё хоть раз… Стоп, это я уже слышал от себя самого совсем недавно. Поэтому лучше не зарекаться, кто его знает, как жизнь дальше сложится… Нет, всё-таки кислородное голодание благотворно действует на мои мозги, вон какие умные мысли появились. Впрочем, особого голодания я не заметил. Просто пришлось чуть чаще делать вдохи. Хватаешь воздух, словно рыба, выуженная из воды, а толку чуть. Это и было основной трудностью, но к этому быстро привык. Гораздо труднее было справиться с холодом. От дыхания изо рта вылетали белые облачка быстро замерзающего пара, прилипали к железу, и очень скоро вся внутренняя обшивка покрылась толстым пушистым слоем инея.
Сейчас, когда дирижабль заметно снизился и даже у меня в отсеке резко потеплело, этот иней начал усиленно таять. За воротник закапала-потекла ледяная водичка, пошёл натуральный дождик, пришлось снова укутываться в свой кокон, пережидая неожиданный водопад. К накопившемуся за время полёта раздражению прибавилось ещё и это. Оказавшееся последней каплей, переполнившей, казалось, бездонную чашу моего ангельского терпения.
Как только натянулись швартовочные якоря, фиксируя огромную тушу дирижабля около пассажирского терминала, я отщёлкнул задвижки створок и мокрым комом вывалился наружу. Изнутри это можно было свободно сделать при наличии любой железки, стоило только отжать ею тугие пружины защёлок. Нож подошёл в самый раз. Вот на такой ненадёжной конструкции я и провалялся столько дней. Страшно? Мне – нет! Я же говорю, что открыть изнутри их можно, только приложив определённое усилие и только с помощью инструмента. Поползайте с моё по корабельной свалке, ещё и не такому научитесь, и не к такому привыкнете.
М-да. Вывалился из люка, упал на четвереньки, сверху по хребтине получил свалившейся торбой. Как-то не додумал я этот момент, своими умениями залюбовался, вот и получил по заслугам. Хорошо, что она почти пустая стала за эти дни. От створок до земли метра полтора будет, именно по этой причине я сюда и смог забраться. Залезать было удобно, и падать невысоко. Никто меня пока не увидел, эти отсеки после приземления расположены гораздо ниже переходного пандуса. И ни выкидывающая трап палубная команда, ни довольные галдящие пассажиры наверху, чтоб они провалились, меня не заметили и не услышали. Это хорошо. Закрыв створки, прошёл вдоль бетонной коробки, заглянул за угол, хотя зачем туда заглядывать, если на сканере и так отлично видно, что там пока никого нет? Привычка, никак от неё не отделаюсь.
Теперь надо подождать, пока возбуждённая, гомонящая толпа повалит на выход из пассажирского терминала, смешаться с ними на лётном поле и выйти за пределы охраняемого периметра. Такая система везде работает одинаково, и у нас тоже. Вернусь, если не передумаю, конечно, возвращаться, и обязательно займусь этим вопросом безопасности воздушных перевозок. Почему раньше никому из бродяг в голову не пришёл такой оригинальный способ путешествий? Потому что хорошо охраняется сам вход на лётное поле? Не сказал бы, при желании можно и эту проблему обойти, как я обошёл. И платить никому не нужно. Вот только замёрзнуть наверху можно запросто…
Где там эти пассажиры? Сколько можно ждать? Они что, не понимают, что я почти пять дней в туалет не ходил? Мне уже невтерпёж. Хоть здесь располагайся. А, загомонили, пошли, вывалились плотной толпой, как будто куда-то опоздают – пора и мне выходить. Никто на меня никакого внимания не обратил. Сначала кое-кто, правда, в недоумении покосился на вынырнувшего из-за угла человека в измятой одежде, но почти сразу же о нём и забыл. Ну да, их сейчас переполняют восторги от долгожданного прибытия и закончившегося поднадоевшего путешествия. Да ещё и многочисленные встречающие за сетчатым забором отвлекают рассеянное внимание.
Надо было мне одежду-то перед выходом почистить. Как же я такой пустяк забыл?
Вот и долгожданный забор. Выскользнув из восторженной, радостно гомонящей толпы, я поспешил к небольшому лесу. Здесь лётное поле также расположено на самом краю этого приграничного городишки. Вот сейчас за угол высокой крепкой ограды заверну, и будет мне долгожданное счастье. А кто это меня там поджидает? Власти? Вроде бы не похоже. А-а, понятно, местная гопота поживиться имуществом богатого пассажира собирается… Укрылись за глухим поворотом. Это лицевая сторона ограждения лётного поля из крепкой сетки сделана, а дальше идёт сплошная бетонная стена.
И здесь всё как у нас, я даже умилился от таких совпадений. Немного отойду от забора, чтобы между нами появилось хоть какое-то пространство и чтобы лоб в лоб с ними не сталкиваться, пусть будет возможность сначала поговорить. Почему-то не хотелось убивать этих местных разбойников, наверное, воспоминания о такой же знакомой компании на Центральном помешали.
Какие красавцы! Растерялись от моего неожиданного манёвра, замерли, даже не успели спрятать находящиеся в руках различные предметы в виде дубинки, ножа, обломка камня и тому подобного. Ну, ещё бы. Они меня сразу за углом поджидали, приготовились, даже кое-кто замахнулся, а я в стороне выхожу. Так и обошёл их по дуге, завернув за угол, и пошёл дальше, к лесу. Оглядываться не стал, на сканере всё прекрасно видно. О, опомнились наконец, переглянулись, за мной кинулись. Развернулся, в ладони шаровая молния закрутилась, медленно полетела вперёд, затормозила перед замершими в испуге парнями. Хорошо, они разогнаться не успели, так бы точно кто-нибудь налетел.
Показал им свободной рукой на зажатые в руках предметы, предложил выбросить понятным жестом. Поняли, вникли, разжали пальцы – упал на землю разнообразный хлам, предназначенный для оглушения или умерщвления себе подобных. Нет, ну не сволочи, а? Мне по срочному в кустики нужно, а тут они мешают…
Вернул молнию, втянул её в ладонь, погрозил пальцем опешившим и притихшим ребятам, махнул рукой, предлагая убираться по-доброму, и заторопился по очень важному делу. Вняли, кивнули, но так и остались стоять неподвижно. И продолжали стоять, пока за мной не сомкнулись с шелестом ветки редкого кустарника. Только тогда удрали. Сначала медленно пошли, постоянно оглядываясь на кустарник, а потом, ускоряясь, перешли на бег и резво скрылись среди деревьев. Хорошо, что к воротам не побежали и охрану не вызвали. Пришлось бы тогда всех валить. А эти с понятием, не стали закладывать, будет из них толк. Если выживут при такой работе. Понаблюдал за ними ещё немного, действительно ли ушли? Удостоверился в полном одиночестве, облегчённо вздохнул и сделал свои делишки. Как же хороша жизнь!
Куда дальше? Надо каким-то образом к границе выбираться. Эх, поспешил я с этими ребятами. Пригодились бы мне они сейчас. Куда делись? О, стоят на одном месте – догнать, что ли? Пожалуй, так и сделаю. Нужно же получать информацию? Оправдываясь перед собой, поспешил вслед за удравшими хулиганами. Редкий лес сменился невзрачными домиками бедноты, потянулась грязная улица, вот во дворе одного из таких домиков они и собрались. Компания та же, новых лиц не прибавилось. Галдят, ругаются друг на друга, крайнего выискивают.
Плетёная калитка распахнулась от моего толчка, шагнул вперёд, оглядывая в очередной раз впавших в ступор парней. Пора мне одежду менять, вон я каким страшным в мятой и грязной выгляжу, люди пугаются. Пришлось на них рявкнуть и остановить от драпа. Ишь, удирать они собрались! От меня не скроешься! Так и объяснил им. И вроде бы поняли, потому как, смирившись с неизбежным, опустили напряжённые до этого плечи. Сгорбились, короче.
Подошёл к домику, приветливо кивнул выглянувшей на внезапно наступившую тишину старушке и присел на низенькую лавочку у глиняной стены такого же низенького домика под камышовой крышей. Ноги вытянул, носками измочаленных ботинок пошевелил. Надо бы их поменять при случае. Лицо солнышку подставил. Хорошо!
Что сказать? Общий язык мы с ребятами быстро нашли. Разве не смогут договориться между собой умные люди? Обязательно смогут, и мы этому живой пример! Дорогу к границе мне показали, как рассказали и кое-какие особенности местной пограничной стражи. Можно отправляться в путь. Сунул руку в карман, выгреб оставшиеся деньги, а их у меня оставалось прилично, и протянул вожаку. На вопросительный взгляд попросил прикупить кое-какой еды в дорогу и проводить до окраины города. Остальное за хлопоты пусть себе оставят – мне они больше не понадобятся. Надеюсь. И ребята пропащий день хоть чем-то компенсируют.
Посмотрев и удивившись, с какой скоростью испарились получившие деньги и задание ребята, продолжил разговор с вожаком. Имён друг другу не называли, оба понимали, что делать этого не следует. У меня специфическая для этой страны внешность, наталкивающая на определённые мысли, и ему такие опасные знакомства ни к чему. Своя здесь жизнь. А мне так тем более не нужно ничьих имён.
Набив торбу, в сопровождении парней отправился в дорогу. Распрощались на околице и разошлись в разные стороны. Ничего больше не говорили, руки друг другу не пожимали. Кивнули на прощание головами – всё и так понятно. И более чем уверен – никому они про меня не расскажут. И видевшие нашу группу редкие горожане промолчат. Город мы обошли по окраинам, а народ здесь своеобразный, закладывать не станут, тем более когда увидели моё сопровождение. Да и отличить меня от местных можно только вблизи, издалека чужого не угадаешь, одежда на мне почти такая же.
Всё. Осталось немного. Несколько дней пешего перехода, граница, и привет, родная сторона. Куда дальше? Пока даже не знаю. И гоню от себя подобные мысли, потому что слишком много вопросов сразу в голову приходит. Вот когда буду на своей земле, тогда и начну мозги ломать, извилины выпрямлять. А пока ноги в руки и вперёд по пыльной земле, на северо-восток.
Чем ближе подходил к границе, тем безлюднее становилась местность, постепенно пропадали местные жители, зато появилось больше птиц и зверья, стали гуще лесные заросли. Зону охвата сканера пока ограничил километром, больше мне не нужно. Еды хватает, охотиться нужды нет, с водой никаких проблем, иди да иди себе потихоньку.
С грунтовой дороги пришлось уходить на второй день. В пыли оставались чёткие следы, а с учётом того, что местность становилась всё более дикой, это могло вызвать законной интерес у знающих людей. А их тут должно хватать.
За день до предполагаемой границы включил в работу змеиный камень, расширил зону действия сканера, подключив к нему сигналку, пошёл осторожно, стараясь по возможности не наследить. Патрули и заставы обходил дальней дорогой. И замаскированных секретов в лесу хватало. Так и перешёл, точнее, перепрыгнул границу наступившей ночью. Охраняемый рубеж тут проходил по извилистой быстрой реке, и мне ещё повезло, что давно не было дождей. Дождался ночи, и по мелководью аккуратно, стараясь не наступать мимо камней, чтобы не оставлять совсем уж явных следов, перешёл на другую сторону. Потому и говорю, что перепрыгнул, потому что пришлось скакать козликом с валуна на валун. Там повторилась та же история. Больше суток я уходил в глубь своей страны. Смешно? Да ни капельки. Это граница! Если не повяжут, то пристрелят запросто, и разбираться не станут. А зачем разбираться, время терять? Одежда на мне той стороны, следую я тоже оттуда, значит, или шпиён, или контрабандист. Добрые люди через границу тайно не ходят.
Вот ещё одна проблема появилась. Мне надо срочно и одежду поменять, и обувь. А на что? На какие, извиняюсь, шиши? На китайские, что ли? Так я именно поэтому от них и избавился, чтобы лишних вопросов не вызывать. Ещё денёк протопаю, отойду подальше, найду подходящее местечко и остановлюсь на некоторое время. Надо отдохнуть, восстановить силы и хорошо подумать, что делать дальше? Куда идти?
Через день я, весело насвистывая, шустро пробирался через смешанный лес. На нашей стороне он был гуще, непролазнее и заметно богаче. Идти было тяжко, но всё равно настроение было отличным. Решение принято. С одеждой позже разберусь, когда к обжитым местам выйду. Главная цель одна. Пока есть такая возможность, буду пробираться на Центральный. На острове я давно не был, хочется навестить Алексея с Алёной, там где-то и Георгий должен обитать. Поживу у них, осмотрюсь, узнаю новости и долетевшие до окраины слухи, тогда и буду принимать окончательное решение, стоит ли мне быстро возвращаться в столицу. Понимаю, что рано или поздно это придётся сделать, государственную машину не остановить, обязанности наследника с меня никто не снимал. Пока Совет работает, все знают, что я жив, но сколько это будет продолжаться? Не знаю, поэтому и надо выбираться к друзьям. Почему у меня в столице их не оказалось? За время учёбы ведь можно было хоть с кем-нибудь задружиться? А вот как-то не сложилось, не срослось. С аристократами я общего языка с самого начала не находил. Сначала они меня яростно презирали, пока не получали по мор… гм, лицу. После этого презирали не меньше, но зато молча. Как будто кто-то специально разносил про меня всякие дрянные слухи. Потом всем в академии стало известно моё настоящее происхождение, и тогда уже я сам начал ограничивать любое общение. Потому как сразу вокруг закружились хороводом многочисленные доброжелатели, набивающиеся в друзья, и лизобл… гм, да. Да. Начали навязываться, предлагать эту самую дружбу, которой и в помине не пахло, строить глазки. Последнее касалось сугубо противоположного пола. Ох, я и оторвался тогда… Хорошо, хватило ума себе наследников не наделать, хотя и таких желающих было вдосталь.
Дуэли? Их мне запрещено было устраивать, вот подраться поначалу можно было. Пока слухи широко не разошлись. Позже появилось несколько неплохих товарищей, которые так и не стали кем-то большим для меня. Впрочем, на забавы время стал выкраивать только в самом конце ускоренного двухгодичного обучения. Сначала его, времени, даже на сон не хватало, не говоря уже о чём-то большем. То, что все нормальные слушатели познавали с раннего детства, постепенно и не спеша, мне пришлось усвоить в очень короткое время, и никаких поблажек и скидок при этом не было. Учили меня на износ, вбивали знания самым натуральным образом и по голове, и по другим местам моего несчастного, измученного непосильными трудами организма. Потому что приходилось изучать не только теорию, но и практику в виде рукопашки и владения разнообразным оружием. Этикет и манеры поведения, дворцовые табели о рангах, боярские и прочие аристократические колена, бр-р… Магии тоже учили… Но не доучили, как я уже успел много раз убедиться на собственной шкуре. Впрочем, об этом периоде своей жизни я уже как-то вспоминал, и даже обещал подробно о нём рассказать, когда у меня появится такое желание. А пока его нет…
И всё-таки меня поймали. С моего, так сказать, позволения. Сопротивляться и убегать не стал, заметив впереди засаду, хотя никаких проблем это бы не составило. То, что охотятся именно на меня, стало понятно где-то за день до этого трогательного момента. Очень уж часто замелькали отметки на сканере, начало сжиматься плотное кольцо вокруг. Обкладывают. Подумал и решил легализоваться. Надо же мне обзавестись хоть какими-то документами? И одеждой с обувью. Может, и денег дадут? Лишь бы с ходу на рудники не потащили. Шёл и издевался над собой таким образом. Хотя… рассчитывать на хорошее к себе отношение будет явной ошибкой. Наверняка начнут допрашивать, угрожать, попытаются применить силу… Посмотрим, буду действовать по обстановке. Ну надоело мне как преступнику красться по своей земле, когда можно по ней с комфортом ехать, плыть или лететь. И на обычной кровати с мягким матрасом поваляться захотелось. Теперь иду, жду, когда меня начнут хватать, задерживать, и сам над собой смеюсь. Неприятно, когда сам про себя знаешь, какой ты белый и пушистый, а все в округе считают ровно наоборот. Сейчас будет мне мягкая кровать на деревянном, в лучшем случае, топчане, и синее небо в клеточку, а костюмчик казённый в полосочку! Ладно, посмотрим.
Место для засады подобрали – лучше не найдёшь! Хотя по-другому и быть не может, я же эти последние часы иду спокойно по одной натоптанной дороге, никуда с неё не сворачиваю. Вот и срубили стражники-пограничники на скорую руку на этой узкой грунтовке шлагбаум, перегородив её и обозначив таким образом своё законное присутствие. Вроде как пропускной пункт установили, даже плакатик соответствующий перед ним нарисовали. Хотя по большому счёту имеют право каждого встречного-поперечного остановить для проверки документов. А для моей поимки вот такие сложности придумали. Впору загордиться. Грузовик невдалеке стоит, каким-то чудом сюда доехал, водитель на подножке сидит, вроде как и отдыхает, а на самом деле тоже караулит, настороже держится и оружие своё не прячет. А то, что по краям высокого обрыва над дорогой в кустах ещё несколько бойцов засело в секрете, так кто об этом знает? Только они сами и мой сканер.
Остановился, посмотрел вверх, прямо на замаскированных секретчиков, улыбнулся, и медленно пошагал прямо на шлагбаум, на всякий случай соорудив вокруг себя плотную воздушную сферу. Ну их, ещё дрогнет у кого-нибудь палец на спусковом крючке!
Четверо… трое солдат, не считая водителя, и офицер. Карабины и автоматы, вроде как и вниз стволы смотрят, но и одновременно в мою же сторону. Миг, и я на прицеле. И выражение лиц у всех такое равнодушное, даже скучающее. Артисты! А то я не вижу вашего внутреннего довольства и радости от моей поимки. Может, и мне пошутить? Исчезнуть? И сам своей шальной мысли испугался. А ну как с испугу начнут стрелять? Что за бредовые мысли мне в голову пришли? От усталости, точно!
Взяли меня на удивление вежливо. Перед этим защитную сферу убрал. Отобрали всё, хорошо, что кристаллы я из сумки в карманы переложил. Но и карманы вывернули. Осмотрели камни, но выбрасывать не стали, замялись, хотели сунуть в кучку к остальным вещам, но тут уже я возмутился. Талисман! Отдали. Посовещались между собой, ещё раз покрутили их в руках, даже на зуб кто-то попробовал, самый молодой и горячий. Подумали и вернули. Убрал их сразу в те же карманы. И повели меня после осмотра к машине. Вежливо. Знания языка я не скрывал, так что общались на родном языке, по которому я успел соскучиться. Правда-правда!
Допрашивать сразу не стали, посадили в тесную камеру-одиночку. Сбылись мои самые мрачные прогнозы. Есть у меня теперь и топчан, и небо синее в клеточку. Только с одёжкой не угадал, своя осталась.
Даже покормили и напоили. Простая миска с кашей без масла и холодная вода в кружке. Кипячёная? Простой вопрос, озвученный в закрытую дверь, так и остался без ответа. Пришлось рисковать здоровьем и пить, что дали. Магию решил пока не светить. Вызвали на допрос ближе к ночи. А спать когда?
Рассказал почти правду. Бить себя кулаком в грудь и доказывать, кто я есть на самом деле, не стал, всё равно никто не поверит, и мне этого не надо. Моя одежда всех в смущение вводит, поэтому и относятся ко мне соответствующим образом. Предполагают – лазутчик. Пришлось всех разочаровать. Назвался жителем с острова Центральный, пусть проверяют. Там подтвердят. Заодно и увижу, что ответят. Сразу всё понятно станет. Про моё настоящее там только мои названые родичи знают, остальные не в курсе. Так что можно особо не опасаться. Если, конечно, меня не ищут. Но я своей физиономии на доске розыска пропавших и опасных лиц в коридоре не видел. Может, обойдётся… И пора начинать думать, какая су… зараза моё похищение организовала? Не так-то это просто было проделать. Значит, это опять кто-то из ближних ко власти, вхожих во Дворец. Ведь всех вроде бы вычистили, а оказывается, не всех, хватает ещё затаившейся гнили. Кто? Вот в чём главный вопрос! Ну погодите, вернусь, устрою сладкую жизнь. Кому? А всем! Если, конечно, вернусь. И если меня признают… Настораживает отсутствие розыскных листов.
Отсыпался я целую неделю. Никто меня не трогал, на допросы больше не водили, словно решили до выяснения напрочь забыть о моей скромной персоне. Хорошо хоть кормить и поить не забывали. Зато наотдыхался за всё прошедшее время. Даже в магии немного потренировался. Сначала опасался, что обнаружат мои упражнения, но, как оказалось, зря. Никто ничего не почуял, и никого это не заинтересовало. Да и занимался я только менталистикой, развивая полученные в пещере способности. Благо подопытных за дверью хватало. Туда-сюда постоянно кто-нибудь по коридору бегал. Вот и пытался осторожно прицепиться к чужому разуму. И вроде бы начало что-то понемногу получаться. По крайней мере, чужое настроение и эмоции я чувствовал. А может, это мой сканер всё это видел, и я просто выдаю желаемое за действительное. Но всё равно не прекращал свои опыты. Делать-то больше всё равно нечего.
Через неделю мой покой нарушили, вызвали на допрос-беседу. Личность мою на Центральном подтвердили, прислали словесное описание. Значит, дальше не копнули, не смогли связать остров и столицу. Очень хорошо. Получается, не так сильно меня и ищут? Поинтересовались, как это я на чужой земле оказался? Пришлось рассказать почти всю правду, изменив лишь некоторые события. Точнее, не досказав. Новая версия выглядела так. Отправился молодой дурень на рыбалку на лодке и влип в неприятности. Налетел на пиратов. Огрёб по голове и дальше ничего не помнит. Очнулся уже на пиратском судне. А потом получилось чудом удрать и долго скрываться, тихо и осторожно пробираясь домой.
– А не тебя ли это усиленно искали в столице все эти дни? А кто имперский флот потопил? Тихо он пробирался… – ухмыльнулся дознаватель в усы. – С Центрального сообщили о твоих магических способностях. И на той стороне у нас нужные люди есть, сообщают тамошние новости.
– А что же вы мне-то ничего не сказали? – возмутился я. Теперь хоть понятно, почему местные меня так странно ловили. Опасались.
– А хотелось посмотреть, что ты напридумываешь, как себя в камере поведёшь. Вижу, что не договариваешь, скрываешь что-то. Вот и нужно мне понять, что именно. Ничего не хочешь нового рассказать?
Я задумался. А если рассказать, представив дело так, словно я в столице никогда не был? И следователь так хитренько поглядывает. Неужели они про меня знают? Да ладно? Буду держаться прежней версии, только признаюсь, что весь шум в Поднебесной был из-за моих магических способностей. И расскажу, почему они магов отлавливают. Этого должно хватить. И рассказал. Поверили. Отслеживал реакцию.
А завершение разговора мне совершенно не понравилось. Не отпустили. Конкретного ничего не сказали, но отправили назад, в камеру. А завтра с утра пойду по этапу, как мне объяснили. Меня переправляют на Центральный, куда я и стремился. Это и хорошо, потому что добраться туда за казённый счёт выгоднее и проще. И плохо, потому что, значит, там что-то произошло плохое. И если потребовалось моё личное присутствие, да ещё и сопровождение под арестом, то дело в моих приёмных родственниках. Ох, что-то на сердце неспокойно. И от таких переживаний ментальные способности не работают, сбивают с настроя. Тут полная сосредоточенность и спокойствие нужны, а их нет. Не смог прочитать дознавателя.
Летели мы на знакомом по прошлому моему путешествию в столицу дирижабле. И команда была знакомая, косились с недоумением, узнали, но молчали. Хорошо, что мои сопровождающие были простые люди, которые никаких решений не принимали и которым все эти странности были до одного места. Им бы своего подопечного до места доставить, а остальное всё побоку. Хорошо хоть не возражали против моего общения с офицерами. Капитаном так Сергей и оставался. После моего прошлого полёта, особенно после сражения с пиратами мы с ним были на короткой ноге. Впрочем, как и с остальной командой. А кое-кому и жизнь спас. Попросил не привлекать внимания к моей персоне, никому не говорить о моём происхождении. Понимаю, что шила в мешке не утаишь, обязательно где-нибудь кончик вылезет, но хотя бы первое время не буду привлекать к себе внимания других пассажиров. Пересуды в команде при моём эффектном появлении быстро затихли, все сделали вид, что ошиблись и обознались, всё вернулось на свои места. То есть для остальных пассажиров осталось, как было.
Перемещения моего не ограничивали, куда я с дирижабля денусь. Это они полностью о моих способностях и возможностях не в курсе, а то бы не были так спокойны. Но я и повода к беспокойству не давал. Что ещё надо? Везут куда надо, и быстро везут, скоро на посадку пойдём. Там всё и узнаю.
После приземления отвезли меня на дожидавшейся в сторонке крытой чёрной машине к комендатуре. Проводили сразу в кабинет, усадили на крепкий тяжёлый стул. Оп-па, а здесь глушилка стоит, магия не работает. Весело. Опасаются меня?
Двери открылись, знакомые всё лица. Глава города с помощниками и стражи порядка. Удивите меня, только не расстраивайте.
– Вячеслав, дошедшие до нас два года назад слухи представляли тебя несколько в другом, гм, качестве. Поэтому представь наше удивление при виде поступившего от пограничной стражи запроса об идентификации твоей личности. И, главное, откуда? Не из столицы, как это можно было предполагать, а из приграничной глуши. И вид твой настоящий почему-то совсем не соответствует давним слухам. Но он полностью соответствует произошедшим не так давно печальным событиям на Центральном. Давай попробуем разобраться в этих несоответствиях? Сразу скажу, чтобы ты не задавал ненужных вопросов. Магия в этой комнате не работает. И чтобы нам спокойнее было и чтобы тебя на глупости не потянуло…
Смотрел на продолжающего ещё что-то говорить главу города, а сам лихорадочно искал хоть что-то, за что можно уцепиться и сделать выводы о печальных событиях, и не находил. Спросить напрямую?
– Простите, что перебиваю, но мне необходимо знать, что это за печальные события? Они каким-то образом касаются моих родичей? – и замер в ожидании ответа. Как плохо, что я не могу эмоции и чувства людей по ту сторону стола ощущать.
– Не прикидывайся дурачком! Все знают, что это твоих рук дело! – не выдержал сидящий сбоку милиционер.
Я только глаза на главу перевёл, ожидая ответа. Впрочем, ответ и так был понятен. В груди начала образовываться чёрная пустота отчаяния. И, похоже, глава что-то такое почувствовал, потому что остановил разошедшегося стража порядка и решил ответить.
– Пропали они несколько месяцев назад, все трое.
– Трое? – удивился, перестав окончательно что-то соображать. И сразу же вспышкой пришло озарение, прочистив мозги. Алёна же ребёнка ждала…
– Так. Вижу, и вправду ты ничего не знаешь. Уж кое-что я в людях на своей должности обязан понимать. Давай-ка рассказывай, где ты был всё это время и чем занимался? А ты пока помолчи, – осадил попытавшегося что-то возразить начальника городской милиции.
Тут я задумался. Придётся рассказывать. Но не всем. Главе можно, но с него придётся слово взять. А остальным выслушивать мои признания нечего. Так и ответил, не обращая внимания на вспыхнувшее недовольство последних. Да всё равно мне…
С самого начала нашего знакомства я знал, что наш глава умный человек. Помолчав, он решительно кивнул своим мыслям и попросил оставить нас наедине, не слушая ничьих возражений и убеждений:
– Вы же меня уверяли, что эти глушилки прекрасно работают? А если это так, то неужели я с парнем не справлюсь? В крайнем случае… Хотя, – посмотрел на меня. – Да какой крайний случай? Думаю, всё будет хорошо. Всё, оставьте нас одних. И запись выключите. Проверю…
Дождавшись, пока закрывшаяся плотно дверь отрежет доносящиеся из коридора звуки, глава наклонился ко мне, нависнув над столом, впился в глаза требовательным взглядом и тихо выдохнул:
– Ну?
– Точно никто нас не подслушает?
– Точно. Знают, что я не шучу. А за свои места они крепко держатся, рисковать попусту не станут.
– А если не попусту?
– Даже так… – Задумался. И по-прежнему пристально глядя мне в глаза, ответил: – Я с ними пуд соли съел, как говорили древние. Слышал такую поговорку?
– Нет, не слышал. Ну, если так уверены, то слушайте…
И я всё рассказал, начиная с момента своего отбытия с острова на дирижабле вместе с Георгием.
По мере моего рассказа глава выпрямлялся на своём стуле, всё дальше и дальше отодвигаясь от стола. Недоверие пополам с изумлением настолько ясно было написано на его лице, что я даже прервался, сомневаясь, стоит ли рассказывать дальше. Но, помолчав, решил продолжать. Коли уж начал, надо заканчивать. Поэтому пересказ о моём похищении и путешествии по чужой стране вышел совсем коротеньким. Освободился, выбрался, применяя свои магические способности. Рассказывал и сам понимал, что такому поверить невозможно. Я бы точно засомневался.
Мой собеседник недолго переваривал мой рассказ.
– Да-а. Слышал я многое за свою жизнь, но такое… Как понимаю, проверить я твой рассказ пока не смогу?
– Пока нет. Впрочем, я слышал, что на острове должен боярин Опрятин находиться. Можно его вызвать…
– Да нельзя! – с досадой откликнулся глава. – В том-то и дело, что все, кто с тобой был так или иначе связан, все пропали бесследно.
– Так. Погодите. А как они могли с острова исчезнуть? Если только морем их вывезли или дирижаблем?
– Или в том же море утопили. Или где-нибудь на острове зарыли давно, – эхом откликнулся мой собеседник. – Мы всех опросили, никто не видел, как тела вывозили, никаких следов не осталось. И в доме у Алексеевых порядок, словно на минутку во двор вышли. Сторож, что в будке на воротах сидел, помнишь? Территорию экспедиции охранял? Так он утверждает, что не спал и глаз не сомкнул, и я ему верю! Потому что знаю его хорошо. Он никого ночью не видел. А боярин пропал. Так-то. А тут ты из ниоткуда появился. Мы уж думали, что хоть что-то нам расскажешь. И рассказал… Что теперь с тобой и твоим рассказом делать, даже не знаю… Ты хоть представляешь, в какое положение ты меня поставил этим своим рассказом? И верить ему нельзя, и не поверить чревато. Что делать?
– Да не знаю! Но и сидеть в камере не собираюсь!
– Не собирается он. А куда ты денешься? Против подавителей не попрёшь.
– Так понимаю, что вы решительно настроены не освобождать меня?
– Неправильно ты понимаешь. Не нравится мне твой настрой. Дров наломать можешь. А мне потом город восстанавливать…
– Да ничего я не наломаю. Но что-то делать начну, хотя бы своё расследование устрою.
– Ладно, не оправдывайся. Ещё неизвестно, как я бы себя в таких же условиях повёл, тьфу-тьфу… А тебя выпустим, под мою личную ответственность. Не подведи. И держи меня в курсе. Теперь давай подумаем, что милиции скажем. Потому что их помощь тебе может понадобиться, – задумался и хмыкнул весело. – Это же надо, наш Алексеев Славка и гос… гм. Ни за что бы не поверил, если бы мне кто другой рассказал подобную сказку. Кстати. Ты в лечебницу-то загляни при случае. У нас там несколько тяжёлых лежит, побились-поломались сильно при шторме…

Жить я ушёл в свою баньку. Там всё оставалось по-прежнему, словно и не было этих двух с лишним лет. В доме не смог находиться, воспоминания душили. Зашёл, постоял на пороге, увидел самодельную деревянную детскую кроватку и сразу же вышел. Долго сидел на пороге бани, вспоминал минувшее. Ну, твари, вы мне за всё ответите.
Потом уже, после тяжёлой бессонной ночи, в голову пришла простая мысль. А почему они бесследно пропали? Какой в этом смысл? Если бы их хотели убить, то можно было бы сделать это просто и без затей? И с телами не заморачиваться. А тут такие сложности. И Георгий одновременно с ними пропал… Нет, наверняка их похитили. С какой только целью? Заложники на будущее? Оказать на меня влияние? Вдруг я вернусь? Интересные мысли. Надо бы с главой посоветоваться. Если это связано с тем, о чём я только что подумал, то отсюда только один путь в столицу. Дирижабль. Именно там и нужно искать концы. Как могли вывезти? Только в пассажирском салоне в багаже. Значит, объёмный багаж! Всё-таки четырёх человек, из которых один маленький ребёнок, за которым нужен постоянный присмотр и регулярная кормёжка, так просто не вывезти. И багаж этот должен быть всё время рядом с его владельцами. Наверняка кто-то что-то заметил. След? След! К главе!
У калитки лоб в лоб столкнулся с тем, к кому я так спешил. И заговорили одновременно, перебивая и не слушая друг друга. И так же одновременно замолчали, осмысливая услышанное.
Я отступил в сторону, молча пропуская главу во двор. Лишь когда он направился к дому, кашлянул и пригласил жестом пройти дальше по дорожке. Впрочем, тот и сам уже это сообразил, а куда идти, он и так прекрасно знает. Тем более бывал в гостях неоднократно.

Глава 13

Сегодняшняя встреча кардинально отличалась от вчерашней. Похоже, за ночь глава осмыслил всё, что услышал от меня, сделал из этого правильные и так необходимые мне выводы, и теперь мы общались совсем на другом уровне. Зауважал. Вёл разговор ровно, на эмоции не срывался, в отличие от меня. Я с трудом сдерживался – надо было срочно действовать. Время уходило, ведь мои родичи там мучаются. Что самое интересное, умом понимал, что нельзя так волноваться, сдерживал себя, осаживал, но всё равно не мог удержаться – срывался на воспоминания двухлетней давности, и, соответственно, переживания начинались сызнова.
В конце концов, кое-как удалось обуздать разыгравшееся воображение и включить мозги. Радует, что они ещё включаются. Вчерашнее известие здорово выбило из колеи, а потом к ним ещё и переживания добавились, когда в пустой дом зашёл и детскую кроватку увидел… Сразу воспоминания навалились.
Договорились же мы вот о чём. Глава смог удержаться и не нарушил данного слова молчать – никому не рассказал о том, что вчера услышал от меня. Остальным заинтересованным лицам была озвучена наскоро придуманная сообща нейтральная короткая версия моих путешествий. Придерживались того, что я наговорил пограничной страже. Ждём прилёта дирижабля, разговариваем с офицерами и командой. Ищем хоть какой-нибудь след или зацепку. А дальше я по-любому улетаю в столицу, все корни там…
Эти несколько дней тянулись очень медленно. Всё время посвятил менталистике. Мне она скоро очень пригодится. И к прилёту дирижабля был более или менее уверен в своих силах. Главное, не сорваться на эмоции, чтобы контакт не пропал. Будем разговаривать с командой пассажирского континентальника на интересующую нас тему, потихоньку стану отслеживать возникающие при этом образы. Глядишь, что нужное и увижу.
Задумка сработала. Ни капитан, ни старпом ничего не знали и не заметили, настолько всё выглядело естественным у похитителей. И документы, и багаж никаких вопросов не вызвали, всё было как всегда, в полном порядке. Времени прошло немного, рейсов выполнено ещё меньше, на пальцах пересчитать можно, тянутся они долго, есть возможность перезнакомиться и пообщаться. Стоило только подтолкнуть к нужным воспоминаниям, и сразу же возникали яркие зрительные образы. Только у капитана они были сплошь деловыми, проникнутыми выполняемой работой и вниманием к пассажирам, а у старпома сводились лишь к прелестным фигуркам и смазливым личикам. Бабник, одно слово.
Пошли с разговорами дальше по команде и наконец-то натолкнулись на нужное нам. Всего у нескольких матросов из большого экипажа проскользнули какие-то несвязные воспоминания об огромных тяжёлых ящиках, вывозимых в столицу якобы по бумагам экспедиции. Как мы чуть позже узнали, ничего с острова отправлять не собирались. И экспедиционный сезон уже давно закончился, все по домам разъехались, в лагере оставался только управляющий, боярин Опрятин, и тот самый бессменный сторож. Даже постоянно нанимаемой на рабочий сезон охраны не было. Охранять-то нечего, всё оборудование давно на складах или отослано в столицу для детального изучения.
Ещё что очень сильно заставило насторожиться? Старпом, судя по неясным мутным воспоминаниям, в одной из весёлых застольных компаний столицы в пьяном разговоре всё-таки проболтался о нашей неожиданной встрече. Разговор вёлся в сильном подпитии, деталей болтовни по понятной причине выудить не удалось. Насторожил сам этот факт. Наверняка слухи пойдут дальше, доберутся до кого не надо. Усложнил мне жизнь Николай. Не смог за языком уследить, просили же, как человека. Никому доверять нельзя. Теперь понимаю, почему он до сих пор в старпомах ходит, несмотря на свой богатый опыт воздухоплавания.
Но, опять же, по всему получается – пока слухи не разошлись, потому что никакой реакции на них в отношении меня мы не видели. В этот рейс прилетели обычные пассажиры, горожане и постоянные деловые люди, коммивояжёры. И глава снова засомневался в моих рассказах. В той его части, где я о своём происхождении упоминал. Если бы всё было так, то за мной должны были бы сразу примчаться большой толпой. А тут тишина. Что, мне ему всё о заговорах рассказывать? Обойдётся. И, вообще, хватит посторонних людей в свои планы посвящать. Отпустили и хорошо, я для города тоже немало полезного в своё время сделал, хотя бы по лечебной части. Не забыть бы к доктору заскочить… Через несколько часов мой дирижабль взлетает, и поминайте, как звали. А пока пришлось пересилить себя и вернуться в опустевший стылый дом, распотрошить Алёнину кубышку с накоплениями, взять часть денег. Надо мне хоть немного переодеться, привести себя в порядок. Потом верну вдвойне, если будет кому возвращать, конечно.
Перед самым вылетом, несмотря на суету сборов, вспомнил о данном обещании и забежал в лечебницу, выложился полностью, но людей вылечил. Ничего, вокруг всё спокойно, можно рискнуть, потратить запасы энергии, а дальше я за день восстановлюсь. И, получается, доктор сразу же о моём визите уведомил главу, иначе как объяснить его появление на лётном поле в пассажирском терминале? Бонусом за лечение стал бесплатный проезд-пролёт до столицы. Это радует. На вознаграждение я не рассчитывал, помогал просто так, а всё равно приятно. И мои скромные денежные запасы остались нетронутыми, исключая затраты на новую одежду. Пришлось, конечно, выслушать недовольное бурчание, но расстались вполне по-человечески.
Время в полёте тянулось словно резиновое, единственное, что помогало отвлечься – это редкие посадки в промежуточных городах. Тогда можно было прогуляться по твёрдой земле, размять ноги. Остался один перегон, полтора дня полёта, и я в столице. Скорее бы.
Глухой хлопок заставил проснуться, оторвать голову от подушки и вслушаться в зарождающуюся суету над головой. Что-то произошло на верхней палубе.
Подстёгнутый тревожным предчувствием, выпрыгнул из тёплой койки, быстро оделся, по привычке прихватил свои немногочисленные пожитки, распахнул дверь и выглянул наружу. Желудок ворохнулся, дирижабль резко пошёл на снижение. Понятно, серьёзная у нас авария. На сканере чисто, пассажиры только начинают просыпаться, пока никакой тревоги и паники на нашей палубе не вижу. А сверху доносится приглушённая перекрытием заполошная суета. Быстрым шагом дошёл до трапа, поднялся на пролёт, выше не стал, высунул голову и огляделся.
Да что же это такое делается! Опять эти проклятые накопители!
Кто тут посвободнее? Окончательно выбрался на палубу, нашёл взглядом капитана, подошёл к нему и остановился рядом. Молча. Нечего человека отвлекать, а я лучше послушаю, о чём разговор, может, что и пойму. Он хоть и стоит вроде как ни при чём, но на самом-то деле всем процессом и командует. От одного его монументального вида команда успокаивается.
– Вячеслав, шёл бы ты отсюда, не до тебя сейчас, – быстро проговорил капитан, с напряжением вглядываясь в копошащихся у накопителей людей. И тут же забыл про меня.
Я отошёл к переборке, прислонился, всмотрелся в рабочую суету. Понятно. Взрыв разрушил почти все накопители энергии, остались два работоспособных, но их мощности ни на что не хватает. Тут уже не до движения, купол бы от схлопывания удержать. Сложится он, и падать нам тогда вниз до самой матушки-земли. О, принесли ещё один резервный. Есть у них запас на непредвиденный аварийный случай! Может, продержимся? И, словно услышав мой вопрос, подскочил механик, доложился капитану. Не продержимся. Вместе с накопителями и улавливатели-зарядники энергии накрылись. Даже при всех отключённых потребителях один лишь купол на себя много берёт. Слишком большой расход. Снизиться не успеем, будем падать.
А что это я стою? Обошёл капитана с механиком, встал рядом с накопителями, расталкивая убирающих обломки матросов, сосредоточился. Если на своём кораблике у меня получалось заряжать накопители, то почему бы не попробовать на дирижабле? Единственная беда, что рядом нет энергетических линий. Там-то я поступал просто. Останавливался поблизости от такой и просто перекачивал энергию, работал переходником, так сказать. А здесь придётся свою отдавать.
В спину прилетел резкий вопрос:
– Ты что собираешься делать?
Не отвечая, прикрыл глаза, потянулся вперёд энергетическими жгутами, коснулся контактов огромных накопителей, сосредоточился – какой слабенький заряд остался. Точно, прав механик – долго не продержимся, счёт даже не на минуты идёт. Начал понемногу вливать энергию. Открыл глаза и обернулся, не прерывая процесса.
– Капитан, плавно снижайтесь. Долго не продержусь, энергия кончится. А так небольшой шанс есть.
И отвернулся, не слушая раздавшихся отрывистых команд, быстрого топота ног за спиной, изменившегося дифферента дирижабля. Начали скорее снижаться, это правильно. Уши заложило. Словно через плотную вату пробились панические вопли пассажиров. Проснулись окончательно.
Осталось только продержаться. И отдавать всю энергию до донышка нельзя, мало ли для чего она может потом понадобиться? Эх, ни одного природного канала поблизости не вижу. Сигналку долой, сканер на минимум.
От резкого снижения желудок предательски упёрся в горло, ноги чуть оторвались от пола, завис на какое-то время, крепко вцепившись жгутами в контакты. В заложенные уши надоедливым комариным писком ввинчивается еле слышный женский визг. Где этот старпом, дамский угодник? Его работа панику прекратить, с пассажирками разобраться! Инстинктивно сглотнул скопившуюся во рту слюну, в ушах болезненно щёлкнуло, звуки стали громче и резче.
Свободное падение по ощущениям продлилось целую вечность. Если бы не вцепился крепко в накопители, стараясь ни на секунду не прекращать передачу энергии, то, наверное, взлетел бы к потолку, как это проделали стоящие рядом матросы. Кто не успел за что-нибудь ухватиться руками. Наконец, неприятные ощущения отступили, сначала ноги коснулись рифлёного железа палубы, потом медленно вернулся на своё законное место желудок, заставив меня от облегчения громко сглотнуть скопившуюся во рту слюну. И только после всего этого начал возвращаться и наваливаться вес . Придавило вниз, колени подогнулись, задрожали от напряжения, в глазах потемнело, закрутились звёздочки. В ушах снова зашумело. Или это скрипит корпус дирижабля от резких нагрузок? Вздрогнула под ногами палуба от сильного удара, толкнула в ноги, пронёсся грохот и скрежет сминаемого и рвущегося металла, перегрузка ушла, позволив вдохнуть, и сразу же навалилась с новой силой. Грохот и скрежет железа слился с пронзительным визгом и криком пассажиров, последовал очередной сильный удар, меня бросило вперёд через накопители, обрывая с ними контакт, впечатало в переборку, выбив дух, и снова отбросило в сторону. Тут же в то место, где я только что находился, ударились сорванные с места накопители, брызнули осколками, стекли вниз бесформенной грудой.
Дирижабль в очередной раз подскочил вверх, завис на мгновение в воздухе, и тут с тугим хлопком воздуха начал складываться купол. «Ну да, энергия же теперь полностью пропала», – отстранённо подумал я, в треснувший иллюминатор наблюдая проносящуюся мимо зелёную массу. Деревья? Странно, а почему звуки исчезли? Ничего не слышу, лишь тяжко содрогается ребристый металл подо мной…
Хорошо-то как, тихо, ничего вокруг не трещит, не ломается… Открыл глаза, увидел над головой стойку для накопителей. Пустую. На боку лежим? Пошевелился, руки-ноги целы, ничего не повредил, лишь дышать тяжко, больно. Ну да, я же спиной об переборку сильно ударился. Неужели выжил? А остальные? Заворочался, перевернулся на бок, осторожно встал, от боли в груди стараясь тихонько дышать, осмотрелся. Лежу на разбитых накопителях, вся одежа в клочья изрезана. Что у меня с энергией? Осталось хоть что-то? Осталось. От облегчения даже слёзы выступили на глазах. Тут же подлечил себя, сразу же стало легче, словно в прохладную, освежающую воду окунулся. Осторожно подвигался, покрутился. Неприятные болезненные ощущения в груди и спине пропали, но пока не нужно резких движений делать. И есть сразу захотелось сильно. Знакомые последствия восстановления организма.
Хрустя обломками по переборке, пошёл к выходу, над головой пустая стойка, за ней, ещё выше, растрескавшийся иллюминатор голубым куском чистого неба светится. Наклонился к лежащему телу, потормошил матроса. С облегчением увидел открывшиеся глаза, кивнул ему головой, направился к следующему. И этот живой. Хорошо. Сканер показывает, что рядом больше никого нет. А дальше?
Надо как-то пробираться на пассажирскую палубу. Но потом, сначала здесь осмотрюсь и на мостик постараюсь пробраться.
Подпрыгнул, подтянулся, помогая ногами, забрался в открытый дверной проём машинного отделения, повис на руках, спрыгнул вниз. Осмотрелся. Это, получается, я раньше всех очнулся?
Погибших, к счастью, среди пассажиров не было. Поломанных много, с ними занимался судовой доктор. А среди экипажа жертв хватало. На мостике почти никто не уцелел при жёстком столкновении с землёй. Деревьями остекление разбило, дежурную вахту порезало, побило при ударе. Капитану повезло, он как раз в машинном отделении был, не успел дойти до рабочего места. И старпом уцелел – среди пассажиров находился…
Лагерь разбили рядом с измятой, искорёженной кабиной. В него и стаскивали обессилевших людей. Легче всего жёсткое приземление перенесли дети и женщины. Наверное, потому что первые крепко держались за матерей, а матери в момент падения сидели, не менее крепко придерживая своих чад. А вот мужчины, не все, конечно, находились на ногах, поэтому им и досталось больше всего. Самых тяжёлых я вытянул, сколько было у меня энергии, всю израсходовал. А простые переломы позже подлечу, когда восстановлюсь. Сейчас сижу, корабельные запасы подъедаю. И ничего не могу с собой поделать, потому что так надо. Только пришлось отойти в сторону, чтобы людей не смущать своим обжорством. Не все поймут.
Подошёл капитан, присел рядом, ухватил кусок мяса, начал медленно жевать. И старпом присел, тем же самым занялся. Помолчали. Тишину Сергей Дмитриевич нарушил.
– Спасибо тебе от всех нас, Вячеслав.
И замолчал. Ещё посидели, погрызли. А о чём говорить? И так всё понятно. Я тоже только в ответ кивнул, и всё. Наверняка этот взрыв кто-то из сошедших в последнем порту пассажиров подстроил. Зря старпом свой язык в столице распустил, ой зря. Вот и аукнулась нам та болтовня. Да что уж теперь-то об этом говорить. Не дурак, сам выводы сделает, и не он один, капитан тоже на него поглядывает, спросить что-то хочет. Наверняка к такому же выводу пришёл.
– Николай Степанович, это ты о Вячеславе растрепал? Вспоминай, где и в какой компании был?
Всё, шутки кончились, раз уж капитан своего давнего товарища по имени-отчеству называет. И тот сообразил, подтянулся, кусок мяса отложил. Бросил виноватый взгляд в ту сторону, где лежат тела погибших товарищей. Останки отнесли в тень под деревьями и накрыли брезентом.
– Да много народа было. И я, дурень, громко говорил, не сдерживался. Со стороны тоже любой мог услышать…
– Да-а…
– Да что да-а! Выпил немного, а там Настенька сидела, вот я и хотел на неё впечатление произвести. Нравится она мне.
– Где ты, а где та Настенька.
– И что? Мой род ничуть не хуже их рода.
Я не стал слушать, ушёл к пассажирам, пусть сначала между собой разберутся. Что концы нужно в столице искать, это и так понятно. Только надо бы с пассажиров начать, сошедших в предыдущем порту. Списки на борту точно есть. Вот сейчас и посмотрю, пока они сидят, отношения выясняют. Плохо, что у нас связи нет, вся радиорубка разбита. И искать нас начнут только через несколько часов, когда очередной сеанс связи пропустим. Именно так мне объяснил капитан нашу ситуацию. Как сказал, вроде бы была в стороне какая-то деревушка, что-то мелькало на краю зрения, когда снижались. Ага, снижались. Падали, хотел, наверное, сказать. А с другой стороны, только благодаря этому падению энергии для купола и хватило. Иначе бы одним куском металла рухнули. Вот с выводом немного просчитались, если бы чуть раньше начали дирижабль в горизонтальный полёт выравнивать, тогда вообще всё хорошо было бы. Что-то я словно опытный летун разговорился. Несколько раз в Поднебесной потренировался взлёту и посадке на своём маленьком дирижаблике-яхте, один раз по небу денёк пролетел и уже заправским покорителем голубых воздушных просторов себя почувствовал. Тоже с небес хряпнулся, точно так же. И, кстати, по той же самой причине! Не, не, не. Не может такого совпадения быть! Там же монахи честно признались в подстроенной аварии. Ладно – живы остались, и хорошо.
А вот и местные жители показались. Наверняка увидели падение дирижабля. Сейчас всё и узнаем, где мы находимся и есть ли здесь связь. Надо бы подойти, пообщаться на эту тему. Не успел, опередили, пассажиры налетели, загомонили, запричитали, затормошили местных жителей. Даже капитану не удаётся через возбуждённую толпу пробиться. Поглядел я на эту неразбериху, плюнул с досады да и побрёл потихоньку чуть в сторону, ближе к кустам, там в тени прилечь можно да отлежаться. Голова-то до сих немного как бы кружится. Словно над пропастью зависаешь – и вперёд шагнуть до жути как хочется, и назад отступить ещё больше. А оторваться от края не можешь, нет на это никаких физических сил. Вот и у меня точно такое же состояние. Это мне отдохнуть нужно, тогда из головы вся эта ненужная лёгкость и улетучится. Да, попить бы ещё что-нибудь прихватить. Где там корабельные запасы?
Полечиться-то я подлечился, да видать силы все и закончились, потому что сам не заметил, как мои полегушки плавно перешли в глубокий сон. И никто мне не смог помешать, ни гомонящая толпа, ни пытавшиеся меня потеребить Сергей с Николаем. Только отмахнулся от всех, проснувшись на мгновение, повернулся на бок и сразу же провалился в мягкую карусель сновидений.
Зато утром был словно огурец. Не в том смысле, что зелёный и сморщенный весь, в пупырышках, а такой же крепкий, бодрый и хрустящий. Ой, в смысле… да какой тут смысл. Всё хорошо, короче.
Связь за прошедшее время установили. Всё я проспал, и то, как перевозили детей и женщин в деревню, и то, как отправляли радиста к ближайшему узлу связи. Да и ладно, самое главное, что скоро за нами прилетят. Только что-то мне больше летать не хочется. И себя подвергать опасности надоело, и посторонних абсолютно людей подводить под молотки не хочется. Я лучше пешочком, наземным транспортом. Тут хоть почти всё от меня будет зависеть. А что? Осталось до столицы меньше дня лёту на дирижабле, или несколько дней по земле. А по ней, родимой, путешествовать одно удовольствие, дорог хватает – есть из чего выбирать.
На земле мне и отбиться будет проще. А то, что меня встречать будут, это обязательно. Если уж целый дирижабль завалили вместе с пассажирами, то уж за мной одним охоту точно устроят. Вот и поохотимся. Они на меня, а я на них. И почему-то я уверен, что у меня шансов больше. Вот только болящих подлечу, тех, кого трогать не стали, оставили на месте крушения, и дальше буду энергию восстанавливать. Она мне скоро понадобится в полном объёме.
Дожидаться спасателей не стал, переговорил с капитаном и ушёл в лес. Ну и что, что ночь впереди? Не привыкать.
Перед выходом по обломкам немного полазил, собрал себе из брошенного хлама необходимый для похода набор. Котелок, кружку, ложку и всё остальное – то, что в дороге необходимо. Вот одежду подбирать не стал, остался в своём рванье, потом прикуплю где-нибудь. Это уже воровство и мародёрство, шариться по чужому багажу. У этих вещей хозяева есть. Уже уходил, когда меня капитан остановил, протянул свою куртку взамен моей, рваной. Брать не хотел, отказывался, но Сергей Дмитриевич настоял, в руки впихнул. И сунутую мне в руки тоненькую пачечку денег принял, не стал противиться. Свои запасы у меня невеликие, а дорога впереди долгая. Пригодится. Потом верну долг.
Николай, старпом, от меня не отходил до момента расставания. То ли присматривал, чтобы я лишнего не прихватил, то ли чувствовал свою вину в произошедшем. Скорее всего – последнее. Способности свои я не применял, мысли и эмоции не просматривал, просто не хотел, смысла не видел, да и всё равно было. Честно. Опять же, энергию восстанавливать нужно.
Ушёл в ночь и двигался до самой темноты, пока не уткнулся в огромное завалившееся дерево. Под разлапистым выворотнем, в глубокой яме, до самого верха засыпанной прошлогодними прелыми листьями, я и устроился. Тепло, осенью пахнет, хорошо. Одежда у меня тёплая, если что – защитную сферу создам. Не замёрзну.
Утром бодренько так отправился на запад, к возвышающимся впереди невысоким пологим горам. В деревню не пошёл, не хочу никому лишний раз на глаза показываться. Да она и в стороне от моего предполагаемого маршрута оказалась. На ходу перекусил бутербродиком, попил в первом же встреченном ручье, заодно и флягу наполнил. А через пару часов размеренной ходьбы услышал далеко позади задорный собачий лай. Это ещё что за новости? Даже приостановился. То, что за мной, понятно. Непонятно только, с какой целью? И как бы мне это выяснить, чтобы без ущерба для здоровья? Энергия почти восстановилась, ну-ка, что там мой сканер показывает? В дальности не ограничил, насколько возьмёт, столько пусть и показывает. И увидел погоню. Вооружённую. Два десятка человек со сворой собак. И идут споро так, таким темпом быстро догонят.
Жаль, до холмов дойти не успею, там мне было бы удобнее… А что удобнее? Сражение устроить? Или переговоры? Даже не знаю. Сразу воевать как-то не с руки. Вспыхнуло глубоко в груди раздражение. А вдруг это меня наконец-то искать начали? Может, я всем в столице понадобился, и без меня государственные дела встали? Ага, размечтался! Скорее всего, узнали, что взрыв своей цели не достиг, вот и послали наземную команду завершить незавершённое. Поэтому поищу-ка я подходящее местечко для сражения. Вот на этой поляне будет самое то. Тут они прямо одна за другой расположены, открытого места много. Нечего от них бегать, возьму кого-нибудь живым и разговорю. Пора начинать разбираться с этими непонятками.
Что самое интересное, догонявшие меня люди мою засаду обнаружили своевременно. Потому что как иначе можно было объяснить их разделение на две группы, сейчас обходящие меня с флангов? А я, наивный, считал, что такой сканер, как у меня, в единственном экземпляре. Или у них какие-то приборы есть? Интересно-то как. Пора змеиный камень к работе подключать. Сканер сканером, а если глазами меня не увидят, всё мне лучше будет. Не все же там со способностями?
На всякий случай отступил назад, до следующей поляны, вытягивая смыкающиеся фланги перед собой. Что, снова решили разойтись? А если я вперёд рвану? Пока вы в стороне через лес пробираетесь?
Сказано – сделано.
Между замшелыми стволами замелькали люди в камуфляже, зашлись лаем собаки, захлебнулись, задавились на поводках. Спустят их или нет? Вот сейчас всё и станет ясно. Отпустили собак. Жаль, что не всех. А с этими разговор короткий. Подпустил их поближе и ударом воздушного кулака сверху вмял в рыхлый лесной чернозём. Даже рыкнуть не успели жалобно. Хвостами лишь дёрнули. Только что азартным предвкушающим лаем захлёбывались, и сразу же резкая тишина. Затянулась пауза-то. А, нет, очнулись.
– Алексеев, поговорим? – голос-то незнакомый. О разговоре просит. А зачем тогда с собак спускали?
– А собачек для завязки разговора спустили? Чтобы сговорчивей был?
– Можешь считать и так. Предлагаю тебе сдаться. Оставим жизнь.
– Почему? Зачем я вам? Никому не мешаю… – прикинулся ничего не понимающим простаком. И моему собеседнику это не понравилось, рассердился.
– Ты дурака-то не включай. А то мы тебя не знаем. Или ты выходишь, или мы тебя тут и оставляем. Само собой разумеется, что неживого.
– А почему? Кому это я так мешаю?
– Ты выходи, тогда всё и узнаешь. Что надумал?
Нервничают ребята. У меня самого внутри мурашки прыгают, даже ладони заледенели от волнения. Потому что какой-то совсем непонятный противник и что от него можно ждать – неизвестно. Если у них сканеры есть, то… кстати, где там вторая группа? Назад возвращается? Почти со спины подходит. Что-то наша бестолковая беседа затянулась.
– Надумал вот что. Ты мне говоришь, кто тебя послал по мою жизнь, и я вас отпущу. Или молчишь и остаёшься в лесу. Неживым, само собой разумеется. Решай, время пошло. Считаю до трёх, и раз уже было.
А сам чуть в сторону начал смещаться, выходя этой группе во фланг. Но и они на месте не стоят, начали следом за мной разворачиваться. Ах вы! Меня же невозможно увидеть, в этом я точно уверен. Значит, сканерами пользуются, такими же, как и у меня. Откуда?
– Ну куда ты убегаешь? Неужели не понял, что от нас не убежишь? Жаль, что не договорились. Но это и хорошо, нам мороки с телом будет меньше.
Говорун какой попался. Хватит болтать. Энергию в защитную сферу, наверняка это будет для них огромным сюрпризом. А вот к такому количеству магов в этой группе я как-то не был готов. Сразу четыре шара прочертили ко мне свои огненные дорожки, оставляя за собой дымный след и вспыхнувший позади лес. Метко бьют. Только меня на этом месте уже нет. Что же у них за сканеры такие? А я в ответ им молнию отправлю, и тоже шаровую, посмотрим, сработает ли? И, главное, не стоять, постоянно перемещаться, сканер сканером, а энергия у них не бесконечная. И вторую группу с первой, таким образом, вместе сведу. Не нравится мне, что они сзади заходят. Шары прошли мимо, вспыхнул позади лес. Как там подходящая группа? Не зацепило их? Нет? А жаль!
Уходить нужно только в сторону. Что там с моей молнией? Есть эффект, это вам не безответные деревья жечь! Тогда ловите вдогонку ещё парочку. На миг снял защитную сферу и с двух рук отправил змеящиеся искрами разрядов трескучие подарки. Сразу же сферу назад.
Пригнувшись к самой земле, проскочил пяток шагов вперёд, выпрямился, стараясь просмотреть на сканере последствия своей ответной атаки, и отлетел в сторону от прилетевших файерболов, закувыркался, налетел на толстый замшелый ствол, сполз вниз, распластался на земле. Хорошо, что спереди прилетело, как не вовремя я размечтался. О высоком помыслить не дают. И так я от этой мысли разозлился, что даже на ноги подскочил, не замечая слетевшей энергетической защиты. До этого всё воспринимал как развлечение: ну, догнали – теперь подерёмся. Побью всех, кроме одного-двух – разговорю их. Узнаю, что меня интересует, и пойду дальше.
Ударил ладонью по атаковавшей подоспевшей второй группе, ломая деревья словно травинки. Второй рукой провёл над землёй, закрутил воздух смерчем. Отбил локтем маленький огненный шар, зависший перед глазами, мешается, повёл смерч по поляне, смешивая в одну кучу обломки деревьев, чёрную землю, откуда-то взявшиеся каменные валуны и смешных человечков, так забавно растопыривших ручки и ножки и что-то плямкающих широко открытыми ртами, словно лягухи. В грудь, живот толкнули прилетевшие со стороны огненные свинцовые трассы, осыпались смятыми комочками горячего металла. Смерч завыл, закружился яростно, понёсся к стрелкам, пригнулся к земле, утолщаясь словно змея, заглотнувшая непомерную добычу, спружинил и прыгнул вверх, выбрасывая в сторону смешных испуганных человечков. Начал затихать, присел и ушёл в землю, оставив после себя большую гору смешанного с землёй мусора.
Встряхнул головой, всмотрелся, что там сканер показывает? В куче одни безжизненные тела, а вот из тех, что отлетели в сторону, есть ещё кто-то живой. Даже шевелится, ползти куда-то пытается.
Провёл рукой по груди, ощутил изодранную одежду. Наклонил голову, увидел дырки от пуль. Задавил удивление, всё потом. Сначала с выжившими разберёмся. И с разбежавшимися собаками. Из этой толпы только они одни оказались самыми умными, успели вовремя удрать. Куда удрать? А далеко, испугались сильно, теперь не поймаешь. А зачем они мне нужны? Для охраны? Так у меня своя природная есть. Пусть бегут, глядишь, к кому-нибудь и прибьются. Не пропадут.
Проваливаясь глубже чем по щиколотку в рыхлую землю, перемешенную с листьями и ветками, наступая на куски свежих древесных щепок, направился к первому из оставшихся пока в живых противников. И, не доходя нескольких шагов, услышал глухой выстрел. Застрелился, сволочь! Этак мне и расспрашивать некого будет. Уже бегом помчался, если это так можно назвать к следующему, пытаясь на бегу оценить его состояние. Нет, вроде этот лежит тихо, таких же попыток не делает. Успею? Кто же это такие?
Воздушным лезвием отсёк поднимающуюся руку с пистолетом, упал рядом с телом на колени, тут же наложил на него малое исцеление, чтобы остановить кровотечение, и получил от ожившего инвалида в глаз второй, целой, рукой. Отмахнулся на инстинктах, увидел отлетевшее в сторону тело, раздался сочный удар о дерево. Что? И этому хана? Да не может этого быть!
Где-то ещё один должен быть! Поспешил на слабую засветку, увидел придавленное обломками расщепленного древесного ствола тело в ободранном камуфляже без оружия. Маг? Наверное. А почему тогда не освободится и не подлечится?
Пошёл медленно, отслеживая выражение широко распахнутых тёмно-коричневых глаз врага. А почему я про свои ментальные способности забыл? Где там мой второй камешек? Ну-ка, попробуем издалека подключиться…
Страх, заполонивший всю мою сущность… Я даже содрогнулся от этого всепоглощающего чувства сильного ужаса. Это что, я такой страшный? Встряхнул головой, сделал вторую попытку, проник глубже в чужой разум, отодвинув самые сильные эмоции в сторону. Что там? Сожаление об израсходованной энергии и сожаление о невыполненном заказе? Наёмники? Выходит, так. А кто заказчик? Ничего не получается, не пробраться дальше, опыта и умения не хватает.
Ладно, попробуем по старинке, надёжным проверенным способом.
Уже безбоязненно подошёл, присел на деревянный обломок. Чего бояться? Оружия при нём нет, энергия у него закончилась. А почему ты так зашипел, глаза ещё сильнее выпучил? Тяжело? А-а, это у тебя обломки сучьев в тело вонзились. Больно? Потерпи, помогу. Потом. Сначала ты мне расскажи, кто вас нанял? Не хочешь? Так я не спешу, посижу. Только некомфортно так сидеть. Надо удобнее устроиться, поёрзать, попрыгать. Да что же ты так орёшь? Всех зверей в лесу распугаешь! Ну, будешь говорить? Не хочешь… Тогда продолжим. А помереть я тебе не дам, по капельке буду в тебя исцеление вливать, жизнь поддерживать. Кровью истечёшь? Это вряд ли, не течёт у тебя кровь, остановилась. Так что давай, рассказывай – уйдёшь спокойно и безболезненно.
А чтобы тебе быстрее решение правильное принять, я ещё немного попрыгаю. Что, согласен всю правду рассказать? Давай, приступай, я слушаю…
Как же я был зол! Ничего особенного я не услышал. Всё знал тот самый человечек, что так неожиданно застрелился. Но и услышанное заставило призадуматься. Заказ на мою жизнь поступил не из Дворца, вот что странно. И обо мне они ничего конкретного не знают, ни кто я таков, ни почему меня надо прикончить. Сказали фамилию и имя, да неумелым магом обозначили. За живого цену давали в два раза больше, чем за мёртвого. Это кому же я смог столько насолить? В голову ничего не приходит. Получается, это чья-то частная инициатива? Не заговор, не дворцовые интриги? Впрочем, как ни крути, а всё равно борьба за власть, в любом её проявлении. Кто?! Из близких по крови родичей никто во власть не рвётся. Да и осталось их вместе со мной всего никого. Неужели уговорили кого-то из них за власть побороться? Георгий? Он же так в это болото лезть не хотел, уверял меня в своей полной лояльности. Решил так и остаться в экспедиции… Врал? Да нет, я же чувствовал его эмоции, видел, что он правду говорит. Опять же тогда какой смысл был его вместе со всеми с острова похищать и тайно вывозить? Это точно кто-то другой. У кого огромные возможности? Кто способен отправить один дирижабль на край света, похитить и вывезти с Центрального группу людей? Кому по силам взорвать пассажирский континентальник? И прислать другой, с наёмниками и ценным редким магическим оборудованием. Кстати, а на чём именно наёмники сюда прилетели? Как же я не спросил? И что там с выжившими пассажирами и командой упавшего дирижабля? Придётся возвращаться. Возможно, там и найдётся хоть какой-то ответ. Дирижабль, это след и хороший след…
Посмотрел на бледное лицо внизу с закушенными от боли губами, на подсохшие струйки крови на подбородке, вздохнул – пора выполнять своё обещание. И уже мёртвый живой маг выдохнул:
– Ты обещал…
Воздушное лезвие свистнуло, отделяя голову от тела. И ничего, только на месте разреза начала набухать тёмная полоска. Пока жизнь не ушла из глаз, так и смотрел в них. Страшно? Нет, просто не по себе немного. Одно дело убивать в бою, другое – вот так, буднично. И оставлять в живых нельзя. Он для меня умер ещё тогда, когда я только подходил к приваленному изувеченному телу.
Только трофеи соберу. Что осталось. Оружие? Не нужно, лишний вес, а вот обувь и одежда пригодится, как и рюкзаки с их содержимым. Моя-то вся в хлам, изрезана при аварии и здесь пулями изорвана. Позже буду разбираться, что это там, на поляне, произошло, почему меня пули не брали. А сейчас всё соберу, перетряхну, выберу подходящее по размеру и нужное в пути и потопаю назад. Вряд ли там кого-нибудь застану, да это и не нужно. Местных расспрошу. Им такое происшествие в диковинку, наверняка любопытствовали, рядом крутились, глаз не сводили и всё видели. А по дороге и подумаю над случившимся.
Обратная дорога оказалась совсем короткой. Хотя что я удивляюсь. Вчера выходил в ночь, в лесу быстро стемнело, прошёл я совсем мало, а погоня обнаружилась почти с самого утра. Не успел далеко отойти. Плохо, что ничего не слышал и не видел, деревья мешали. Прозевал прилёт дирижабля. А он тут был…
Пусто на месте крушения, никого из команды и пассажиров нет – только лишь деревенские ползают, обломки собирают… Правильно, в хозяйстве всё пригодится. Тут, кроме обломков и другого добра хватает. Если хорошо порыться. А куча спасённого добра исчезла.
Меня увидели, насторожились. Что им тут наплели? Сейчас и узнаем, лишь бы сразу стрелять не стали. Что у меня за жизнь? Кого ни встречу, каждый норовит выстрелить или чем-нибудь острым пырнуть. И все почему-то именно в живот метят. Защитную сферу на всякий случай поставлю. Кто его знает, когда мои новые способности срабатывают. Разобрался, что во время смертельной опасности словно кто-то в меня вселяется, начинает напрямую стихиями управлять. Ну, это мне уже знакомо, а вот то новое, когда о моё тело пули плющились… Только и остановился на варианте энергетической накачки ауры вместо моего щита. Больше ничего не подходило, разбираться надо…

Глава 14

Кое-какие сведения от местных жителей я всё-таки получил, они даже порядковый номер на корпусе дирижабля запомнили. Это хорошо, уже что-то. Очередной булыжник в кованый сундук с аргументами, который потом полетит в голову моим… моему… врагу, короче. А такое редкое и значимое для местной глухомани событие, как выгрузка отдельной вооружённой группы, – вообще не смогли пропустить. Ещё бы, теперь воспоминаний и пересудов надолго хватит, будет чем себя потешить долгими зимними вечерами. А уж когда с аппарели на коротких поводках начали выводить собак в широких ошейниках с металлическими нашлёпками, удивление словно заморозило толпу любопытствующего народа. На диво послушные псы. Здесь, в глубинке, и свои охотничьи собачки есть, но эти совсем другой породы, здоровые уж больно. Глянут коротенько и пристально прямо в глаза, тут же отвернутся в сторону, а по спине ознобом мурашки так и продолжают шнырять. И как-то само собой понимается, что уж лучше с волком в чащобе схлестнуться голодной зимой, чем вот с таким псом сытным летом.
Прибывшие быстро выгрузились, разобрали рюкзаки, о чём-то коротко переговорили с Сергеем Дмитриевичем и споро скрылись в лесу. Среди местных жителей дураков не бывает, они здесь просто не выживают. Поэтому сообразить, куда и за кем в такой спешке отправился только что выгрузившийся отряд, труда не составило…
И теперь, судя по тому, что я вернулся так быстро, в одиночестве, да ещё и с такими вопросами – от прилетевшего отряда никого не осталось. Сопоставить одно с другим не трудно. Таёжников в деревне хватает, каждый второй промысловик. Пройти по следам легко, если я ничего против не имею? Задали вопрос и хитренько так покосились. Трофеи-то там остались? Если судить по моим пустым рукам и рюкзаку. Негоже им пропадать, тайга такого не понимает и не любит, наказать может…
Да. А пассажиры быстренько так загрузились в дирижабль и в торопливой спешке улетели… Как только пришлая группа за деревьями скрылась, так горожане и собрались.
Даже все свои вещи не стали забирать, сколько полезного на поляне оставили. А в этой глуши всё в дело пойдёт, всему применение найдётся… Я же не собираюсь им в этом мешать?
Конечно, нет. У меня за последнее время отношение к трофеям сильно изменилось. Это святое для любого нормального человека правило никто не отменял, лишь бы его с мародёрством не спутать. Просто череда произошедших не так давно событий отучила от этого хомячества. Всё равно ничего впрок не пошло. Вот сколько разнообразного добра было у меня в руках после разгрома усадьбы контрабандистов и работорговцев? Правильно, много. Хотя всё в этом мире относительно… Если брать по меркам моей жизни у корабельной свалки, то очень и очень много. А если по сегодняшним, то совсем даже крохи. Ну, набрал я добра, и где оно? Нет его. Так в монастыре и осталось. Не по моей, конечно, воле, но осталось же? Тут, правда, есть одно утешение – взамен меня научили камнями-кристаллами пользоваться. Оружие? А для чего оно мне? Зачем мне такие тяжести на своём горбу таскать? Если я сам по себе настолько эффективное оружие, что и придумать невозможно? Ладно, раньше я трофеи собирал, потому что сдать их надеялся, по детской своей бережливой привычке. И в Поднебесной поддался этому всепоглощающему соблазну, пока наконец не сообразил, что некому мне всё своё стреляющее и режущее железо в чужой стране продавать. А таскаться с таким грузом… Загружать-разгружать… Да ну его! Это местным можно, они дома, ничего не пропадёт, всё в хозяйстве пригодится…
Единственное, о чём жалею до сих пор, это о том паровике-вездеходе, как бы он сейчас мне пригодился…
Получается, наёмники отсюда должны были выбираться сами? Или у них существовала какая-то связь со своим нанимателем? Которую я благополучно уничтожил. Или где-то ещё один отряд есть и намечена точка сбора? Ладно, пора и мне отсюда убираться. Теперь можно и по дороге пойти. До ближайшего населённого пункта. Не знаю, что там в действительности – большая деревня, село или город, если связь там есть. То, что местные его уважительно городом называют, ещё ничего не значит на обширных просторах нашего государства. Каждый в этом названии свой смысл видит. И транспорт, значит, наверняка в этом поселении какой-то найдётся. Уже будет проще. Мысли скакнули назад. Всё-таки как чувствовал – очень вовремя ушёл в лес. Даже представлять не хочу, что бы случилось, если бы я в момент высадки наёмников вместе с командой и пассажирами на поляне находился… Сколько жертв удалось избежать благодаря моему уходу. И что улетели без меня, только хорошо. Наверняка по прилёте меня бы ждала такая же горячая встреча… Да ещё и мои родичи в заложниках где-то в столице… Я уж лучше потихоньку до города доберусь, постараюсь там все расклады узнать, встречусь кое с кем, поговорю, подумаю. Узнаю наконец, почему меня никто из Совета не ищет. Ладно, там видно будет, что дальше делать.
Разговор закончен, больше ничего интересного я здесь не услышу, пора двигаться дальше. Дорогу мне объяснили, не потеряюсь, здесь и развилок-то нет, иди, шагай вперёд по накатанной колее. Попрощался, развернулся, вышел на грунтовку и потопал, в самом натуральном смысле, по утоптанной до каменной твёрдости земле.
Пешком – это не на колёсах, пришлось несколько раз за день останавливаться на короткий отдых. По лесу проще идти, не так муторно время тянется. Впрочем, как таковой дороги я и не заметил, автоматически перебирал ногами, останавливался, отдыхал и продолжал путь вперёд. Потому что голова была плотно занята размышлениями – анализировал произошедшее со мной в последнем бою, пытался повторить ту защиту, получить точно такой же эффект. Вроде бы и начало наконец что-то получаться, да впереди городишко показался, сбил с творческого настроя. Дошёл. К вечеру. По обеим сторонам дороги потянулись обширные пригородные поля, засеянные наверняка чем-то нужным и полезным, только не знаю, чем – никогда таких растений не видел. Догадывался, конечно, что это может быть, но догадываться и твёрдо знать, это всё-таки разные вещи. Рисовые чеки в Поднебесной проходил, это знаю. Огороды на островах своего родного архипелага знаю – сколько раз приходилось в детстве по ним втихаря ползать, есть-то хотелось. Это потом, когда немного подрос, начал по корабельной свалке лазить и прибирать то, что до меня не нашли, не прибрали. И сдавать торговцу в посёлке. Стало немного легче жить. А больше подобных знаний нет.
За этими размышлениями дорога и пролетела в один миг. Раз, и уже вокруг небольшие дома за крепкими заборами с торчащими над ними верхушками плодовых деревьев, густо обсыпанных яблоками и грушами. И чем-то ещё, красивым и съедобным, жаль, с улицы не разобрать. Два, и показалась противоположная околица.
Да, я был полностью прав в своих сомнениях по поводу этого городишки. Никакой это не городишко, и даже не селение – так, просто большая деревня. И, само собой разумеется, транспорта я здесь не нашёл. Если только попутно кто-то дальше поедет, сжалится над одиноким уставшим путником и подхватит. Но не стану же я по дворам ходить и каждого об этом спрашивать? И ночевать я здесь не стал, незачем. Проситься к кому-нибудь на постой не хотелось, будет лучше, если я заночую за околицей. В какой-нибудь копне сена, их там много стоит…
Что самое обидное, попутный транспорт показался перед самым обедом следующего дня, когда я уже столько времени прошёл по лесной дороге. И ехать оказалось совсем недалеко. Но всё равно спасибо, что подвезли.
Здесь, действительно, поселение оказалось чуть крупнее предыдущего. Даже имелось несколько лавок на главной улице, которые завлекали местных постоянных покупателей аляповатыми разноцветными вывесками. Прошёл мимо, мне пока ничего не нужно. И останавливаться на ночлег не стал, потопал дальше. Думаю, у меня в запасе есть несколько спокойных дней, скорее даже чуть меньше, а потом на меня устроят очередную засаду, когда не дождутся вестей от сгинувшей в лесу группы.
Здесь с транспортом оказалось повеселее. И дорога была получше и пошире. Редко, но всё же сновали туда-сюда по ней грузовики, окутывая облаками липучей пыли. Вот вскоре один из них меня и подобрал. Забрался я в пустой деревянный кузов, уселся на узкую лавочку у переднего борта, вцепился руками, когда тронулись. Трясло немилосердно. Набрали скорость, и мне пришлось поднять воротник, втянув голову в плечи. Потому что иной раз было очень больно. Тента на кузове не было, а в воздухе хватало разнообразной летающей дряни, которая так и норовила именно по мне попасть. Жуки очень больно били. Поставил, было, защиту, да плюнул и снял, глупости всё это. Пусть лучше ветерком обдувает, а я спокойно по сторонам посмотрю. Главное, вперёд не смотреть, а то такой бланш под глазом можно заработать… Я его, конечно, уберу, но сам факт… И насчёт спокойно посмотреть я сильно преувеличил. Грузовик нёсся по грунтовке, нещадно пыля, часто подпрыгивал на многочисленных ухабах сельской дороги, и я подпрыгивал вместе с ним. Так что головой по сторонам, конечно, вертел, не без этого, но и держаться за борт и скамейку приходилось изо всех сил. Одно плохо – когда водитель притормаживал, нас моментально догоняли огромные плотные клубы пыли. Ему-то в кабине ничего, а мне каково? Но пару раз вдохнул этой взвеси, откашлялся, отплевался, а потом даже весело было – потому что пробовал отогнать эти клубы воздухом. Всё мне какая-то тренировка. Но быстро оставил это занятие, когда в очередной раз увлёкся и чуть переборщил с воздушной стеной. Помешал новый ухаб и подпрыгнувшая при этом рука – чудом промахнулся мимо заднего борта. Не хватало сейчас только кузов в щепки разнести.
Равнина постепенно сменилась холмами, холмы эти стали перерастать в небольшие, густо заросшие высокими деревьями горки. Топать по ним вверх да вниз то ещё удовольствие. Хотя тут же вспомнилось детство и постоянное ползание по сопкам родного острова. Но как-то на паровике всё-таки лучше, несмотря на скрипящую на зубах пыль.
Колёса прогрохотали по дощатому настилу длинного узкого деревянного моста через быструю реку, паровик выписал несколько крутых поворотов по извилистой дороге, и впереди показался действительно город. С большими домами. В два и даже в три этажа на центральных улицах. Здесь, в центре, меня и высадили, а паровик умчался дальше, за каким-то потребным только ему товаром на небольшое местное производство. Хоть через окраину и проскочили довольно-таки быстро, покрыв плотным пыльным облаком приусадебные палисады на радость хозяйкам, но всё равно успел составить своё положительное мнение об окружающем. Чисто. Невзирая на пыль. Не сказать, что богато, всё-таки далеко не столица с её нарочитой роскошью, неприятно режущей глаз, но очень даже добротно и основательно. Даже можно пообедать в очень приличном трактире с простой незатейливой вывеской над входом, где так и было указано: «Трактир». А чуть ниже, меньшими буквами красиво выведено другое название: «Корчма». Пообедал и остался на ночлег, здесь весь второй этаж был поделен на маленькие комнатки. Впрочем, маленькие не маленькие, а всё необходимое в виде широкой просторной кровати, стола, платяного шкафа, собранных из ровно и гладко оструганного дерева, присутствовало. Ванная комната находилась в конце коридора и была одна на весь этаж. Оплатил горячий душ, отдал в стирку свои пропотевшие и запылённые вещи, привёл себя в нормальный вид. Зачем магия, если здесь присутствует такой замечательный сервис? Надо бы ещё к цирюльнику зайти, свою шевелюру и бороду обкорнать, зарос до невозможности. А больше ничего не нужно, всё у меня есть.
Утром проснулся в отличном настроении, ночью окончательно разобрался со своими новыми способностями. Если раньше я создавал вокруг себя защитную сферу из воздуха, которую уплотнял, вливая энергию, то здесь та же энергия вливалась в самый верхний, наружный слой моей ауры. Чем больше энергии в нём, тем выше его плотность. Что интересно, она почти не ощущалась, эта плотность. Лишь при резких движениях словно что-то мешало, немного сковывало. Словно в воде двигаешься. Но к этому можно приноровиться. Польза превышает неудобства, вон как лихо прилетевшие пули на землю посыпались. Одна энергия с другой взаимодействовала, выделяя тепло – то-то мне так жарко в тот момент стало.
Ещё один день прошёл спокойно, отдохнул, осмотрелся, разузнал о дальнейшей дороге. Из всех вариантов выбрал самый, как мне кажется, неожиданный. И с наступлением темноты я отправился в путь – к реке. Из города решил выбираться на лодке, на ней же доплыву до очередного города. Лежала там одна, подходящая, на берегу среди многих прочих. Понравилась она мне ещё днём наличием вёсел и, вообще, была вся такая ладная и аккуратная. Наверняка кому-то небедному принадлежала. Вот я её и прихватил тёмной ночью, чтобы шума не поднимать. А тонкую железную цепь перерубил воздушным лезвием. По карте река текла почти в нужную мне сторону, до следующего города можно было добраться с относительным комфортом, не сбивая ног и не глотая дорожную пыль. И всё было хорошо до определённого момента. Потому что ошибся я с выбором безопасного маршрута, или его вообще не было.
Где-то посередине пути на одном из многочисленных поворотов меня и встретили. Правда, к этой встрече я был давно готов, сканер загодя показал впереди засаду, полыхающую агрессивными намерениями многочисленных аур. Скрываться и убегать не стал, надо же, в конце концов, попытаться узнать имя заказчика? Потому и плыл спокойно, не дёргаясь, по своей воле влезая в приготовленную мне ловушку. И сопротивляться потом не стал, когда из кустов высыпали вооружённые люди, заорали, стараясь перекричать шум реки, руками размахались и что-то показывать начали. А, понял, это они приказывают мне к берегу грести. Раз приказывают, погребём. Лодка пошла к галечнику на косе. Быстрое течение сносило её вниз, не успевал выгрести. Наперерез в воду бросились несколько вооружённых бойцов. Вытащили на отмель, подхватили сильными руками, рывком выдернули на берег мою посудину и тут же навалились на меня, вытянули из лодки прямо на гладкий галечник, ткнули лицом в мокрые камни, сковали руки за спиной, мимоходом несколько раз чувствительно приложились по печени и почкам. Хорошо, что я давно свою новую защиту поставил, энергию в ауру накачал, поэтому даже не только боли, но и самих ударов не почувствовал. Но для правдоподобности пришлось поморщиться и застонать.
Очередной рывок – и меня вздёрнули вверх, поставили на ноги. Что же вы все такие злые? Что я лично вам плохого сделал? Бить скованного по лицу последнее дело. Может, зря я поддался? Как-то сразу мне мой прежний план разонравился. Освободиться? Нет, подожду, а пока нужно сосредоточиться и постараться считать нужную мне информацию. Неужели зря я на такой риск пошёл? Ничего нового для себя не увидел, зато понятно стало такое ко мне отношение. Снова наёмники! За своих товарищей рассчитаться собираются! Когда всё разузнать успели? Сейчас ждут кого-то старшего, тот должен вот-вот с другого берега переправиться, удостовериться, того ли поймали, потому что больно уж пленник смирный, не похож на разыскиваемого. Затем за меня и возьмутся, если моя личность подтвердится. Живым меня никто отпускать не собирается, это я чётко понял… Тут та самая ситуация, когда для наёмников лучше получить меньше, но за товарищей расквитаться. Что же, всё правильно, я так же поступил бы. Только у меня планы немного другие, так что не повезло вам, ребята. Зачем же исподтишка в живот лупить со всей дури? Опять придётся делать вид, что больно и воздуху не хватает. Скрючился, на руках повис, коленки подогнул. Вроде натурально получилось? Где там ваш главный? Сейчас дождусь этого старшего, а потом буду освобождаться. Вот эта приближающаяся сверху отметка и есть ожидаемый начальник?
Радует, что к моей поимке не привлекают армию и милицию, значит, не такие уж всесильные мои враги. Богатые и влиятельные – это да, но, похоже, не настолько влиятельны, чтобы государственную машину себе подчинить. Теперь становится более понятным похищение моих родичей. Решили на всякий случай подстраховаться…
За спиной хруст потревоженной торопливыми шагами гальки. Сосредоточиваюсь, всё внимание новоприбывшему. Плохо, что я его не вижу, почему меня не разворачивают лицом к начальству?
Словно прочитав мои мысли, а может, по некоему незамеченному мною сигналу, меня в четыре руки резким рывком разворачивают. Нет, не знаю такого, первый раз вижу. Всматриваюсь в чужие довольные глаза, заставляя пещерный камень работать в полную силу. Замирают наёмники в полной неподвижности, ни малейшего движения на берегу, ни звука вокруг, кроме шума реки и перестука потревоженной людьми гальки на отмели.
Образы, образы, жажда наживы, радость от скорого вознаграждения за мою поимку. От кого? Не вижу. Дальше. Тёмное пятно в тёмной комнате. И всё? Голос? Ничего не разобрать. Словно через вату говорит. А вот лежащие на столе деньги видно хорошо. Много за меня выложили. А где эта комната находится? Дом? Улица? Как ты туда добирался? Да неужели? Не может этого быть! Хотя… Вспомнились некоторые моменты из прошлого – всё бывает. И всё равно я этого не понимаю. Не верю… Нет, не может такого быть… Что там у него в голове дальше? Городишко зачуханный ниже по течению, группа обеспечения из нескольких человек в снятом на самой окраине доме… Грузовики должны были купить? Зачем? Что, возвращаться в столицу не собирались? А куда потом? Что там за планы? Впрочем, остановил сам себя, разрывая контакт, мне это уже не интересно. Но в тот домишко надо будет обязательно наведаться. Сразу проблема с транспортом решится.
Всё, пора прекращать этот затянувшийся фарс. Правильно вы меня опасались! Вцепившиеся мне в руки наёмники только ошарашенно проводили взглядом своих товарищей, почему-то решивших искупаться в холодной реке. А потом переглянулись и сами полезли в быструю воду. Выплывут? Когда на них столько железа навешано? Вряд ли.
Мне ещё дальше по этой реке путешествовать. А оставлять за спиной столько опасных противников не хочется. Да и пора заканчивать своё подзатянувшееся путешествие, наконец-то кое-что проясняется. Вопросов только прибавилось, как прибавилось и недоумения.
Шагнул вперёд, к лодке, и остановился. Я же про наручники забыл! И как мне освободиться? Ключи уже где-то в реке полощутся. Воздушным лезвием попробовать? Да я же не вижу ничего за спиной, ещё свои собственные пальцы отрежу. А защита мне на что? Эка меня новыми сведениями огорошило, даже мозги выключило.
Мгновение, и я свободен. Теперь освободиться от стальных браслетов стало проще. Столкнул лодку в воду, запрыгнул на борт, опустил вёсла, выгреб на стремнину, понёсся вперёд. Можно убирать вёсла, дальше мне воздушная стихия поможет.
Ночью так и не сомкнул глаз, слишком растревожило душу увиденное, всё пытался осознать причины такого ко мне отношения со стороны в общем-то не чужих людей, и ничего не получалось. Не видел подходящего повода.
Днём увеличил ход, вода и воздух хорошо помогали, лодка понеслась вперёд, пока на очередном повороте не зачерпнула носом холодную воду. Опомнился, ослабил напор воздуха в корму, убавил скорость. Небольшим вихрем откачал набравшуюся воду, сушить не стал, горячее солнце само быстро справится.
Во второй половине дня впереди показался долгожданный город. На окраине причалил к берегу, распрощался с лодкой, приберёт кто-нибудь, и поднялся вверх по пологому склону. Узкая тропка провела через густые заросли высокой крапивы, нырнула под раскидистые ивы и оборвалась в небольшом проулке. Несколько десятков шагов – и я на окраинной улице. Спрашивать дорогу не пришлось, отпечатавшаяся в мозгу картинка точно вывела к нужному дому. И внутри никаких проблем не случилось. Ментальное подчинение с каждым разом работало всё лучше и лучше. Сильная штука. Понимаю, почему мою мачеху так ненавидели. Надо бы мне свои новые умения не светить на людях. Очень осторожно придётся ими пользоваться, или живых после этого ни в коем случае не оставлять.
Нового ничего не узнал, ни имен нанимателя, ни мест следующей встречи. Это просто хозяйственники. Но рука не дрогнула. Прошёл на кухню, покидал в свой рюкзак кое-какие припасы, шагнул за порог, оставляя за спиной безжизненные тела со свёрнутыми шеями. Некого тут жалеть, меня бы точно не пожалели. Открыл ворота, выгнал один из трёх грузовых паровиков на улицу, поехал потихоньку вперёд, надо бы дорогу на выезд разузнать. Пацанов каких-нибудь прокатить? Пусть порадуются и прокатятся, за довольной болтовнёй всё мне и расскажут.
Больше на меня никто нигде не нападал. Через четыре дня показалась столица. Грузовик выдержал дорогу, ничего не сломалось, не отвалилось. Чего не скажешь обо мне. Тяжело управлять такой машиной. Большой, неповоротливой… Руки не железные, гудят от постоянных усилий. В спину словно кол деревянный забили. К вечеру только и удовольствие – в кузов забраться да на твёрдых досках вытянуться. Зато в кузове под тентом ночевать одна отрада.
Остановился в пригородном лесу, дождался вечера и ушёл, даже ни разу не оглянувшись на брошенный под деревьями грузовик. Лишь оставил за собой открытую настежь дверь. Зачем он мне? Если понадобится, я ещё найду. А этот кому-нибудь пригодится.
По дороге не пошёл – пост на въезде нужно было обойти. Пробрался огородами, узкими переулками вышел на окраинные улицы. Дальше, дальше – ближе к центру пошли знакомые места, уже проще сориентироваться.
Да, это не малые провинциальные городишки, где за часок можно от одной окраины до другой дотопать. Я себе все ноги сбил, пока до нужного поместья добрался. Шёл по вечернему, а потом и ночному городу и от стоящей передо мной картины никак не мог прийти в себя. Удивлялся. Город как жил, так и живёт своею жизнью. Гуляют простые люди, веселятся, смеются, никому нет дела ни до меня, ни до хитромудрых дворцовых интриг. Пустое это всё. Не будет меня, будет кто-нибудь другой, а они так и будут шутить и смеяться. И город так и будет стоять… И в провинции народ так и продолжит заниматься своими огородами, охотиться в лесах. Кому эта власть нужна? Зачем? Кроме как боярам и аристократам никому она больше не нужна. Простые люди так думают. Но если не будет власти, не будет и государства. Ничего не будет. И налетят тут же те же китайцы… Хуже будет? Отогнал дурацкие мысли, так не вовремя лезущие в голову. Но интересно. Потом додумаю.
Вот и знакомый забор.
Заворчали собаки, пока ещё тревогу не подняли, но уже близко к тому. Вы же меня помнить должны? Как не хочется вас убивать, вы же не люди. Ну, вспоминайте же! Вот, вспомнили, другое дело. Перепрыгнул через забор, в руку мокрым холодным носом ткнулась лохматая морда, посмотрела недоумённо. Ну да, я на всякий случай защиту поставил. Мало ли что, кто вас знает, что вам может в голову стукнуть? Зубищи-то с мой мизинец. И вкусненького у меня ничего нет. В другой раз.
Вышел на подъездную аллею, пошёл к освещённому входу, не скрываясь, нагнетая злость. Поднялся на крыльцо, стукнул кулаком в широкую тяжёлую дверь, вспомнил, потянулся к кнопке звонка. Даже на улице было слышно мелодичный перезвон сигнала. В холле загорелся свет, отдёрнулась штора на узком окне, к стеклу прижалось чьё-то бледное, неразличимое лицо. Отодвинулось, тут же внутри загремело засовами.
– Вячеслав? Ты откуда здесь…
Договорить Тимофей не успел. Мой самый слабый воздушный кулак вбил невысказанные слова назад в глотку, отбросил хозяина дома на противоположную стену. А крепок боярин, только сполз в беспамятстве вниз, голову не расколол. Следом картина на паркет рухнула, позолоченная деревянная рама зазмеилась трещинами, лопнуло красочное полотно. Звонкими осколками рассыпалась завалившаяся с постамента ваза с сухими цветами. Как-то шумно получилось, даже не ожидал такого сильного эффекта от моего приветствия.
Из тёмных сумерек длинного коридора блеснула светом лампа, зашаркали по паркету чьи-то торопливые шаги. Слуги пожаловали. Остановились на границе электрического света, в ужасе таращатся на разгром в холле, выходить на свет побаиваются. А, нет, увидели лежащего у стены хозяина, долг чувство страха перевесил – кинулись вперёд, запричитали.
– Отошли все назад! Кто вперёд сунется – пришибу!
И мягкой воздушной волной усомнившихся в моих словах обратно в тёмный коридор откинул.
Несколькими быстрыми шагами пересёк холл, наклонился к лежащему в беспамятстве боярину, сформировал малое исцеление. Рано тебе помирать. Сначала ты мне всё расскажешь!
– Ты что творишь? Совсем ополоумел? – широко распахнутые глаза боярина настолько непонимающе смотрели, что я даже усомнился в правильности своих действий. На секунду. В следующий момент Тимофей захрипел. Воздушная удавка перехватила горло, потянула его вверх по стене, заставляя выпрямиться во весь свой немалый рост. Чуть-чуть надо ослабить, не хватало ещё его так быстро придушить. Вот, пусть на носочках постоит, руками по стеночке поёрзает.
Сбоку из тёмной глубины коридора оглушительно бабахнуло. Огненный сноп пламени пролетел через холл, картечной россыпью дуплета ударил мне в бок, отбросил в сторону, на пол.
Контроль за удавкой пропал, Муромцев-старший мягким бескостным мешком шлёпнулся вниз, распластался на паркете, со свистом втягивая в себя воздух, захрипел измятым горлом, заперхал натужно, что-то пытаясь сказать. Поднял руку, приподнялся и снова рухнул на пол, разбив в кровь лицо.
А из-за столпившейся и сейчас замершей в ужасе ничего не понимающей дворни чётко послышался звук переламываемого ствола и звон вылетевших гильз. Сейчас перезарядится и снова пальнёт.
Перекатился на живот, подтянул под себя руки, встал, отряхнулся от лохмотьев одежды. Подумать только, мгновение назад была совсем целой. Проверил энергию в ауре, всё нормально, держит. Пошёл на кучку людей в тёмном коридоре, уже зная, кого я там увижу, кто сейчас в спешке старается перезарядиться, да почему-то никак не может патроны в патронник загнать.
Мужики попытались дорогу заступить, да поразлетались в стороны, освобождая проход. Да, она самая, боярыня молодая, Настя Муромцева, бледная от затопившей её ярости и ненависти. Закусила губу, пытается дрожащими пальцами с перезарядкой совладать, да ничего не выходит у неё. Выскользнули из руки тяжёлые патроны, брякнулись на пол. Подняла голову, в глаза мне уставилась, а у самой глаза от ненависти белые. Двумя руками бросила навстречу так и оставшееся незаряженным ружьё, потянула из-за матерчатого пояса халата тяжёлый пистолет, подхватила его второй рукой, щёлкнула курком, выстрелила в мою сторону, даже не прицелившись и… уселась на попу от отдачи. Крыльями разлетелись в стороны полы халатика, открывая длинные стройные ноги, руками взмахнула, пытаясь удержать равновесие, грохнул очередной выстрел, взвизгнул рикошет. Пистолет вылетел из девичьей руки, ударился глухо об пол, скользнул к стенке. Кто-то из дворни тоненько вскрикнул, и тут словно выключатель щёлкнул. По людям ударила паника, и прислуга рванулась назад, в спасительную темноту коридора, к знакомым много лет комнаткам, опрокинув окончательно на пол боярыню, топча длинные ноги, наступая на тонкие руки, цепляясь ногами за тонкую ткань халатика, путаясь в розовой кружевной пене. Досталось и рукам, и груди, и лицу.
Наступила тишина. И в этой тишине страшно со свистом захрипел Муромцев, зашуршал чем-то за спиной. Обернулся через плечо – ползёт к своей доченьке, руками к ней тянется.
Да не дополз, не дотянулся, повис на очередной удавке, задёргался, засучил ногами, заизвивался телом, застучал босыми пятками по стене.
Я отбросил к ружью пистолет, мельком глянул на полуголую боярыню, на стремительно багровеющие пятна кровоподтёков по бледной коже. Ничего страшного, пока будет жить. Недолго. А Муромцева пора на пол опустить, а то что-то совсем глаза закатил и язык высунул. Слюни по подбородку потекли, и на пол что-то закапало через брюки. Фу ты.
«Что, сучка, очнулась? Сейчас и тобой займусь. Ты думала, тебе так всё с рук и сойдёт? И никто ничего не узнает? Ошиблась ты. Я знаю. Твоих это рук дело и твоего папаши. А я вас ещё друзьями считал. Прикончить бы вас сразу, да нужно узнать, где мои родичи, как их освободить?
Сейчас немного успокоюсь и начну с вами разбираться. Заодно и узнаю, с кем вы связаны, кто ещё вас поддерживает? С какой целью вы всё это затеяли? Неужели только из-за трона? Кто вас к нему пустит?»
– Слава, подожди, не делай этого! – захрипел боярин, продолжая слабо дёргаться на полу в тщетных попытках приблизиться к своей дочери.
Ничего не стал отвечать, сосредоточился на Тимофее, постаравшись отрешиться от всепоглощающего чувства ненависти за своих родичей, за себя. В голову сплошным потоком хлынула боль, захлестнула сознание, заставила болезненно застонать. Да, что-то я погорячился, явно переборщил с экзекуцией. Ничего, потерпит, а мне нужно отрешиться от этой чужой боли, пробраться в воспоминания, подхлестнуть, заставить его всё вспомнить. И я провалился в чужую память.
Очнулся, оглянулся по сторонам. Миг всего прошёл, а я столько успел узнать, увидеть. Настя на стене хрипит, шея изогнулась. Надо бы её отпустить, да в мозгах покопаться. Чую, там ещё интереснее будет…
Да за что мне всё это?! И что мне теперь с вами делать? Лучше бы я в её голову вообще не лазил. Та-ак, срочно присесть нужно, что-то у меня дрожь в коленках от увиденной картинки появилась.
Муромцев, сволочь, наконец-то до дочки дополз, вцепился, не оторвать, по голове её дрожащей рукой гладит, по спутанным мокрым волосам. Почему мокрые? Откуда?
Да-а. Уселся на пол напротив, на стенку спиной опёрся. В доме тишина абсолютная, дворня затихла в своих комнатках, высунуться боятся. Только что кто-то попытался голову высунуть да тут же спрятал. Ещё бы не спрятал, когда увидел у меня в руке заполыхавший огненный шар.
Зато теперь я точно уверен, что никто не вылезет в неподходящий момент. А мне хорошо подумать нужно. И времени-то нет. Впрочем, почему нет? Ну-ка, кто там у нас самый храбрый был? Тяжело поднялся на ноги, бросил внимательный взгляд на боярина, столкнулся с встречным, полыхнувшим болью, отвернулся, пошёл по коридору. Распахнул дверь, поманил стоящего чуть в глубине комнаты дворецкого:
– Гостей приведи сюда.
– Так спят же все…
– А ты разбуди! Да и вряд ли они спят. Стрельбу должны были услышать. И пошевеливайся. От твоей расторопности сейчас жизнь твоих хозяев зависит…
Вернулся в холл, уселся на старое место к стенке, приготовился ждать. Как там Муромцевы? Целы? Здоровью ничто не угрожает? А всё остальное – это от страха и неожиданности. Нервы закалять нужно. О, боярская дочка начинает в себя приходить.
– Тимофей, ты дочку-то придержи. Если снова на меня бросится, боюсь, не удержусь, по стенке размажу.
– Слав, да как же ты можешь с ней так. Она же…
– Знаю я, что она же и до какой степени. Еле выжил я после такого. Помолчи пока и за дочкой присмотри. Не доводи до греха.
Разговор прервался из-за долетевшего с лестницы шума. Кто-то спускается. Сердце забухало в груди, вскочил на ноги, всматриваясь в коридор. Сканер сканером, а глаза глазами. Лучше самому увидеть.
– Вячеслав? – удивление в голосе Георгия. Он первым идёт и меня сразу в освещённом холле увидел. А мне пока их слабо видно.
– Где Славик? Он тут? Ты не ошибся? – взволнованный голос Алёны я ни с чьим другим не спутаю. От сердца отлегло. Потому что все живы и целы. И мелкий на отцовых руках сопит в две дырки. В глазах защипало, расплылся коридор. Я быстро смахнул с ресниц помешавшую пылинку, проморгался, всматриваясь в лица дорогих мне людей.
– А что это с Тимофеем? Настенька?! Вячеслав, ты что наделал? – недоумение настолько явственно прозвучало в Алёнином голосе, что я даже оглянулся на лежащих Муромцевых. Что наделал? Поучил немного. За дело. Живы же. А вторая половина фразы заставила болезненно сморщиться. Похоже, пора заканчивать наши разборки.
Алексей облапил за плечи свободной рукой с одной стороны, второй продолжая баюкать моего посапывающего маленького родственника. Георгий потрепал по плечу с другого бока, а Алёна метнулась к Насте, захлопотала, заворковала, умудряясь одновременно приводить в порядок слабо соображающую девушку, укутывать её в измятый порванный халатик, между делом злобно зыркать в мою сторону и снова что-то ласково выговаривать старшему Муромцеву.
Я отступил на шаг, под ногой загромыхало ружьё, лязгнул брошенный разряженный пистолет. А ничего, что она только что в меня палила со всех стволов? Кого здесь жалеть нужно? Не понимаю я этот женский пол. Так хорошо в академии было, никаких проблем, завалил в кровать и рано утром выпроводил. Вот и дозаваливался. Но когда? Я такого не помню. От слова совсем. Пьян был? Так этим не оправдаюсь, никто мне не поверит. Ну, Настя, зараза – умудрилась вляпаться, а мне разгребать. И столько народу под молотки попало… разобраться нужно, зачем это всё нужно было?
Присел, отодвинул в сторону Алёну. Та даже возмущаться не стала, когда выражение моего лица увидела. Отодвинулась, молча. А я наложил исцеление сначала на Настю, а потом и на Тимофея. А защиту с себя так и не снимаю, потому что нефиг. Посмотрел на оживших Муромцевых, на яростно заворочавшуюся боярскую дочь, на смутившегося от вида собственных мокрых штанов Тимофея. Как мне с ними теперь разбираться? После всего, что со мной произошло? После всех смертей, что пролегли между нами? И что получилось с моими родичами? То, что я у них в головах прочитал, всей картины никак не объясняло. Было что-то ещё, главное, из-за чего и заварилась вся эта каша. Поговорим?

Глава 15

Отступил к стене, прислонился спиной, замер, а в голове словно река камушки перекатывает, с такой скоростью мысли между собой сшибаются да в стороны разлетаются. Что-то многовато впечатлений для одного вечера. Шёл с одними намерениями, думал сегодня со всеми своими проблемами разобраться, а тут вот такие выверты судьба подкинула… Всё равно разберусь!
Алексей рядом встал, но чуть впереди, словно закрывая от меня и Тимофея, и Настю. Или, наоборот, меня от них. Даже разбираться именно сейчас, кого он защищает, а следовательно, и на чьей стороне выступает, не хочу, мне бы сейчас успокоиться, осмыслить подсмотренное в чужих головах, из-за вороха навалившихся эмоций не до конца понятое.
Что там? Тимофей на полу закряхтел? Да ладно, не из-за чего ему кряхтеть, ничего у него уже не болит, кроме совести, надеюсь, остальное я всё поправил. Это он на публику старается, на жалость и сочувствие давит. Ну-ка? Стоило только лишь немножко высунуть голову из-за плеча Алексея, и кряхтение сразу обрезало. Другое дело. А то ишь, раскряхтелся, комедиант. Настя, вон, лежит – молчит, в потолок куда-то уставилась, даже не моргнёт ни разу. И за всё это время ни звука пока не произнесла, даже когда её дворня ногами в панике затаптывала. Не пискнула. Кремень-девка! С ней я пока вообще не готов общаться. Да что общаться? Я даже смотреть в её сторону не хочу. С-с-су… Сразу эмоции через край перехлёстывают. Особенно если вспомнить, сколько народу пришлось положить из-за её капризов. А как это ещё можно назвать? Ей что-то там в башку втемяшилось, а другие пусть расхлёбывают? Я её к чему-то принуждал? Сама в койку ко мне прыгнула, а потом я же и виноват? Тварь!
О, на ноги поднимается! На коленки встала, руками в пол упёрлась, головой мотнула из стороны в сторону, только спутанные мокрые пряди метнулись. Вот, совсем другое дело! Хоть есть на что посмотреть! Тьфу! Куда-то не туда мысли свернули. Что, плохо тебе? Переживёшь! Алёна суетится, под руку поддерживает, вверх тянет. Нашла кого поддерживать! Да она ещё нас всех переживёт и на могилках спляшет! Оглянулась Настя исподлобья, мой оценивающий взгляд увидела. Ох ты, сколько злобы в глазах, чуть не сожгла своей ненавистью. Ты лучше на себя так смотри, зараза такая. Впрочем, где-то на задворках сознания промелькнула быстрая мыслишка, зараза симпатичная. Ох, не зря я с ней в… Я же ничего не помню! Откуда у меня такие мысли?
– Пошли в кабинет. Нечего в холле стоять, – очухался Муромцев, в себя пришёл. Силён боярин.
– Вот, Тимоша, это правильно, ступайте все туда. А мы с Настенькой чуть позже подойдём, когда себя в порядок приведём. Правда, солнышко? – поддакнула Алёна, вздёрнула боярышню на ноги и потащила куда-то по коридору.
Тимоша?! Солнышко?! Эта зверина?! Точно я чего-то в этой жизни не понимаю. Георгий так и крутится между нами, буфером работать пытается. Да ладно, не стану я пока никого убивать. Разберусь для начала. Алексей головой мотнул, оглянулся, вопросительно поглядел. Ладно, пошли в кабинет. Кивнул согласно.
– Вот и ладно… – пошёл вперед боярин.
Сделал несколько уверенных, твёрдых шагов, остановился, громко и чётко, словно и не хрипел только что, позвал дворецкого:
– Захар!!
Дождался, пока приоткроется дверь, продолжил:
– Захар, прикажи Наташе чистое бельё для меня в нижнюю ванную комнату подать. И пару. Глаша на кухне по-быстрому что-нибудь для гостей… гм… – кашлянул, глянул на меня, хмыкнул. – Кофе и бутербродов пусть соберёт да в кабинет принесёт.
Проводил взглядом заторопившегося дворецкого, развернулся к нам:
– Георгий, ступайте в мой кабинет. Я переоденусь. Ты не возражаешь? – А это уже ко мне вопрос.
Возражаю? Да нет, пусть идёт, в мокрых штанах неприятно, по себе знаю, приходилось такое испытывать. Хоть и старается боярин марку держать, а всё равно нет-нет да боком поворачивается, позор скрыть пытается. Запах, опять же… Чуть наклонил голову, соглашаясь. Муромцев в ответ тоже кивнул, понял невысказанное, развернулся и ушёл в темноту коридора, где только что скрылись Алёна с Настей. Впрочем, уже не в такую полную темноту, как давеча. Дом начал просыпаться. Даже не просыпаться – разбудил я его своим появлением давно, а скорее оживать, робко шевелиться. Из своих комнаток повыползала прислуга, засуетилась с тихим шорохом, где-то послышались первые еле слышные звуки, появилось освещение.
– Оружие приберу?
Я оглянулся на голос. Георгий над ружьём стоит, смотрит вопросительно. Да прибирай, зачем ему тут валяться?
– Ну ты дел и натворил… Что случилось-то, Славка? – повернул голову Алексей.
А мелкий так и продолжает сопеть. Даже на выстрелы и крики не среагировал. Здоровый какой, как он его на руках столько времени держит? Я бы не выдержал. Сколько ему? Года два? Или чуть меньше? Ничего я не знаю, родственник, называется. Подожди… Я натворил?! Что такое тут происходит?
– Вы. Что. В этом доме. Делаете? – только и сообразил, что на вопрос вопросом ответить.
– Гостим. По столице гуляем, в театр ходим. Алёна всякого добра накупила… – начал было отвечать Алексей, да сообразил. – Погоди. А что тут не так?
– Да всё не так! Почему вы не у Георгия остановились? – повернулся к Опрятину. – Почему ты сам здесь ночуешь? Что вообще происходит? На Центральном все в розыске, следов никаких не осталось, в доме разгром…
– Как разгром? – зацепился за последнюю фразу Алексей.
– Погодите. Лучше продолжить разговор в кабинете. Не дело на весь дом кричать, дворня услышать может. Ей и так пересудов теперь надолго хватит, – постарался образумить нас Георгий.
– Да. Пошли-ка в кабинет. Там про разгром расскажешь. Дом-то хоть цел? – Алексей всё о своём. Почему-то о моём самочувствии ему не интересно спрашивать.
Слишком непонятное вокруг меня происходит. И чем дальше разбираюсь, тем оно всё непонятнее становится. Куда идти-то, где выход? Запутался я в этом лабиринте.
Пусть ведёт, а я пока остыну, подумаю. Понятно уже, что дело выглядит совсем не так, как мне представлялось совсем недавно. Ладно, могу допустить, что они и впрямь тут гостят, но почему не у Георгия? И почему тайно с Центрального выехали? В ящиках? Бред! Ничего не понимаю. Одно с другим не стыкуется…
А вот и… как её там? Глаша-Наташа? Бутерброды принесла – то, что мне действительно необходимо. И проголодался до воя в кишках, и мысли окончательно в порядок приведу. Хотя как такой хаос в порядок приведёшь? Подтянул к себе серебряный сервировочный столик на колёсиках, проигнорировав полностью и Георгия, и Алексея, – мне нужнее. Серебряный кофейник пахнул ароматом свежезаваренного кофе, я даже слюной захлебнулся. Тут на одного только-только. Они в гостях, наверняка их тут неплохо кормят. Сканер продолжает работать, на всякий случай всех держу на контроле. Тимофей уже на подходе к кабинету, а Алёна что-то задержалась. Чем это они там занимаются? Настю чем-то мазюкают. Зачем? Я же её полностью вылечил. Или что-то пропустил? Надо будет получше посмотреть.
Муромцев в дверях не задержался, вошёл, на ходу быстро оценил обстановку в кабинете и предпочёл усесться в кресло рядом с Алексеем и Георгием. В мою сторону лишь искоса глянул, мельком, вроде как невзначай, когда в кабинет вошёл, а потом старательно взгляд отводил. Ну и я тоже старался в его сторону лишний раз пока не смотреть, делом занимался, жевал. А мелкий так и дрыхнет. Он не болеет случаем? Какой-то слишком здоровый сон. Или это нормально? Так и спросил, разряжая обстановку. А то после прихода хозяина дома как-то тишина нездорово сгустилась. Ответа так и не дождался, да и ладно, помолчу немного, мне силы восстанавливать нужно, бутерброды доедать. Пока все не соберутся.
Разговор не ладился до тех пор, пока не появилась Алёна. Усадила Настю, бережно перехватила ребёнка у мужа, осмотрела и уложила на широкий диван.
– Нечего его на руках всё время валтузить. Пусть нормально поспит. А вы чего молчите? Сказать нечего? Слав? Начать не хочешь? Хватит жевать!
Щаз-з! Доел последний бутерброд, отхлебнул из чашки, посмотрел на Алёну, на ребёнка, потянулся за салфеткой:
– А почему он так крепко спит? И не просыпается?
– А он, когда заснёт, так и до утра может спать. Золото, а не ребёнок… Ты от ответа не уходи. Рассказывай.
И я рассказал. Всё рассказал, с той самой ночи, когда меня по голове ударили. И как в рабстве оказался на краю света, и как выбирался через моря и океаны, горы и долины. Сколько при этом людей пришлось извести, тоже рассказал. Про объявленные поиски на Центральном, поднятую там тревогу, взорванный дирижабль с пассажирами и присланную по мою голову команду наёмников. Долго рассказывал, охрип даже немного. Отвык за последнее время столько языком ворочать. Рассказывал и наблюдал за разливающимся удивлением на лицах всех присутствующих. Или артисты хорошие, или впрямь ничего не знают. Да нет, не могут мои родичи так играть. Зачем им это нужно? И ауры это показывают, искренность в удивлении от всего услышанного. Стоп. А теперь мне бы ответы на все свои вопросы получить. И начну-ка я с Алексеевых. Как они с острова выехали?
Забрезжило утро за окнами, а мы всё ещё разговаривали. Понятно теперь, откуда у Насти такая всепоглощающая ненависть ко мне. Так мозги промыть девчонке – это уметь нужно. А потом этим грамотно в своих интересах воспользоваться.
Разошлись по спальням, голова напрочь отказывалась работать, слишком много новой информации на неё вывалилось. Надо хоть немного поспать.
Закрыл за собой дверь на засов, посмотрел по сторонам, увидел кое-что подходящее. Подхватил длинную палку с крючком на конце, покрутил в руках, поставил около двери с таким расчётом, что если кто-то створку потянет, то она и грохнется на паркетный пол. И разбудит спящего меня. Понимаю, что всё это чушь, но сигналка сигналкой, а так спокойнее.
Завалился на пышную перину, раздеваться и разуваться не стал. Зато сразу готов, если что. Да и привычка такая выработалась за время вынужденного путешествия, никуда от неё пока не денешься. Думал, сразу засну, да куда там. То есть не так. Только голова коснулась подушки, как сразу же провалился в сон и тут же из него вынырнул, словно хорошо выспался. И закрутились мысли, заворочались, перебирая заново всё услышанное в кабинете, строя догадки и предположения. А главное, наконец-то стало ясно, что делать дальше…
Знал, что столица змеиное гнездо, но что до такой степени, даже не думал. И вроде бы всех гадов извели ядовитых и мерзких, а нет. Тут такой многослойный бутерброд образовался, что только диву даёшься! Коалиция на коалиции сидит и коалицией погоняет. И у каждой свои представители во Дворце, ближе к власти подбираются, свои интересы продвигают.
Ну, теперь-то, надеюсь, последних вычистим. Вот только соберёмся с соратниками и вроде как с друзьями и решим, что дальше делать. Нужно будет посыльных разослать. Нечего мне на люди показываться раньше времени. Никто из посторонних меня не видел, пусть и дальше не видят.
Муромцев объяснил, почему со мной так странно вышло. Никто и не собирался меня разыскивать, потому что я якобы оставил записку, что решил немного отдохнуть, попутешествовать, развеяться после напряжённых ночей. Сопоставили со смертью моего сводного братца, списали на расстроенные нервы, решили дать мне возможность успокоиться, заодно и бурление в столице уляжется. И почему-то все были уверены в моей полной безопасности. О, как мои враги подсуетились грамотно. Откуда только про Настю узнали? Начали девчонке мозги промывать. Мол, сволочь я такая – девку обрюхатил, поиграл и выбросил. В уши надули, что вон, сколько у него таких, как ты, каждая норовит в постель залезть. Настя и взбесилась от ревности. Получается, любит? Или – любила? Не знаю. Да и недосуг мне сейчас разбираться.
Так вот. Потом ещё хуже. Обработали Настю, воспользовались её умело разожжённой ненавистью, что нетрудно было. Особенно когда ребёнок родился. Ба-а, теперь я отец, оказывается. Только сына мне не суждено увидеть. Родился он недоношенным, больным, в государевой лечебнице. Сам Вяземский роды принимал. Настю после восстановления домой отправил, а ребёнка под присмотром оставил. Настя только утром к нему приезжает, день с ним находится, а на ночь её домой отправляют. И по-другому никак не получается. Странно это как-то…
Да, так вот, обработали боярышню, от её имени закрутили все последующие нападения на меня. И подставили Тимофея. Тот поначалу ни ухом ни рылом, как говорится, ничего о дочкином залёте не знал, но нашлись те же самые добрые люди, просветили. На гордости и чести сыграли. Вот за опозоренную девичью честь, да тем более за боярскую, а ещё пуще за родившуюся кровиночку тот на дыбы и встал. И денег давал, и сам косвенное участие принял, кабинет свой для встреч предоставил. Но не присутствовал при этом, поэтому сказать не мог, о чём конкретно шёл разговор. Поначалу так и шло. И только когда привезли Алексеевых, Опрятина, тогда начал задумываться, правильно ли поступает? Успел остыть немного, в мозгах просветлело, заметил кое-какие нестыковки.
Алексеевых с острова вывезли тайно, тоже запудрили им мозги якобы надвигающейся смертельной опасностью. Не для них, для меня. И что в заложники их могут мои враги и недоброжелатели взять, тоже рассказали. Только не уточнили, что недоброжелатели эти рядом. Сразу виден извращённый учёный ум, какую хочешь ситуацию в свою пользу вывернет. Мол, срочно нужно уезжать, иначе их могут похитить и на Вячеслава, меня то есть, давление оказывать. Те испугались, забеспокоились и согласились на этот цирк с переодеванием и гримировкой. А в ящиках не ехали, в ящиках действительно имущество экспедиции было, Георгием собранное. Поселили их сначала в какой-то гостинице, кормили-поили, но выходить на улицу запрещали. Потом, через какое-то время, подозреваю, после того, когда я начал с громом и шумом домой выбираться, почему-то отпустили и даже подвезли к дому Муромцева, порекомендовав остановиться у него. И Опрятина вместе с ними, потому что у него нельзя, там в первую очередь искать станут. Таким образом, во второй раз сделали крайним Тимофея. Расчёт оказался точным, я подумал на боярина, что он и стоит за всем этим. А кто стоит на самом деле? С кого всё это началось? С Насти? Кто ей начал всякое плохое про меня рассказывать, умело разжигать ненависть? Кто воспользовался боярским кабинетом, тем самым, где мы сейчас находимся, для встречи с наёмниками? Откуда, кстати, у наёмников такое оборудование, от которого с моими камнями не спрятаться? Сколько вопросов, и это далеко не все. Просидели до самого утра, разговор стал вертеться по кругу, нужно было всем отдохнуть. Из дома приказано боярином под страхом ссылки никого не выпускать, это дворни касается. Поспим, отдохнём и можно дальше продолжить разговор. Потому что теперь это оказалось жизненно необходимо – очень уж тесно наши жизненные интересы переплелись.
Расходились молча, переваривая услышанное. Разговор получился сумбурным, на эмоциях и криках. Разбудили, в конце концов, ребёнка, к разговору добавился ещё и его плач. Мелкий, а какой громкий! Насилу его Алёна с Настей успокоили. И уходить никуда никто не захотел, даже ребёнка успокаивали тут же, на диване.
В целом выяснили почти все, хотя не во всем разобрались. Ненависть и обида ушли, но осадочек остался. И ой как долго ещё он у нас всех будет присутствовать. А у меня и недоверие плюсом ко всему. У Муромцевых вряд ли получится такое унижение забыть. От прошлого-то еле-еле избавились. Это я опять же про Настю говорю. Хотя, оказывается, это у неё не ненависть была, а влюблённость. Здорово получается. Из-за этой своей влюблённости она меня под молотки в академии и подставляла? И все эти стычки с аристократами тоже её нежных ручек дело? Как это ничего я в женской душе не понимаю? Что ты, Алёна, такое говоришь? Даже если и не понимаю, с чем я не спорю, то разве можно из-за этого на меня своих друзей науськивать? Кто сам дурак? Настя, ты чего? Ну, хоть отошла немного, раз снова ругаться начала. И то дело.
Мне, главное, имя было узнать. Того, кто за всем этим стоял, у кого такие огромные возможности и связи. И я его узнал. Вяземские. Сильный боярский род, издревле посвятивший себя науке. Всегда тяготеющий к знаниям. Никогда не был замечен в стремлении к власти. А тут вдруг решил изменить существующий столько времени уклад.
Посплю и буду думать, что теперь со всем этим делать. То есть думать будем мы все. Как бы. Это они так думают, и разубеждать в этом я их не стал. Пусть мечтают. А я уж по привычке сам, так оно надёжнее будет. И вернее. Да, теперь понятно, откуда всё это навороченное магическое оборудование. Из дворцовых лабораторий…
И всё-таки заснул. И, уже проваливаясь в вязкий омут сна, вспомнил о сыне. Настя… ребенок… Ничего не помню. Почему? И провалился…
Через несколько часов в том же кабинете я разговаривал с собравшимися соратниками. Дозвонился до тех, кому доверял, удивил своим звонком. Решили быстро собраться. Это пока важнее. С родичами потом договорю.
Разговор начал, конечно же, с вопросов об общем состоянии дел в нашем государстве. Какие события произошли со времени моего исчезновения? Как сейчас дела обстоят? Справляется ли Совет? И только после этого пришла пора рассказать о моём похищении. Повисшая после моего рассказа тишина красноречиво передала накал страстей всех присутствующих. Воздух аж потрескивал от напряжения. Пришлось разрядить обстановку, перевести всё в конструктивное русло. Начать планировать наши следующие шаги. И лучше всё сделать тихо и быстро, не привлекая к нашим действиям особого внимания. Пусть люди живут, как жили, нечего их тревожить. Обыватель должен спать спокойно.
Хозяева дома при разговоре не присутствовали, не было и Опрятина. Георгий, как мне доложили, отсыпался. После того, как мы разошлись, они ещё долго что-то с Алексеем обсуждали. Что? Вот этим я как-то не интересовался. Тимофей только просыпался, а Настя… На Настю я настроил свою сигналку. Кто её знает, что может девке в голову стукнуть? Впрочем, присматривать пришлось за всеми, чтобы ни одна душа за ворота или забор не вышла. На всякий случай. Мало ли что Муромцев приказал? А вдруг кто-нибудь его ослушается и побежит туда, куда не нужно? Или к кому не нужно? Лучше уж я посмотрю за всеми. Правда, сил на это уходило много. Не энергии, нет, а внимания. Поэтому приходилось напрягаться, участвовать в разговоре, выслушивать, что-то говорить по ходу беседы и одновременно за всеми в усадьбе приглядывать. Да ещё и после такой тяжёлой ночи. Голова пухнет. Разошлись часика через два, осторожно, тишком, в разные стороны, такими же путями, как и добирались сюда. Пешком. Потому что не стоило привлекать внимание к этому дому. Сразу можно догадаться, что дело нечисто, если сюда, во двор, один за другим начали бы заезжать паровики, знакомые всей столице. Для этого сейчас только одна причина могла быть. И за усадьбой наверняка люди Вяземских со стороны присматривают. Может быть.
Поэтому я лучше перестрахуюсь по своей привычке. А ночью навещу профессора. Пора Вяземскому за свои происки ответить. После чего отзвонюсь по знакомым адресам, и начнётся очередная зачистка. Когда будет точно известно, сколько именно заговорщиков в перевороте замешано и кто за всем этим стоит. А профессор всё мне расскажет, никуда не денется. И уйти не сможет, не дам я ему просто так лёгкой смерти, придержу на грани.
К обеду все собрались в гостиной. Все, кроме Насти. И хорошо, что она к столу не вышла, видеть её не могу. Как вспомню картечный сноп почти в упор, так сразу прибить её хочется, невзирая на смягчающие обстоятельства. Какая же это любовь? Любовью здесь не пахнет. Это самый настоящий враг. Поэтому пусть лучше в своей спальне сидит. Сына себе заберу.
Посидели, поковырялись в тарелках, лица у всех помятые, Муромцев со мной взглядом не встречается, стороной обходит старательно. Что, унижения простить не можешь? Это хорошо, мне проще. Опрятин разрывается, мечется между нами всеми, мира хочет. Не получится ничего, никакого мира не будет ещё долго, слишком свежи воспоминания о моём эффектном ночном появлении. Да и потом ничего не забудется, особенно мокрые штаны. Это на всю жизнь. А вот с Алёной после обеда нужно обязательно поговорить. Посмотреть, что у неё на уме. Тогда много чего понятно станет. Она же, словно барометр, всех чует своей женской интуицией. И выспаться бы мне перед предстоящей ночной вылазкой.
Ишь, как наши с Алёной намерения совпали. И она к разговору стремилась. Прошли в комнаты, что они с семьёй занимали, постояли молча. Алексей вошёл, к ребёнку сунулся, да Алёна на него шикнула.
– Только покормила. Играет себе малец спокойно, так пусть играет. Знаю я вас, снова устроите дым коромыслом, а мне потом ваш бардак убирать. И дай уже нам поговорить спокойно, пойди, что ли, к Георгию, посиди у него.
– Алёна, пусть Алексей останется. Всё-таки этот разговор всех нас будет касаться.
– Да? – протянула с сомнением. – Ладно. Пусть останется. Только, Алексей, смотри. Если устроите мне в комнате очередной разгром, сам потом будешь порядок наводить.
– Алёна, да какой разгром, если вы говорить собрались? Я просто рядом с сыном посижу, послушаю. Сама-то подумай.
– Да знаю я вас. Обязательно что-нибудь устроите, – махнула рукой.
Ничего не понимаю в женской логике.
И мы поговорили. Меня интересовало, что думает Алёна о Муромцевых, как к ним относится, заметила ли что-нибудь странное, лживое в их поведении.
– Да всё странное, Слава. И поведение, и наше здесь проживание. Необходимость проживания хоть как-то объяснили, а всё остальное ни в какие ворота не лезет. И Георгий одно лишь твердит, потерпите да потерпите. И бегает из дома каждый день куда-то, возвращается поздно, смурной весь из себя. Вот куда и зачем он ходит, а?
Интересно как! А я ничего такого не почувствовал за ним. Радость от нашей встречи вроде бы искренней была. Где он сейчас? В доме пока, это хорошо. Придётся ещё и на него сторожок повесить. Что? Пропустил, что это Алёна так разошлась? А-а, опять про Настю.
– Алён, погоди. Да погоди ты, дай сказать! – еле перебил настойчивые увещевания. На Алексея глянул, никакой от него помощи. Весь разговор сидит тихонько на ковре, с сыном возится, машинки туда-сюда катают. Даже головы не поднял, но ушки-то насторожил, слушает, о чём идёт разговор. Хитрюга.
– Алёна, ты ничего не забыла?
– Ты что сказать хочешь? – даже замерла на секунду. Тишина, как здорово.
– Ничего, что она вчера в меня стреляла?
– Ну-у, не попала же?
Я даже головой затряс, не понимаю я такой логики.
– Ты мою одежду видела? Нет? Так я принесу, не поленюсь. Сейчас.
Пока не передумала, я скорее выскочил из комнаты, добежал до своей, схватил в охапку изодранную одёжку, вернулся и сунул Алёне в руки мятый, изодранный картечью ком.
И Алексей на ноги подхватился, руки протянул. Смотрите, это интересно. Развернули куртку, дыры с кулак, лохмотья свисают.
– Как же ты уцелеть сумел?
– Да вот сумел. Алексей, ты не забыл, что я в магии кое-что соображаю? Если бы не поставленная защита, мы бы сейчас не разговаривали. Так-то.
И уже к Алёне:
– И теперь будешь бедную девочку защищать?
– Я же не знала, не заметила… Ах, она змея! Ну, я ей все космы-то повыдергаю! Стерва! Не нужна нам такая любовь! Ты что, балбес совсем, с такой дурой связываться? Ну, зачем она тебе, что ты в ней нашёл? Худая, тощая, рёбра торчат, ресницами хлопает, словно крыльями машет… – вздохнула тяжко. – Ничего, столица большая, найдём мы тебе хорошую девку, умную и работящую…
Я только руками развёл, на Алексея глянул. Тот отвернулся в сторону, плечи трясутся, еле смех сдерживает. Понятно. Мальчонка на мать уставился, один в один её копия, зареветь собрался.
– Алёна. – Никакой реакции, задумалась о чём-то. – Алёна-а!
– Что? – очнулась и задумчиво так, медленно сказала: – Нет, Славушка, говорю же, всё здесь не так. Я же вижу, что Настя тебя очень любит. Сын у вас, опять же. Ну, выстрелила, бывает… Прости её, дурочку такую, а? Слишком много на неё навалилось, на себя последнее время не походит, с лица спала. Ведь иссохнет вся.
– Всё с тобой понятно. На своего сына посмотри. Я спать пошёл, не могу больше, сил нет. Вы из дома ни ногой. Ни под каким предлогом. Ясно? Алексей, слышал? Если что, сразу меня будите! И голову сильно не ломайте, разберёмся со всеми неясностями.
И тихонько дверь за собой закрыл, пока Алёна с Алексеем вокруг мальца суетились, щебетали, сюсюкали. Ещё и на них придётся сторожки ставить. И на Георгия обязательно. Потяну ли такую нагрузку? Должен, некуда мне деться.
Удалось немного поспать. Никто меня не тревожил, из дома выбраться не пытался. И в доме тихо было на удивление, никакого шума, как замерло всё. Начал было вставать, да завалился назад. А куда мне спешить? Ужин я пропустил, да и не хочется мне есть. Для задуманных планов время пока не пришло, темноты ждать нужно. Поваляюсь, давно просто так не лежал. И осмотрюсь. Спокойно понаблюдаю за обитателями дома.
Настя. У себя в спальне так и сидит. Лежит то есть. Точно так же, как и я.
У-у, в каком она мрачном настроении. Чувства такой чернотой светятся, как бы чего не надумала плохого. Пойти с Алёной поговорить? Пусть к ней сходит, проведает? Насте же даже к ребёнку не выбраться из-за моего запрета. Или пусть всё идёт своим чередом? А если что с девчонкой случится? С девчонкой-то пусть, а с моим ребёнком? И Алёну я зря разозлил, ей лучше Настю сейчас не видеть. Или это она уже успела с ней поговорить? Ну, мне только этого не хватало! Ещё и с ними разбираться. Девка дурочка малолетняя, напридумывала себе не знаю что… И тут же застыл от пришедшей в голову простой мысли. А почему она сразу от ребёнка не избавилась? Ведь это проще простого. Тот же Вяземский мог запросто ей своей магией помочь. А она не стала. Решила оставить. Почему? На меня через него воздействовать? Или что-то другое? Действительно любит? Жаль, за этой чернотой полной безысходности я ничего просмотреть не могу. Э-э, ты что это там делаешь?
Подорвался с кровати, выскочил в коридор и бросился к Настиной комнате. Успею? Двери закрыты. Воздушный кулак в центр створок, защиту со всех сторон, чтобы шума не было. И сразу же таким же кулаком опрокидываю Настю на кровать. Только покрывала взвились. Рывок вперёд и успеваю выбить пистолет из руки яростно бьющейся девушки. Да откуда она их только берёт? Что у неё, арсенал в комнате, что ли? И сразу же исцеление накладываю, потому что так страшно за неё становится…
– Ты что, дура, белены объелась? Ты что делаешь?
– Пусти, гад такой!
– Да я тебя и не держу, – притворяю поломанные двери, не хочу, чтобы нас кто-то услышал. Жаль, засов сломал.
– А кто тогда меня держит?
– Да ты глаза-то открой.
Замерла. Глаза открыла, на меня уставилась. Потом на себя посмотрела, ойкнула, завозилась, поправляя задравшееся платье, выбралась из-под скомканного покрывала. Щёки заалели. От ярости или от чего-то ещё? Не разобраться мне в этом смешении чувств. Слишком бурный коктейль получился.
– Пистолет отдай.
– Ещё чего!
– Тебе кто разрешил в мою спальню врываться? Засов зачем сломал? Тебя стучаться не учили? – Быстро в себя пришла. Язвить начала. Ну, это понятно, защитная реакции сработала. И бурление чувств успокаивается. Продолжить терапию?
– Ну, ты же в моей спальне когда-то побывала, почему и мне в твоей не побывать?
Во, другой разговор, чернота вовсе пропала, одна багровая ярость и злость в эмоциях. Нет, вот это на смущение похоже… Всё-таки она симпатичная, Настя-то. И даже, если душой не кривить, очень красивая. Особенно когда такая злобная. Что же ты, дурочка, наделала? Зачем ребёнка в лечебнице оставила? Ясно же, что ерунда это полная. Я этого Вяземского на ленточки нарежу. Медленно. С чувством, с толком…
– Сам дурак!
Это она о чём сейчас? Потерял я нить разговора, в свои мысли ушёл.
– Дурак-дурак, это ты верно сказала, – посмотрел на ошарашенную таким моим согласием девушку и продолжил: – Ты сегодня что-нибудь ела?
– При чём тут это? Ты это к чему? – и подозрительно на меня смотрит. Да что же ты во всех моих словах второй смысл ищешь?
– Я только что проснулся, есть хочется. Составишь мне компанию? Одному как-то не хочется…
– Это ты так меня отвлекаешь?
– Нет. Хотя да. Но, что гораздо важнее, это я так тебя приглашаю поужинать. Пошли?
И, не давая ей ни секунды времени на раздумье, подхватил с кровати за руку, потянул за собой из комнаты. Уже в коридоре почувствовал робкие попытки сопротивления. Оглянулся.
– Что?
– Я не могу в таком виде. Мне надо себя в порядок привести…
– Да? По-моему, ты отлично выглядишь! – оглядел её сверху, она же меньше меня росточком, покрутил за руку влево-вправо. – Ну, немного зарёванная, лицо опухшее, красное, лохматая, патлы в разные стороны торчат…
По мере перечисления Настя начала выворачивать свою руку из моих пальцев, запыхтела возмущённо, глаза засверкали. Точно красавица! Щёчки бархатные заалели, губки сжались – загрызёт сейчас.
– Ну вот, другое дело, в себя пришла. Да отлично ты выглядишь, всё хорошо, не веришь? – посмотрел на мотавшую головой девушку, улыбнулся и отпустил её руку. – Тогда сходи, приведи себя в порядок и возвращайся. Я тут в коридоре и подожду.
Настя постояла мгновение, словно не веря своей свободе, потёрла руку, показала мне красные отпечатки моих пальцев на своём тонком запястье. Посмотрела вроде бы с укором, а в глубине глаз что-то засияло, засверкало, а ресницы какие пушистые. Ах ты ж! И, похоже, что-то такое она в моём настрое почуяла, потому что вдруг робко улыбнулась, тряхнула задорно головой, укладывая таким образом волосы, подхватила меня под руку и сказала:
– Ну, если хорошо, то пошли?
И мы пошли, медленно, тихо, осторожно, рядышком. По-другому никак, потому что очень уж сильно она в мою руку вцепилась, к себе прижала. Неудобно, скособочился, но руку выдёргивать не стал, так и шёл. Хорошо, что нам навстречу никто по пути не попался.
И в столовой села рядом, так и не отпуская моей руки. Потом опомнилась, всё-таки отпустила, вздохнула, сожалеючи, подхватилась и засуетилась, бросилась накрывать на стол, таская что-то съедобное с кухни. На мой вопросительный взгляд только и ответила:
– Я сама. Не надо никого звать.
Ну вот, другое дело. Аура чистая, яркая, эмоции аж захлёстывают. Даже не по себе немного. А почему не по себе? Покопался в своих чувствах, прислушался к ним. Нет во мне злобы, только ожидание чего-то тревожного, нового, радостного одновременно. Как-то быстро у меня настроение поменялось? Ладно, в себе я ещё покопаюсь, попробую разобраться, а пока пусть всё остаётся, как есть. Должна же девчонка порадоваться? А как страшно-то становится от такой любви. Почему? Снова обидеть боюсь? Стоп, решил же в себе после разобраться. Сейчас время для ужина, для беседы.
– Настя, вот ты где! А что с твоей дверью?
Как же не вовремя тебя принесло. Раньше нужно было озаботиться. Задолго до сегодняшних и вчерашних событий. Глядишь, и не пришлось бы нам всем испытать всего этого…
– Папа, ты что раскричался? Не видишь, мы ужинаем. С дверью всё хорошо, ну немного сломалась, надо будет распорядиться насчёт починки. Сделаешь? Спасибо. А теперь оставь нас, пожалуйста, нам надо поговорить.
А разве мы разговаривали? Мы же молчим всё это время. Впрочем, хорошо так молчим, и говорить нам не нужно, всё и так понятно. А мне разные слова совсем сейчас ни к чему, потому что за словами последуют какие-то обязательства, а я этого пока не хочу. Рано. Вот пройдёт сегодняшняя ночь, побеседую по душам с Вяземским, заберу сына, остыну от всего, успокоюсь, вот только тогда и буду в себе разбираться. Но то, что своего ребёнка не брошу – это твёрдо знаю. А Настя… просто мне сейчас, вот в этот данный момент, спокойно и хорошо. И на душе радостно… И ничего больше не нужно. Нет, растёт счёт к профессору, с каждым мгновением увеличивается.
Что, совсем стемнело, свечи загорелись? Это ты их зажгла? А зачем? Есть же свет…
А потому что так лучше, разве ты не понимаешь? Я же вижу, что тебе так больше нравится.
Так и сидим, разговариваем молча. Но пора. Надо уходить. И всё без слов ясно. Распахиваю двери и за ними обнаруживаю всех домочадцев. Все тут собрались, кроме Георгия. А он где? Встряхнулся, сбрасывая с себя расслабленное умиротворение. Я же сторожок на него навесил! Ах, ты, показывает, что к забору Опрятин подбирается. Моментом воспользовался, решил ускользнуть. Вряд ли у тебя это получилось бы, у меня же сигналка ещё и на забор настроена. Как только кто-нибудь его пересечёт, она и сработает. А ты не знал… Эх, Георгий, а я так тебе верил. Теперь быстро за ним. Нужно проследить, куда это ты собрался? И было бы очень хорошо, если к Вяземскому. И, кстати, тогда становится более понятно, почему так легко Алексея с Алёной уговорили уехать с Центрального. И все остальные несуразности становятся ясными и объяснимыми. Неужели так и есть? Как же не хочется в это верить…
Оглядел стоящих передо мной людей, близких, родных и чужих, выражающих тревогу и волнение, ожидание и затаённую радость, недоумение и неверие. Вздохнул, всё потом.
– Ну, что встали и замерли? Проходите.
И, не слушая посыпавшихся вопросов, пропустил их мимо себя в столовую, закрыл за вошедшими двери из коридора. Пора уходить. Сигналка с ограды сработала…

Глава 16

В холле остановился. На сканере рядом никого, можно и нужно воспользоваться помощью камня-кристалла. Невидимкой проще будет за Опрятиным пройти. Может, он просто так гулять пошёл. Воздухом ночным, свежим подышать. Посмотрим, проверим. Меня ему никак под таким прикрытием не заметить, уже неоднократно на других людях проверено. Лишь бы на умные приборы не нарваться, с помощью которых меня наёмники выслеживали.
Тихо прикрыл за собой входные двери, спустился со ступеней и, похрустывая щебёнкой, пересёк подъездную площадку. Даже живот втянул от желания ступать тише, без этого каменного шороха. Можно было бы воздух в помощь призвать, да Георгий рядом совсем, почует близкую магию. И точно, услышал мои шаги, остановился, заозирался. Я с досадой притормозил, замер, дыша через раз. Понимаю, что глупости, зачем дыхание сдерживать, всё-таки не рядом находимся, да ничего с собой поделать не могу, противоречивые эмоции захлёстывают. Родственник всё же единственный. Никак не могу в предательство поверить.
Вроде бы всё успокоилось. Ночные музыканты-цикады завели свои очередные скрипучие мелодии, луна длинные тени отбрасывает, кажется, что за каждым деревом кто-то прячется. Такие вот выверты подсознания. Успокоился и родич, дальше пошёл, у забора остановился, закрутился на месте. Надо бы и мне притормозить, а то что-то я разогнался, увлёкся преследованием и почти догнал его. Пусть подальше отойдёт. Что это он делает? А-а, это он через ограду перелезает.
Забор у Муромцева литой, между толстыми чугунными завитками не протиснуться, зато карабкаться по ним одно удовольствие. Словно по лесенке можно ногами перебирать. Если сторожа не видят. Ладно я, молодой, через забор запросто перелезу, даже не применяя свои магические способности, а ему-то каково? Наверху только осторожнее нужно быть, острые трёхглавые наконечники пик так и норовят за штанину уцепиться. Как там Георгий? Справился? И ведь корячился, карабкался, пыхтел. Для чего такие сложности? Вышел бы просто через калитку, всё равно вся дворня в доме. Какая-то у него своя извращённая логика.
Смотри-ка, он к Дворцу направился. На всякий случай надо к нему чуть ближе подойти. Вот, так хорошо будет, метров тридцать до него, ближе не стоит. Никого на улицах, столица словно обезлюдела, куда все подевались? Торопливые шаги Опрятина эхом отражаются от мостовой, раскатываются перестуком каблуков, мечутся между зданиями. А я тихонько иду, у меня с детства привычка так ходить.
Сколько ещё идти? Долго добираемся. Или это так кажется? Что там на сканере? Подходим? А волнуется боярин, оглядывается часто, по сторонам головой крутит. О, чёрная громада впереди показалась. Наконец-то. На ночь ворота закрывают, усиленный дворцовый караул выставляют, как он думает пройти? Кстати, а зачем усиленный караул? Кого там охранять? Дворец же должен пустовать? Или я снова чего-то не знаю? Как же мне не нравятся эти сплошные вопросы.
Забыл, что Георгий во Дворце всегда был частым гостем, хаживал сюда в любое время. И сейчас прошёл без проблем. Литая калитка только замком звонко щёлкнула, лязгнула жадно тяжёлой створкой, захлопнулась. Караульные что-то пробубнили, не слышно издалека ничего. А мне придётся снова через забор чуть в стороне прыгать. Ладно. Буду считать, что магическая сигнальная сеть Дворца так на меня и настроена. Сейчас и узнаю, так это или нет?
Оттолкнулся, прыгнул вверх, воздух мне в помощь. На всякий случай наверху подстраховался, оттолкнулся ногой от массивной перемычки. Мягко приземлился, прогоняя ледяной холодок из груди. Потому что очень уж зловеще посверкивали в лунном свете своими острыми гранями длинные пики ограды. Даже в животе похолодело от одной только мысли, что вот сейчас как оступлюсь… или магия вдруг пропадёт, и я как плюхнусь на них пузом… Или сяду… Такие яркие фантазии разыгрались в воображении, особенно когда представил, каким именно образом можно на этих остриях повиснуть…
Прислушался, тихо вокруг, никакой тревоги. Нет у караульных таких же приборов, что были у наёмников, не обнаружили меня. И охранная сеть молчит. На сканере пусто, сигнальная паутина не установлена. И никакого усиленного караула не вижу, охрана ворот присутствует и… всё. Даже по периметру никто не ходит. Настораживает всё это.
А Опрятин-то точно к хозяйству Вяземского направляется. Как раз к той самой двери, за которой спуск в лаборатории цокольного этажа. Надо бы и мне поторопиться. И заранее просканировать внутренние помещения. А сына своего отсюда я обязательно заберу.
Что-то слишком много людей внутри для такого позднего времени. Собрались заговорщики. Сразу за входной дверью дежурит что-то вроде охраны, вниз по лестнице ещё пара человек на пролёте находится. А дальше ничего не видно, не пробивает мой сканер. Какая-то сильная защита внизу стоит. И сына не могу обнаружить. Придётся как-то по-другому узнавать, где его держат.
Ну что, лезть внутрь или нет? Если лезть, то надо ближе к Опрятину держаться, вместе с ним заходить внутрь. Надо ли? Очень опасно. Навалились сомнения. Вызвонить подкрепление, похватать всех… А если там просто научное сборище? Может, у них другого времени на совещания нет? Я даже головой от досады на себя помотал из стороны в сторону. Что это за мысли у меня появились? Ведь всё понятно и так, требуется лишь удостовериться в предательстве и сговоре, а для этого всё-таки нужно внутрь пробраться. И откладывать это дело никак нельзя. Могут ребенка в другое место перевезти или вообще прикончить, от улик избавиться. Нет, надо сразу действовать, пока они ещё про меня ничего не знают… Впрочем, не зря же Георгий сюда пробрался, сейчас он всё про меня и расскажет. Нет, всё-таки придётся самому действовать, лезть в это змеиное логово. А там куда кривая вывезет. Надеюсь, вывезет в нужную сторону. Пока мне везло. Мангуст я или кто? Ускорил шаг. Ведь точно к этой двери и направляется. Эх ты, родич.
У крыльца приблизился почти вплотную к спине Георгия, проскользнул вслед за ним через распахнувшуюся дверь и сразу же прижался к стене. Замер. Чуть было не спалился. Не ожидал, что так быстро двери за ним закроют. А что это все вокруг так насторожились? На каменном полу подошвы шуршат, хорошо слышно. Георгий тоже замер, головой закрутил, прислушивается, только что не принюхивается. Показалось тебе. В эмоциях боярина круговерть, наверняка давление поднялось, сердце колотится, немудрено, что в ушах шумит. Вроде бы успокоились и караульные, ответили на тихое приветствие и снова у двери замерли.
Так, дальше очень осторожно надо. Перед лестницей вообще на цыпочках красться начал. Георгий уже внизу, надо догонять. А как догонять при такой слышимости? Поэтому лучше тихонько пойду, не спеша. Вот так, осталось обойти охрану на лестничном пролёте. Мимо прошёл даже не дыша, так показалось, и уже внизу судорожно вздохнул, всячески зажимая себе рот, чтобы никто не услышал. Зря опасался, из-за приоткрытых дверей сдержанный гомон доносится, напоминает гул рассерженных диких пчёл. Ну, кто тут у вас собрался? Протиснулся внутрь, втягивая живот, стараясь не пошевелить створку двери. Получилось.
Ого, оживлённенько так, словно и не глухая ночь на дворе. Хотя чему я удивляюсь? Ночь – самое лучшее время для тайных дел. Ах, вы мои заговорщики, как же удачно собрались в одном месте. Запомнить бы вас всех. О чём вы там говорите? Выступать торопитесь, какие-то слухи о моём возвращении докатились? Кто это такой информированный? Ты, толстый? Надо будет с тобой позже предметно побеседовать, где и от кого ты их услышал. А пока помолчу, постою в стороночке, послушаю внимательно, присутствующих в этой большой комнате людей запомню.
Георгий что-то на ухо Вяземскому торопливо рассказывает, а тот только хмурится и кивает размеренно. Закончили свои секреты? О чём секретничали, догадаться не трудно. А ведь я до последнего старался, несмотря ни на что, Георгию верить. Пока этот разговор не подслушал. И чего тебе ещё нужно, родич? Чего в этой жизни тебе не хватает? Власти? Так сказал бы. Совсем скоро мне правителем становиться, присягать народу, придумали бы вместе что-нибудь.
Ладно. Потянулся к источнику энергии, пока суть да дело, надо расходы восполнить. Чую, скоро все мои запасы понадобятся.
И хорошо, что тут народа много. Вся верхушка рода Вяземских собралась. Всех разом и прихлопну. Никого жалеть не стоит. О, профессор говорить собирается. Послушаем.
– Хорошо, что мы собирались сегодня выступать. Сама судьба за нас. Промедлили бы до завтра, и ничего бы у нас не вышло! Алексеев-младший вернулся… – Вяземский поднял руку, прерывая зародившийся ропот, дождался тишины и продолжил: – Как мы ни старались от него избавиться, а ничего у нас пока не получилось. Нужно решить, продолжаем ли мы действовать согласно нашим планам, или оставляем всё, как было? Разойдёмся по домам и сделаем вид, что ничего и не происходило?
– Поздно отступать, слишком далеко всё зашло, – раздались со всех сторон короткие реплики. Общий смысл был один, надо начинать.
– Это верно, нельзя нам отступать. Долго мы к этому готовились, вот и пришло время действовать. Каждый из вас знает, что ему должно делать. Если никто не возражает, то… Начали! Тимоша, брат, щёлкни-ка вот тем переключателем. Молодец! А теперь проверьте, крепко ли двери заперты.
Ох, что-то мне это перестаёт нравиться. И чуйка заверещала, убираться отсюда требует. Поздно, выход перекрыли, перед дверью столпились. Неужели меня почуяли? Ах, я баран! Откуда у наёмников те приборы могли быть? Точно, отсюда! А я в своей запарке это пропустил, слишком много всего на меня навалилось, на авось понадеялся. Хреновый из меня мыслитель, даже этого не учёл! Ладно, ещё не всё потеряно, магия-то со мной!
А профессор тем временем свой рабочий стол обошёл, какой-то ящик выдвинул и… вот теперь мне точно амба. Это же точно такой же прибор, что у наёмников был! Костеря себя самыми последними словами, ударил воздушным кулаком по плотной толпе у двери… Попытался ударить. Ничего не вышло…
– Ты, дружочек, не тужься, ничего у тебя не получится. Магия в этой комнате не работает. Заблокировали мы её, – и Вяземский засмеялся радостно. – Отлично, друзья мои, нам даже ловить его не придётся, сам в наши руки пришёл.
На удивлённый гомон только довольно головой покивал да рукой так вальяжно помахал, призывая к тишине:
– Ты что, думал, один про секреты кристаллов знаешь? Да про них только ленивый ничего не знает. И хватит уже, снимай свою невидимость, всё равно знаю и вижу, в каком углу ты находишься.
Ну да. Ты-то, может быть, и знаешь. А твои подельники вряд ли, прибор, насколько я понимаю, один на всех и тот у тебя в руках. Поэтому пока спешить не стану, послушаю, что он ещё скажет.
– Не желаешь… А зря! Хотел с тобой напоследок поговорить, очень мне интересно, как это ты умудрился все мои ловушки проскочить? И где кристаллами пользоваться научился? Я уж думал, что совсем это древнее искусство забыто. Может, расскажешь? Поживёшь подольше. А мы послушаем.
– А может, хватит разговоров? Прикончим его по-быстрому, и дело с концом!
Я даже передёрнулся от презрительного ледяного голоса. Этого типа не знаю, ни разу не видел, хотя мог. Нет, не помню… Но теперь точно запомню! Морда холёная, лоснящаяся даже при этом тусклом свете. Прилизанный весь какой-то.
– Прикончить мы его всегда успеем, теперь нам никто и ничто не помешает. Так что погоди немного, брат.
Во как, ещё один брат! Это хорошо, мне их потом всех выискивать не придётся. Поговорить желаешь? Давай поговорим. Может, действительно ещё что удастся от тебя узнать.
– Расскажу. Только и ты прикажи своим подельникам на месте оставаться.
Пока профессор разглагольствовал, уговаривая меня и своего брата, я потихоньку сдвигался в сторону. Ну и что, что он меня обнаруживает? Другим-то не видно. Но народ что-то подозрительно начал вдоль стен растягиваться, распределяться. Сейчас окружат и начнут к центру смещаться. Поймают ведь! Поэтому я для себя лазейку и подыскиваю между присутствующими. Разговоры мелькали где-то на краю восприятия, я лихорадочно искал выход из тупика, в который сам себя загнал. А если попробовать с помощью менталистики вырваться? Нет, рано пока, нельзя сразу все козыри выкладывать. Что же это за приборы такие? И ведь на занятиях мне ни о чём подобном не рассказывали, уж о таком-то я бы точно помнил. А вообще, какого чёрта я запаниковал? Мангуст я или кто? Вывернусь. Мало ли что магия не работает – стихии-то остались…
– Вот, молодец, другое дело. Расскажи, как ты умудрился выжить? А вы пока на месте оставайтесь. Пусть расскажет, надо же нам узнать, где мы так просчитались? Чтобы подобных ошибок впредь не повторять, – услышал завершающую фразу профессора.
Зря ты так обрадовался. Уже прикидываешь, как на себя княжеский плащ наденешь? Ну-ну. Не подойдёт он тебе.
А мне бы разговор как-то на сына повернуть. Узнать, где его прячут, почему от Насти забрали?
– Как? А не знаю. Ваш дирижабль китайские пираты захватили. Меня, беспамятного, в рабы определили. Тут я ничего рассказать не могу, память начисто отшибло…
– Ох ты, как интересно! Память ему отшибло! Какой материал пропадает! Надо бы с тобой позаниматься плотно… Может, оставить тебе ненадолго жизнь? Хочешь пожить?
– А кто же не хочет? Ещё сына своего хочется увидеть.
– Сына? Георгий, ты проболтался?
– Да ты что! – такого праведного возмущения я у родича никогда не видел. Сукин ты сын! – Наверняка ему Алёна или Анастасия разболтала!
Ах ты, гадёныш.
– Ладно, с ними я потом разберусь. И с тобой мы ещё об этом договорим… – Вяземский многозначительно взглянул на резко съёжившегося Опрятина, отвернулся, помолчал, пожевал губу, вернулся взглядом ко мне и продолжил: – Никак нельзя тебе сына увидеть. Пока он у меня, ты себя смирно вести станешь, лишний раз дёрнуться побоишься. Если я каждый час о себе напоминать не стану, его сразу прикончат.
– Так ты что, моим сыном от меня же прикрыться решил?
– Да, решил. Очень уж ты резвый. А это небольшая такая страховочка от твоей непонятной, а потому такой подозрительной, прыти.
– Погоди. Так с моим сыном всё хорошо? Он здоров?
– Да здоров, конечно, удивительно крепкий ребёнок. Я даже думаю, что своих детей отправлю на тот остров. Ну, где ты там вырос-то? А, не важно, Георгий вон напомнит. Потом. Ты не отвлекайся, дальше рассказывай. Память-то вернулась?
– Нет, ничего не помню.
– Ах, как интересно! Нет, определённо нужно с тобой позаниматься. Да помолчите вы! – отмахнулся от забурчавших родичей. – Впрочем, пора и впрямь начинать. Ступайте, делом займитесь! Знаете же, кто за что отвечает. Надеюсь, теперь-то справитесь без меня? Георгий, ты останься! И ты, Вячеслав, свою невидимость-то сними. Всё-таки нам с тобой так лучше будет разговаривать.
Подождал, пока я проявлюсь, удовлетворённо кивнул, покосился на торопящихся выйти родичей, помолчал. Двери захлопнулись, оставляя нас втроём. Впрочем, тут же снова открылись, запуская внутрь давешних стражей с лестницы. Ну да, магия-то не работает, вот и опасаются меня. Какие из профессора и боярина бойцы? А врёт Вяземский насчёт того, что должен каждый час о себе напоминать. Я в этом подвале уже гораздо больше времени нахожусь, а не заметил, чтобы он кому-то звонил.
– А как удалось Настю на свою сторону перетянуть?
– Да что её перетягивать-то было? Ты на неё никакого внимания не обращал, зато всецело уделял его другим девушкам. А девка до умопомрачения влюблённая, с ума сходит от ревности. Хотел бы, лучшего повода для неё не нашёл бы. Поговорили ласково, посочувствовали, открыли ей глаза на твою бессердечность, на растоптанные девичьи грёзы. Немного факты передёрнули, чуточку подали их в нужном нам виде, несколько раз так побеседовали, пообещали помочь отомстить. А как я обрадовался, когда узнал, что она ребёнка ждёт! Как всё к месту пришлось! Как сладилось! Даже подталкивать к нужным мыслям и действиям твою Анастасию не пришлось. Так, самую малость. На подготовленную-то почву… Женская месть страшна. И всё… Да только дальше как-то всё враскоряку пошло. Никак ты не хотел умирать. Ну почему ты такой живучий?
Я только руками развёл. Как он собой восторгается! Это хорошо, контроль теряет.
– Ты дальше-то рассказывай, – спохватился профессор.
– Дальше я из рабства освободился, захватил корабль, доплыл на нём до берега, добрался сюда, в столицу. Всё! – закончил коротенький рассказ, делая маленький шажочек вперёд, покосившись на замершую у дверей охрану.
– Да как же всё? Если тебя половина Поднебесной до сих пор ищет? Нет, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Всё-таки придётся оставить тебя в моей личной лаборатории. Всё, что скрываешь, из твоей головы вытяну. И ты назад-то отступи, не шали, – и руку из-под стола вытащил. И блестящим пистолетом помахал. – Магию мы здесь заблокировали, а против пули голой шкурой ещё никто не оборонился. Так что стой, где стоишь, иначе разговор совсем по-другому пойдёт. Вот, молодец! Так что там, в Поднебесной, приключилось? Почему на твою поимку столько сил бросили?
– Пришлось несколько кораблей утопить. Вместе с командой…
– Прямо-таки вместе с командой? Ай, силён! Георгий, хорошо, что я магию заблокировал? А то вряд ли бы мы с таким сильным магом справились? Он же у нас корабли в одиночку топит!
Смейтесь, смейтесь. А я пока попробую ещё один вопросик задать. Авось и ответ получу.
– Профессор, ваша взяла. Так понимаю, что за дверью дополнительная охрана наготове? Скоро на опыты меня потащат? Напоследок дадите сына увидеть?
– Напоследок дам. Вместе вас прикончу. Сам понимаешь, нельзя ему дальше жить. А тебе большая наша благодарность. Не понимаешь? Ты же сам, своими собственными руками нам путь к трону расчистил, всех законных претендентов убрал. После вашей резни в столице бояре даже пикнуть боятся. Грех таким моментом не воспользоваться.
– Да не всех… – я только рукой махнул с сожалением.
– Как не всех? А кто ещё остался?
– Да вот Георгий и остался.
И с удовлетворением увидел метнувшийся страх в глазах своего бывшего родича. Всё равно и тебе не жить! А ты что, думал, так мимо и проскочишь? Наивный. Больше чем я, наивный.
И профессор явно давно об этом задумывался, потому что слишком быстро ответил, почти мгновенно:
– Георгий наш человек. Абсолютно мне преданный. Тем более, после всего свершённого он никогда против меня не пойдёт.
И кивнул Опрятину, успокаивая его. А в эмоциях у тебя явно презрение промелькнуло. Нет, недолго боярину жить осталось. Да и зачем он вам теперь? Со мной и ребёнком разберутся, потом с Георгием, и всё, больше законных претендентов по крови на престол не останется. Молодец!
– Ладно. Будем считать, что мы тебе поверили…
А пусть оба понервничают, нечего в благости жить. Чем сильнее занервничают, тем больше ошибок наделают. Не одному же мне их совершать? Вот, другое дело. Можно и за сына попросить:
– Профессор, не распорядитесь сына принести? Так увидеть напоследок хочется…
– Ох и хитришь ты, Вячеслав. Нет, пока ты его не увидишь. Сначала я тебя подстрелю, чтобы ты покладистым был, потом с тобой позанимаюсь, а дальше, перед самым твоим концом получишь ты такую возможность… может быть. А сейчас…
И посмотрел на замершую охрану, намереваясь отдать новые распоряжения.
Что делать? Действовать или ещё выждать? Про сына я так ничего и не узнал. Не знаю, где его держат. Стоп! Настя же сюда приезжала и здесь с ним сидела! Глядя на медленно поднимающийся пистолет в руке профессора, я активировал кристалл, уходя в невидимость. И сразу же длинным шагом вбок ушёл с линии огня. Ну и что, что у него прибор? Невозможно прицельно стрелять, глядя то на пистолет, то на экран. Зато больше меня никто не видит!
Магия, говорите, в комнате не работает? А зачем мне магия, если у меня стихии есть? Ринувшиеся вперёд охранники отлетели в сторону, сбитые порывом ветра, заворочались ошеломлённо на полу, поднялись на ноги, переглянулись между собой и уставились на Вяземского.
– Что уставились, идиоты? Вон он, в углу, хватайте его! А-а, тогда стреляйте! Да не туда, а туда! О-о, болваны!
И сам быстро выстрелил в мою сторону несколько раз. Пули даже близко не пролетели, потому что я не стоял на месте, постоянно смещался вдоль стены, опасаясь только рикошетов, мерзко завизжавших вокруг. В комнате запахло порохом, разогретым металлом, по ушам ударил грохот выстрелов. И я походя ударил в горло Георгия, подвернувшегося мне так кстати под руку. Быстро ударил, по-родственному, со всей дури. Зачем он мне теперь? Всё с ним понятно. Поэтому лучше разобраться с этой проблемой в бою, когда не до эмоций и не до родственных чувств. А то вдруг мне потом его станет жалко? Один он из родичей у меня остался. До этой самой комнаты. А теперь я и вообще один на этом свете!
Короткий взгляд на профессора, на прыгающий в его руках пистолет, очередной уход в сторону. Выстрел! Мимо, само собой. А я оказываюсь за спиной Вяземского и с превеликим удовольствием опускаю на его затылок злополучный прибор. Пусть пока полежит в отключке. Убивать пока нельзя, мне надо сына найти. Да и потом он нам ещё пригодится. Магия в комнате как отключается? Какой там переключатель нажимал Тимоша? Этот? Перещёлкнем его в другое положение. Заработали заклинания? Проверить бы надо. И воздушный кулак сбивает с ног охранников. Работает! Убивать их пока не стал, они же так и не стали стрелять, стволы лишь направляли куда-то в угол. Хотя автоматами оба были вооружены.
Короткий взгляд вниз, на профессора. Лежит, болезный, даже не сопит и не морщится. Ну, пусть пока полежит. А мне нужно стражей разоружить. И походя добиваю воздушным лезвием тихо хрипящего Опрятина. Надо же, даже в душе ничего не ворохнулось. Никакой жалости.
Склонился над лежащими стражниками, освободил их от стреляющего и колющего железа, одновременно накачивая энергию в свою ауру, создавая себе защитный слой.
Похлопал одного по щекам, вылил ему на лицо тонкую струйку воды. О, начал в себя приходить, можно спрашивать:
– Где мой сын?
Точно такой же вопрос задал второму, когда привёл его в чувство. И с ним было уже легче, потому что на разговорчивость сильно повлиял труп товарища, истекающего кровью из перерезанного горла. А как иначе, если тот ничего отвечать не хотел? Отпускать его после этого, что ли? Зато второй всё мне рассказал. Осталось убедиться, соответствует ли это действительности. Магией ты не владеешь, поэтому полежи-ка здесь в отключке. А я ещё наручники на тебе защёлкну, так оно вернее будет.
Что за дверью? Насторожилась охрана от такой стрельбы? Ещё как! Ладно, с ними чуть позже разберусь, а сейчас главную проблему решать нужно. Что мне с профессором делать? И прикончить бы его сразу, и поговорить не помешает. На миг заколебался, да принять верное решение помогла только что совершённая Вяземским оплошность. Нечего разглагольствовать, языком чесать! Собрался убивать, так убивай! И я отпустил на волю воздушное лезвие. Ну что я от него нового могу услышать? Ничего. А учёных мы потом и других найдём. Этому же нечего воздух отравлять одним своим присутствием. Корми его потом в заключении. Заговорщики? Справимся! И про каждого пособника узнаем!
Распахнул дверь, подхваченное порывом воздуха метнулось в проём обезглавленное тело профессора, полетели во все стороны кровавые брызги. И ударили ему навстречу автоматные очереди, захлёбываясь в суматошном лязге затворов. И продолжали стрелять по упавшему на ступени телу откуда-то сверху, с площадки.
Резко оборвалась стрельба, начали перезаряжаться. Я скользнул вперёд, всё равно меня не видно. А под пули лезть неохота, даже несмотря на мою продвинутую защиту. Против такого плотного огня я её не испытывал и как-то нет особого желания именно сейчас такие эксперименты на себе ставить. Потом когда-нибудь. Может быть…
Шихнули тонким свистом воздушные лезвия, загремело наверху стреляющее железо, заскользило со звоном вниз по ступеням, мягко завалились на площадку мёртвые тела. Проход свободен.
А мне вперёд по коридору, к сыну. Там тоже охрана из двух бойцов и нянька. Разберусь. И пора бы мне вторым камнем воспользоваться, ментальным. Хватит стрельбы. Уже сейчас наверняка во дворце тревогу играют. В ночи, да автоматную стрельбу не услышать, пусть и за железной дверью, это невозможно.
Вот и то место, куда я так стремился. И насторожившиеся охранники у дверей тому подтверждение. Не нравится мне, что они сильно нервничают, автоматы наготове держат. Да ну их, вдруг что услышат, ещё начнут с перепугу палить во все стороны. Кто его знает, куда могут пули полететь? Как там моя менталистика поживает? Что же вы такие испуганные? Как можно в голове такой хаос иметь? Идите-ка сюда, голубчики. Только свои ненужные железки на пол положите. Да тише, тише, ещё ребёнка разбудите. Вот так, хорошо. А теперь ступайте вниз да приберитесь там, тела, что ли, уберите…
А я потянул на себя дверь, вздрогнув от раздавшегося в ночи скрипа. Что же вы петли не смазываете, изверги?
Пустая детская кроватка под балдахином из кружев, смятая простынка, подушка… А где мой сын?
Сканер? Плач? Тьфу ты!
Отдёрнул штору, успел закрыть рот няньке, явно собиравшейся завизжать, потянул из её рук маленький хныкающий свёрток. Не отпускает, зараза.
– Ну, что ты в него так вцепилась? Отпусти.
И выхватил сына у сползающей по стене няньки. Отскочил в сторону, чтобы не получить по голове от оборванного карниза с тяжёлыми шторами. Что это ты вздумала сознание терять? А-а, понятно, я же невидимость свою не убирал. Испугалась до жути, бедолага. Ладно, пусть полежит, в себя придёт. А мне пора к Насте. Подошёл к ночнику, всмотрелся в маленькое личико, ощущая затапливающую меня нежность к тёплому ёрзающему у меня в руках человечку. Сын!
Оглянулся по сторонам. Вроде бы больше забирать нечего, да и нет у меня дополнительных рук.
На всякий случай вокруг свёртка воздушную сферу создал, пусть хоть какая-то защита будет. Коридор кончился, приоткрыл дверь наружу, прислушался, одновременно сканируя окрестности.
В центральном здании какая-то большая суета. Власть делят. А у меня путь до забора свободен. Отнесу ребёнка Насте и сразу же сюда вернусь. Пора начинать с заговорщиками разбираться. После гибели главы рода они и сами разбегутся поутру, но зачем утра ждать? И вылавливай их потом… Они же в бега ударятся… Опять же свои ценности припрячут… А государству денег всегда не хватает…
Перед оградой даже не притормозил, воздух подхватил нас своей мягкой подушкой, перенёс через решётку, опустил на мощёную мостовую. Теперь ходу. Потому что сын так и не думает засыпать. Хорошо ещё, что хныкать перестал, но зато с каким удивлением на ночное небо смотрит. Смотри, смотри, когда ещё доведётся такие звёзды увидеть. Мама твоя наверняка не позволит…
Усадьба Муромцевых встретила распахнутой настежь калиткой. Это ещё что такое? Было же всё закрыто? Тревожное предчувствие сжало сердце. Сканер? Да нет, вроде бы все дома. Или не все? Кто-то лишний? Добавил энергии в защиту вокруг сына, шагнул в дом, распахивая прикрытые двери. Опять знакомая картина, длинный пустой коридор и уходящая вниз лестница. Только на этот раз мне не вниз, а в тот же самый кабинет. И сына я из рук не выпущу! Кто тут лишний?

Глава 17

И это кто-то давно мне знакомый. Ведь я с ним уже пересекался, только где? Вспомнить никак не получалось. Закряхтел на руках плотный свёрток, сбивая концентрацию и сосредоточенность, заворочался, закопошился, пытаясь шевелить ножками и ручками. Не вышло, слишком плотно упакован. Вроде бы понял, сообразил, нахмурился, сморщил мордашку, открыл ротик и, похоже, собрался во весь голос заявить на весь свет о своём недовольстве. Ой, как не вовремя… И, совершенно не зная, что нужно делать в таких случаях, я сделал самое простое. Сунул ему в открытый ротик уголок пелёнки, может, хоть так отвлечётся на какой-то так необходимый мне миг.
И получилось! Младенец хлопнул ротиком, с удовольствием и наслаждением зачмокал было тряпкой, замер и… широко распахнул глазёнки. Мне даже стыдно стало, такое я в них недоумение пополам с горькой обидой увидел. Похоже, не понравились ему жёсткое невкусное угощение и моя хитрость. Выплюнул мокрый уголок, сморщился и теперь уж точно собрался заорать во весь голос. Вот интересно, громко ли они орут?
Что за бредовые мысли лезут мне в голову? И почему это я стою на одном месте, вместо того, чтобы заниматься делом? Я для чего у мелкого отсрочку просил? Мне же к кабинету подойти нужно. А я сюсюкаю тут, сопли распустил от умиления. Хорошо, что никто этого не видит. Даже смущённо по сторонам оглянулся, вдруг кто ненароком подглядел мою минутную слабость.
Кстати, что там в кабинете-то нового? И я метнулся вперёд по коридору, притормаживая у закрытой двери из морёного дуба. Ну? Пока все на прежних местах находятся, явной агрессии у незваных гостей не вижу, лишь злорадство и превосходство присутствует, зависти полные штаны, и… похоть? Да ну?!
Нет, не вспомнить мне никак эту крысу, пока воочию не увижу. Ещё трое гостей держатся рядом со знакомым незнакомцем. Вооружённые. Это плохо. Но пока стоят расслабленно, разговаривают тихонько между собой. И что-то вещает мой незнакомец. А Настя плачет взахлёб. Муромцев рядом с ней стоит, вроде как приобнял за плечи, склонился. Большего не разобрать, сливается всё, слишком расстояние маленькое, приходится на деталях сосредотачиваться и терять общую картинку.
Бросил быстрый взгляд налево-направо. Чисто вокруг и пусто, ни прислуги нет, и нет никакой мебели ни в холле, ни в коридоре. Ну да, всё, что было, я поломал во время своего визита, а новую, похоже, пока решили не ставить. Куда же мне сына пристроить? Ну не хочется мне в комнату с ним на руках входить. Мало ли, вооружённые визитёры испугаются открывшейся двери и стрельбу откроют? Впрочем, и оставлять одного в холле не стану, страшно.
А там же, чуть дальше по коридору, дверь вроде в дворецкую комнату была? Проверю. Как там его Муромцев кликал? Захар вроде бы? Точно не помню, да и не до воспоминаний мне сейчас – тихонько тяну дверь на себя, и она, о чудо, без скрипа и визга подаётся навстречу. А это сам дворецкий здесь на кровати и сидит. Глазами испуганно на приоткрывшуюся дверную створку блымкает и рот медленно так начинает разевать. И глаза такие же мокрые, как у моего мелкого в свёртке. Что, тоже орать собрался? Или нет? Узнал? Всё-таки собирается кричать. Неужели я такой страшный?
Выручил, как ни странно, младенец. Снова закряхтел, пискнул, пробуя голос, и вдруг громко так, добротно и гулко заорал. Хорошо, что я успел дверь в коридор за собой закрыть. Не зная, что делать в таких случаях, я инстинктивно замотылял его на руках, стараясь успокоить. Похоже, у Алексея ненароком подсмотрел и запомнил.
– Да что ты делаешь, изверг! – возмутился дворецкий, подскочил с измятого покрывала, забыв про свой страх, метнулся ко мне и выхватил из рук кричащий взахлёб свёрток.
И я отдал ему своего сына. Потому что вдруг понял, не причинит он ему вреда. А Захар, я точно вспомнил, как зовут дворецкого, бережно покачал моего сына, присел обратно на краешек измятой кровати, что-то забормотал ему тихонько, поправил мокрый измусоленный уголок и укоризненно на меня глянул:
– Чей?
– Мой… – я даже растерялся от такого простого короткого вопроса и обрадовался, потому что возмущённый крик ребёнка сразу оборвался. Это как так у него получилось? – И Настин…
– Ах ты, господи. Радость-то какая. А этот пришёл, сразу с порога заявил, что тебя порешили во дворце… А перед смертью ты успел и ребёнка убить… Надо Настеньке рассказать, обрадовать, сына показать…
И подскочил с ребёнком на руках, собираясь бежать к боярышне.
– Погоди… Да постой же ты!
Нет, радость ему последние мозги выбила. Не слышит. Пришлось перехватывать его на полпути к дверям и отправлять обратно на кровать. Пусть лучше на мягком посидит.
– Захар, нельзя сейчас сына Насте показывать. Гости там недобрые.
– Ах, ты ж, верно. Прости, боярин, это мне радость великая последние мозги отшибла.
– Ничего. Захар, а этот… это кто? Ну, как его звать по имени-отчеству? Или фамилию, может, знаешь?
– Нет, не знаю я его, в первый раз вижу. Только…
– Ну? Да не тяни ты!
– Боярина нашего он по имени называл. Получается, знают они друг друга очень хорошо…
– Ясно…
Да ничего не ясно! Понятно же, что не простой это гость – в заговорщиках сплошь и рядом только родовитые.
– Ты с ребёнком пока здесь посиди тихонько. Запрись только хорошо и не высовывайся. А лучше вот сюда пересядь, на стул. В этом углу вас случайная пуля не достанет. И от магии убережётесь. А я пойду познакомлюсь с этим гостем… А где мои родичи, не скажешь? Что-то я их в кабинете не видел?
– Так наверху они, в своей комнате сидят под надзором…
– А я второй этаж и не просмотрел… То на гостей незваных сначала отвлёкся, потом на ребёнка… Сколько всего человек в дом заявилось?
– Так пятеро с оружием, и ещё этот, знакомец хозяинов, чтоб ему провалиться на каменном крыльце… Двое наверх твоих родичей повели, там и остались, а нас по комнатам разогнали, сказали сидеть тихо и не высовываться. Пригрозили, что иначе всех порешат…
Нет, воевать надо без такого родственного груза, со свободными от переживаний мозгами. Подобная ошибка может последней оказаться. И не только для меня, для всех. Даже озноб пробрал от этакой мысли.
Подождал, пока Захар пересядет куда сказано, глянул на притихший маленький в больших широких ладонях свёрток, улыбнулся обоим, подмигнул и шагнул в коридор, плотно затворяя за собой дверь.
Замер перед кабинетом, хорошенько запоминая, кто где из незваных гостей расположился, потянул на себя тяжёлую дверь и, успев заметить за этот короткий миг растерянное лицо Муромцева-старшего, тихо всхлипывающую из последних сил Настю, шагнул через порог, разворачиваясь к вооружённым бойцам и вминая их в книжные полки концентрированным ударом воздуха. Только стёкла шкафов во все стороны брызнули со звоном. Переборщил.
Несколько быстрых шагов к креслу, в котором вольготно раскинулся… Ба-а, да это же Войцеховский, старый знакомец! То-то я никак не могу понять, кто это в гости пришёл? Вроде бы и знаком, а вспомнить никак не получается. Ну да, я же его всего один раз и видел, когда у меня кровь брали в лаборатории. Как там его Опрятин называл? Дружище? Ясно теперь, кому он дружище, а кому совсем даже наоборот.
Что ты так испугался? Кстати, а я ведь тебя в том подвале вместе с остальными родичами Вяземского не видел. Получается, меня сразу просчитали и ждали? Как? Знали, что я за Георгием увяжусь? Откуда? И в подвале театр специально для меня устроили? А как с тобой связались после моего прихода? Кто тебя сюда направил? Сколько сразу вопросов у меня появилось. Поспешил я с решительными и окончательными мерами. Надо было Вяземского и Опрятина живыми оставить и вдумчиво побеседовать. Торопыга я, что тут ещё скажешь. И поэтому придётся тебе пока пожить, чую, у тебя появилось сильное и непреодолимое желание всё мне рассказать, что ты аж жить не можешь от нетерпения. Что? Я не прав? Ещё как можешь? Ну, живи… пока. Пока говорить будешь. А что потом с тобой будет? Так мы же с тобой, дружище Войцеховский, взрослые люди и пока об этом говорить рано. Согласен? По глазам вижу, что согласен.
Тимофей наконец-то опомнился, в себя пришёл, к звонку потянулся. Теперь бы Настю успокоить. Как? Да просто.
– Настя, Тимофей! Ступайте к Захару в каморку, надо за сыном присмотреть.
До Насти быстрее дошло. Подхватилась, слёзы в одно мгновение пропали и высохли, в глазах и надежда безумная, и опаска с недоверием, но медлить не стала – выскочила за дверь, только платьице взметнулось, и даже слова не сказала. Только потом Тимофей грузно поднялся на ноги, тяжело прошаркал ногами к выходу, задержался на пороге, оглянулся:
– Вячеслав, а он уверял, – мотнул подбородком на вжавшегося в спинку кресла Войцеховского, – что тебя уже в живых нет. И внука моего тоже…
– Мечтать не вредно. Поживём ещё. А вот кое-кто уже нет. Если говорить не будет. Правда? – И я посмотрел на съёжившегося от страха Войцеховского:
– Рассказывай. И не оглядывайся на двери, некому тебя защитить. Отныне только от тебя зависит, будешь ты жить или нет. Впрочем, погоди минуту, – и тоже покосился на выход, притормозив на миг с расспросами от пришедшей в голову мысли. Пока Тимофей не ушёл, надо его предупредить, чтобы наверх не лезли. Я там лучше сам. – Тимофей, ты потом сразу сюда приходи. Присмотришь за этим… А мне ещё нужно родственников наверху освобождать. Или нам Войцеховский в этом поможет? Как, дружище? Поможешь?
Ещё бы он не согласился, когда за спиной три заваленных книгами тела лежат. Вон как постоянно на них оглядывается. Кадык на шее ходуном ходит. Что, страшно?
И сам в ту же сторону глянул. М-да, от меня усадьбе Муромцевых сплошное разорение. То холл разгромил, теперь за кабинет принялся. Книжные шкафы ощерились зубастыми обломками полок, мёртвые тела завалены осыпавшейся грудой книг вперемешку с осколками стёкол. И роскошному узорчатому ковру наверняка конец пришёл, попробуй потом его от крови отстирай…
Войцеховского и его бойцов определили в холодный подвал. Пусть посидят на стылом каменном полу, в себя придут. Правда, сначала освободили наверху моих родичей. Впрочем, я бы и сам там справился. Наверху просто двое людей двери караулили, чтобы никто не выходил. Хорошо ещё, что никого не убили. С Вяземского сталось бы. Но тогда пятью бойцами вряд ли обошлись бы, больше бы прислали. Так думаю.
Настя не выпускала из рук сына, впрочем, после того, как она убежала к Захару, я их больше не видел. Это мне Тимофей поведал. На женскую половину сейчас лучше не соваться. Сейчас там активно занимались ребёнком. Отмывали, пеленали, кормили. Отзвуки радостной суеты даже до нас доносились. Ночь же на дворе? Спать ему не нужно?
– Ты к ним пока не лезь. Пусть успокоится, утром и поговорите, – Тимофей правильно понял мою заминку.
А то я не понимаю. Дел у меня ещё ого-го сколько. И я сел за стол, потянул к себе громоздкий аппарат и собрался было прозванивать своим соратникам. И ничего у меня не вышло, связь отсутствовала. И с других аппаратов тоже ничего не получилось. А я-то гадаю, почему никто сюда не звонит. В столице переворот, а здесь, в усадьбе, тишина. Придётся топать ножками.
– Паровик возьмём. Только погоди, вооружусь.
Это что ещё за новости? Куда это ты собрался? Мне одному будет и проще, и спокойнее. Как бы его вежливо отговорить? О, придумал!
– Тимофей, а кто за внуком присмотрит?
– Думаешь…
– Да запросто! Могут прийти и проверить, куда это Войцеховский с отрядом запропал? Поэтому лучше бы тебе в усадьбе остаться, приготовиться на всякий случай к новым ненужным визитам да за всеми домашними присмотреть. А там… – я махнул рукой в сторону окон. – Там я справлюсь. Тем более не один буду. Всё, времени на разговоры больше нет, прощай.
– Я тебе покажу прощай! Чтобы обязательно вернулся!
Кивнул ему вместо ответа и выскочил в темень. Как тут ворота гаража открываются? Это что, вход? Потянул за скобу, открылась маленькая дверка. Ох ты, вот она – мечта наяву. Почти такой же, как и моя недавняя потеря! Высокий паровик на широких зубастых покрышках… Я даже замер и перестал дышать на какой-то миг, любуясь этим монстром. Сделал к нему шаг, медленно выдыхая… и вовремя одумался. Нет, сейчас надо что-то поменьше брать, попроще. Опять же, второй такой потери я не переживу…
За спиной что-то тихо скребнулось в дверь. Кто там? Отпрыгнул в сторону, зажигая над головой магический светильник и одновременно накачивая энергию в ауру. Это как же я увлёкся паровиком, что обо всём на свете забыл? Кто там, за дверкой? Всмотрелся. Понятно, знакомая личность из прислуги. Выдохнул, шагнул к створке, открыл. Наверняка Тимофей распорядился своего шофёра прислать.
– Боярин распорядился возить…
Явно не знает, как ко мне обращаться. Слишком быстро события в усадьбе меняются. То я для Муромцевых смертельный враг, боярышню обидевший, то защитник и спаситель. А теперь ещё и оказавшийся почти её мужем и отцом родившегося наследника… Любой растеряется при таких обстоятельствах.
– Раз боярин распорядился, так выгоняй аппарат. Только не этот, что-нибудь попроще. Времени совсем нет…
Придётся по всем адресам проехать. Лишь бы живы были. Впрочем, зря я так волнуюсь. Люди в прошлый раз предупреждены, чего-то подобного ожидали, значит, так просто, с наскока, их не взять, врасплох не застать. Поехали, чего ждать? Кто тут у нас ближе всех живёт?

Эта ночь словно решила никогда не заканчиваться. И, когда уже больше не было сил держаться, захотелось просто упасть куда-нибудь в угол и отключиться от этой круговерти, раз, и наступил рассвет. А с ним и ушли основные заботы. Нет, не так – ушли кровавые заботы, осталась нудная тягомотина, в виде арестов, допросов и опросов, заседаний судебных коллегий и дум боярских собраний. Это не для меня, для такого дела есть специально обученные и назначенные люди. Впрочем, это у меня одно на другое наложилось, слишком много разного за последнее время на меня навалилось. А крови пролито ночью достаточно. Мало кто из бунтовщиков решил уповать на милость победителей. В основном предпочитали сражаться до конца. Впрочем, это и к лучшему, потому что дел они за тот промежуток времени, которым успели воспользоваться, натворили немало. Так что первая кровь была пролита не нами. И за ниточку Войцеховского потянули, размотали клубок, не оставили его на потом, когда ловить уже некого бы было.
Повезло, что в заговоре участвовало не так и много народа, один род Вяземских и часть примкнувшего вырождающегося боярского рода Войцеховских. Все научники. Прямо заговор учёных и приближённых к ним. И если со слабым родом сразу всё было ясно – таким путём они решили своё положение в обществе поправить и подняться в боярском ряду, то с Вяземскими возникало очень много вопросов. Особенно когда всплыл мой вопрос с информаторами из Поднебесной. Вот кто сливал им информацию, получал деньги из-за рубежа и готовил переворот под их чутким руководством.
Словом, утром столица проснулась, словно ничего и не было. А иначе и быть не могло. Простому люду эти боярские дрязги до одного места. А ещё лучше, если бы и дрязг не было, и тех, кому они необходимы. Обыватель так считает и кое в чём его понять можно. Водитель паровика так и дожидался меня у крыльца. Спустился на подрагивающих от страшной усталости ногах вниз, уселся на мягкое кожаное сиденье, прикрыл глаза, чувствуя, как пришла в движение машина, как поехали. Понятно куда. К Муромцевым.
А отдохнуть мне не пришлось, потому что не успел подняться на крылечко, как, широко распахнув дверь, вихрем слетела со ступенек прямо мне в руки Настя, а следом за ней показался в дверном проёме Тимофей. Завтрак давно накрыт, ждали только меня и, похоже, ждали с ночи. И готовы были ждать долго, судя по Настиным эмоциям.
За столом вопросов никто не задавал, но нетерпеливое любопытство так и витало вокруг, просверкивало в быстрых коротких взглядах, поэтому пришлось собраться с силами, аккуратно, стараясь не звякнуть, поставить на блюдце пустую чашечку и начать рассказывать о событиях прошедшей ночи…
Первым делом оповестили кое-кого из моих соратников, кого чудом успели застать по своим адресам. Что армия, что милиция к этому времени начинала играть тревогу. Запоздалую, но ведь кто-то же среагировал на зарождающуюся во Дворце бучу почти вовремя? Уже на самом выходе из дома перехватили командира гарнизона, заехали к его помощнику и начальнику штаба. В тесноте, да не в обиде поехали дальше. Народ молчал, никто не возмущался отсутствием транспорта, понимали, что всё пошло не по нашему плану. Теперь оставалось только перехватывать инициативу и постараться любым способом опередить заговорщиков. А у них перед нами огромная фора во времени. Одно утешение, присягу никто не отменял, а военное и милицейское начальство на нашей стороне.
Нам повезло, у Арсенала пока ещё никого из заговорщиков не было. Подняли караул в ружьё и уехали, оставив чёткие указания никого на территорию не впускать.
Подъездная дорога к казармам гвардии встретила поднятым шлагбаумом и пустой будкой караула. Сунулись вперёд и резко затормозили, поймав капотом веер горячего свинца. Ничего себе! Водитель, умница, успел свернуть в глубокую канаву у дороги. Выскочили наружу, выхватывая кто табельное, кто какое-то оружие. А я воздушный полог над канавой поставил. Хоть как-то убережёт от пуль. Хорошо, что свою защиту так и не снял. Рявкнул водителю, чтобы не высовывался, побежал, пригнувшись, вслед за соратниками по канаве вперёд. И под прикрытием защитного купола над нами. Но больше никто не стрелял.
Метров через пятьдесят выглянули, осмотрелись и уже спокойно вылезли на дорогу. Впереди у казарм шла ожесточённая драка. Армейские мундиры смешались с гражданской одеждой.
Похоже, кто-то успел здесь побывать и смутить умы некоторых бойцов. Но не всех. И многие явно на стороне закона, следуют присяге.
Чем ближе мы подходили к сваре, тем тише становилось вокруг. Замечали командиров, замечали меня, и люди затихали, прекращали драку. Зрелище интересное – бродящий кто в чём личный состав, даже в нижнем белье встречался, и никак не реагирующий на это сержантский состав. Что-то слишком мутный заговор, абсолютно непонятный ни армейцам, ни милиции. Оставив разбираться с попыткой покушения на наследника трона, то есть на меня, приехавшее с нами высокое армейское начальство, помчались дальше. Гвардейцы лихо выдернули наш паровик из канавы, замялись, увидев расстрелянный двигатель, и быстро прикатили лёгкий бронированный военный вездеход, с разрешения начальства, само собой. Дальше пусть сами разбираются. Им ещё охрану усиливать, порядок наводить и со своими товарищами разбираться, кто к заговорщикам примкнул. Пока так, потом тщательное расследование проведём.
Одного меня никуда не отпустили. Мало того что в броневик несколько вооружённых офицеров посадили, так ещё следом грузовик в сопровождении пошёл, плотно набитый бойцами.
Затемнённое здание Управы милиции встретило настороженной тишиной. Сбор и тревогу не объявляли, повода не было, потому что на улицах всё было спокойно. Но дежурный по столице что-то такое учуял и начал потихоньку прозванивать старшему руководству. А оно само нарисовалось, к счастью.
Город спал, на улицах изредка мелькали запоздалые прохожие, снизу от набережной к Дворцу карабкался белёсый туман. А во Дворце собралось срочное заседание Малого Совета. Сильно напрягало почти полное отсутствие заговорщиков. Казармы не считаются, там никого из посторонних не было, свои буянили. То есть уже не свои, а переметнувшиеся к бунтовщикам бывшие гвардейцы. Где все те, кто в подвале тогда был? Куда-то же их Вяземский отослал, куда? С какими задачами?
Скоро стало ясно, с какими. Одно слово – научники! Этим и армия с милицией не нужны! Первые неопределённые и недоумённые звонки пришли с радиоцентра. Группа учёных! Ночью! Приступила к монтажу какого-то оборудования на передающей вышке, заперев под угрозой применения оружия дежурную смену и немногочисленную охрану в подвале центра. Кому-то из персонала в поднявшейся суматохе удалось ускользнуть из здания, добраться до ближайшего участка и забить тревогу.
Ну, хоть какая-то определённость появилась. И в радиоцентр отправилась группа быстрого реагирования.
Совет сидел молча, обсуждать пока было нечего, информации не хватало, а обсуждать в очередной раз то, что уже много раз обсудили, не было никакого желания. И меня пока не расспрашивали о причинах моего длительного отсутствия, не то сейчас время.
А потом события понеслись, словно мутант-крысюк под гору, огромными скачками. Резкая трель звонка выдернула из кресла поднявшего трубку главу Совета. Короткая пауза, взгляд поочерёдно обежал всех собравшихся и замер на мне.
– Ну?
– В радиоцентр не пробиться. Ожесточённое сопротивление с применением магии. И это в столице! Небольшая группа залезла на верх передающей вышки и что-то там делает. В темноте плохо видно.
– И в чём вопросы? Это заговорщики! И они в нас стреляют! Почему бойцы не открывают огонь на поражение?
– Так радиовышка же… Оборудование… – замялся глава, тиская трубку телефона. – И учёные…
– Что? Не понял… – протянул я, поднимаясь на ноги. И, опережая мои действия, откуда-то сбоку подскочили два крепких бойца и опрокинули главу лицом на стол, безжалостно выкрутив ему руки.
– Нет, такой глава, явно симпатизирующий заговорщикам, нам не нужен! И такой Совет! Или вы что-то иное желаете сказать? – жёстко посмотрел на поднимающегося советника по безопасности.
Лязгнули демонстративно затворами автоматов бойцы моего сопровождения.
– Ваше… Госу… г-м, наследник. Да, прошляпили заговор, расслабились с прошлого раза, посчитали, что всех вычистили. Но зачем же так?
– А как? Если Совет не отдаёт приказ уничтожить заговорщиков, то что это может значить? В моём понимании только одно. То, что он с ними заодно, – повернулся к старшему офицеру сопровождения и, не слушая объяснений советника, скомандовал: – Всех под арест. Оружие изъять. Потом будем разбираться…
И потянулся к трубке, так и зажатой в руке главы. Впрочем, меня опередил боец. Быстро сообразил и проследил мои намерения, тут же сильным ударом приклада по запястью бывшего главы выбил трубку и она повисла на витом шнуре. Подхватил её и протянул мне, не обращая никакого внимания на жалобный вопль.
Отдав команду на открытие огня на поражение, задумался. Всё-таки лучше самому туда поехать. Мало ли что. А на месте решения принимать быстрее. Поеду!
К моему довольству, на месте разворачивалась гвардия. В казармах быстро навели порядок, выявили и пересажали возмутителей спокойствия и порядка, разобрались с провокаторами. Значит, и тут мы успели. Сразу стало легче.
Всё оказалось очень просто. На радиовышке монтировали излучатель ментальных сигналов. Что-то вроде моего камня, только сделанного в подвальных лабораториях дворца. Вот почему не нужна была армия и милиция, да и вообще силовые структуры бы не понадобились. Облучили бы столицу, внушили людям нужные заговорщикам мысли, и сиди потом на всём готовом. Только интересно очень, а что потом было бы? Ну… если бы излучатель когда-нибудь сломался?
А уж как они сопротивлялись… Учёные-то они учёные, а с какой стороны автомат стреляет, прекрасно знали. И магией пользоваться умели, и абсолютно не стеснялись её применять. А времени совсем не оставалось, потому что на вышке как-то подозрительно зашевелились. Пришлось уничтожать и саму вышку, и людей на площадке, и радиоцентр, смешивая его с землёй. Только своих бойцов перед этим отослал подальше. И тяжёлое вооружение запретил применять. Я уж лучше так сделаю, по-своему. А когда убедился, что бойцы отошли подальше, потянулся к воздуху, сконцентрировал стихию вокруг ажурной башни, закрутил тугим смерчем, не слушая скрежета сминаемого железа, воя разогнавшегося водоворотом воздуха. Добавил в вихрь излюбленных водяных лезвий, посмотрел на серую, танцующую передо мной воронку и развеял заклинания, перестал напитывать энергией стихию.
Медленно успокаивался вихрь, опадал на землю огромной кучей мелкого хлама, когда-то бывшего ажурной железной вышкой, прочными бетонными зданиями Центра и, конечно же, людьми. Впрочем, успокоил сам себя, это уже не люди, это враги. Кто его знает, какие бы мысли они жителям столицы начали внушать? Может, и не только жителям столицы – как далеко смог бы установленный артефакт работать, кто его знает? И чем бы это всё закончилось, памятуя о кураторах из Поднебесной?
Сложнее всего пришлось с Войцеховскими. Захудалый род всеми силами старался выжить, приспособиться к существующим реалиям, поэтому с ними повоевали всерьёз. И снова мне пришлось поучаствовать. Сначала намеревался предъявить им заложника, который остался в усадьбе Муромцевых, а потом понял, что это ни к чему не приведёт. Не те ставки стоят на кону. Да и времени больше не хотелось тратить. Попытался, правда, воспользоваться своим ментальными умениями, но жестоко с этим обломался. Ничего не работало, какая-то продвинутая защита у них стояла. Только возрос мой счёт к Вяземским и Войцеховским. В академии нам преподавали разные глупости, даже близко не приближающиеся к реальностям, а сами всем пользовались. Теперь не успокоюсь, пока до всего этого не докопаюсь.
Вымотался я и выложился на полную. И старая усадьба Войцеховских, как назло, почти в центре города стояла. Почему стояла? А потому что больше не стоит. Нет её. Разрушена. Но сопротивление при этом мне оказали очень сильное. Захудалый род, почти разорённый… А как долго сопротивлялись и почти все полегли. Кстати, попутно мне бойцы подсказали. А где все наши маги? Куда они пропали, почему никого не видно? Или мы чего-то не знаем?
Развалины радиоцентра и усадьбы Войцеховских начали разбирать армейцы, а я помчался во Дворец, разослав посыльных с указанием собраться там же всем моим соратникам. Пришло время для разбирательств. И кому-то нужно править страной в отсутствие Совета? Сейчас и решим…
А после всего, после длительных и шумных споров, разбирательств и ругани, после того как наконец-то пришли хоть к какому-то решению, я поехал домой. Да, домой. Место, где меня ждал мой сын, я уже подсознательно называл домом. Только с Настей нужно будет окончательно определиться. Слишком много за эту ночь на меня навалилось, чувства повыгорели, в душе пустота. Пережить бы всё это, переспать, тогда и можно будет спокойно подумать обо всём. С такими мыслями я шагнул на щебёнку подъездной площадки усадьбы Муромцевых.
И все мои трезвые мысли куда-то разлетелись, стоило только распахнуться дверям, выпуская на свободу маленькое чудо в сером длинном платье, которое вихрем слетело со ступенек крыльца и крепко обхватило меня сильными руками, уткнулось лицом в грудь, заставив сразу вспомнить о грязной своей одежде, немытых руках, которыми я неловко старался приобнять свою… да ладно, любимую, кого тут обманывать, если при виде девушки я про усталость забыл? И я медленно потянулся к пушистой макушке, вдыхая такой родной теперь запах девичьих волос…

Глава 18

После затянувшегося завтрака или, что будет вернее, раннего обеда не выдержал и упросил Настю показать мне сына. При этом Настя с Алёной как-то хитро переглянулись и улыбнулись друг другу. О чём это они, что за переглядывания? Заглядывать в их чувства не хотелось, может, сами расскажут?
Нет, всё-таки в пелёнках он как-то лучше выглядел. А здесь весь словно ниточками по суставам перевязан и пузыри постоянно пускает, что-то гугукает. Но хорошо, что не плачет. И на мои потуги обратить на себя его внимание никакой реакции. Совсем обнаглел, мелкий. Даже как-то немножко обидно стало.
А потом меня накрыло. Не успел от детской кроватки отойти, как резко начали закрываться сами собой глаза, меня куда-то потянули за руку, через навалившуюся пелену дрёмы каким-то чудом разобрал, что это тянет Настя, и пошёл, не сопротивляясь, перебирая ногами и опираясь на поддерживающего меня Алексея. И даже не помню, как упал в кровать.
А проснулся сразу, в одно мгновение, от переполнявшей меня энергии. Всё было просто здорово! Настроение лучше не бывает, за окном небо голубое во всю ширь раскинулось, птицы чирикают. Вскочил с кровати, распахнул ажурную тюль, повернул запорную ручку, толкнул створку окна, радуясь солнечному дню. Стоп, почему дню? Это сколько я проспал? Сутки? У кого бы уточнить? И кто меня раздел? Сам я точно не помню такого пикантного момента.
Оглянулся, на стуле аккуратно сложена моя одежда, сапоги стоят, вычищенные, и, самое главное, на столике рядом большой кувшин и красивый стеклянный бокал. Вот это хорошо, то, что нужно. Набулькал в узорчатую ёмкость до краёв квас, именно он оказался в кувшине, и с удовольствием одним махом всё и выглотал. А вторую порцию пил уже спокойно, вспоминая вчерашний день… или ночь.
Пора заниматься делами. Оделся, встал, притопнул ногой, проверяя, удобно ли сел сапог, и направился к двери.
Сканер показывает, что там меня кто-то поджидает. Не чужой, свой. До порога оставался всего один малюсенький шажок, как дверь осторожно приоткрылась и внутрь проснулась голова Захара и почти упёрлась мне в лицо. Ойкнула и отшатнулась, убралась назад в коридор.
– Милсдарь, вас в большую гостиную просят.
– Захар, ты что? Белены объелся? Какой я тебе милсдарь?
– Ну. Так…
– Наедине можешь меня называть так, как раньше называл.
И с недоумением посмотрел на хмыкнувшего и заулыбавшегося дворецкого.
– Захар, что опять не так?
– Да раньше мы вас только злыднем проклятым и называли. Ох… – и смутился.
– Н-да, нет, так не надо. Ты боярина как называешь? По имени-отчеству? Да? Вот и ко мне так обращайся, договорились? – увидел согласный кивок, продолжил: – Куда там меня приглашают? Веди.
И мы торжественно пошли и вошли под громкое Захарово объявление. Это что здесь такое происходит? Что-то слишком много народу собралось под крышей усадьбы Муромцевых. И верхушка армии здесь, и милиции, и представители Совета. Только не Малого, те ещё сидеть в подвале должны, а Большого. Вот потому-то и тесно в доме, пришлось большую гостиную занимать для встречи.
Просидели мы до позднего вечера, прерываясь несколько раз на ужин и чай. А потом, увидев в очередной раз заглянувшую в гостиную Настю, я просто свернул затянувшееся совещание. Утром продолжим. Уже во Дворце.
Срочного ничего не было, рутина. В городе спокойно, народу до возни владетельных нет никакого дела. И, если бы не разрушения пары усадеб и радиоцентра, ночных событий никто бы и не заметил. А я ещё утром обратил внимание, удивился, когда возвращался в усадьбу. Словно ничего не случилось. Как обычно по утрам лавочники открывали свои лавки, распахивали ставни зеркальных витрин. Одуряюще пахло свежей выпечкой, и даже наш несущийся на полной скорости паровик не мог обогнать этот дразнящий запах. В общем, люди жили своей обычной, отличной от дворцовой, жизнью. И мне в голову пришла простая мысль. Есть ли мы, нет ли нас, а они так и будут открывать свои лавки, создавать семьи, рожать и поднимать детей, растить и печь хлеб, ловить рыбу, выращивать скот. А мы пыжимся от своей мнимой значимости, законы разные придумываем, налогами и поборами, нами же узаконенными, занимаемся, а им это ничего не нужно, они просто живут. Они выше всего этого и ощущают нас только как досадную помеху на своём жизненном пути. И что делать, чтобы стало по-другому? Чтобы люди и жили, и стали частью государства? Как мне быть? Вот эти свои наблюдения и размышления я и рассказал собравшимся соратникам в самом конце нашей встречи. Не знаю, поняли ли, что я хотел этим сказать, но никто над моими сумбурными мыслями не смеялся. Молча разошлись. Посмотрим, что завтра скажут.
После, скажем так, семейного ужина по установившейся в последнее время традиции собрались в кабинете усадьбы. Разговаривали обо всём. Алёна осторожно спросила о Георгии. По враз наступившей тишине и внимательным настороженным взглядам понял, что кое-какие слухи до них уже докатились. Что отвечать? Правду? Не знаю, задумался.
– Нет больше Георгия… Одни вы у меня остались из родичей.
– Вячеслав, а правду ли говорят, что… – замялась Алёна. – Ну, что он в заговоре участвовал? Что мы тут по его задумке?
Нет, всё-таки лучше сказать, как было. Всё равно рано или поздно всю правду узнают. Так пусть лучше я им расскажу, чем кто-то другой. А Георгий… Каждый сам свою судьбу выбирает.
– Правду. С Вяземскими сговорился. Не знаю, чем уж так ему своя жизнь не нравилась, что он решил всех нас предать. Да и не хочу знать, право слово. С Центрального он вас обманом увёз, сына моего с его подачи в заложники забрали, здесь за вами присматривал, чтобы в курсе всех ваших дел быть…
– А мне он с самого нашего знакомства не нравился! – нахмурилась Настя, тетешкая на руках сына.
– Да-а. Было в нем что-то такое… Всегда себе на уме, ни с кем компанию не водил, всё время где-то мотался. И в экспедициях всегда один. Нет, никогда ему похищения внука не прощу. Ишь ты, в дом он к нам пробрался, присматривал, змей подколодный.
Помолчали, вспоминая прошедшее. Как-то сразу говорить расхотелось. Впрочем, остался ещё один нерешённый вопрос.
– Алексей, Алёна, усадьба Опрятина стоит пустая. Теперь она моя по наследству. Я там вряд ли буду жить, а вы переселяйтесь с острова, станете столичными жителями. Позже на вас её перепишу, чтобы ни у кого дурных вопросов не возникало.
– Нет, Славушка, мы домой поедем, на Центральный. Там все свои, всё знакомо. И у Алексея работа, опять же.
– Работу ничуть не хуже он и здесь себе всегда найдёт, – поддержал меня Муромцев. – Вячеслав прав, переселяйтесь. Будет жаль, если вы уедете, привык я к вам. А так все рядом будем, по соседству.
– Да как же так? Нет, не могу я… У нас же там вся жизнь… – растерялась Алёна.
– Рано или поздно, а на Центральном все узнают и про Вячеслава, и про ваше родство. Поверьте, не дадут вам на острове спокойно жить, не будет уже по-прежнему. А в столице всё-таки проще, тут родовитых много, не такое пристальное к ним внимание, – продолжал додавливать Тимофей. – Ничего не поделать, придётся вам привыкать к новой жизни. И никуда вы уже от неё не скроетесь.
– И безопаснее здесь будет, – напомнил я о произошедшем. – А там я за вами не смогу приглядывать.
– Алексей, а ты почему молчишь? Ну, скажи уж что-нибудь? – повернулась к мужу, тронула его за руку, спросила с затаённой надеждой в голосе Алёна.
– Не знаю пока ничего. Слишком всё быстро… Подумать нужно. Такие вопросы на бегу не решаются.
– Вот! Мы подумаем и решим, – обрадовалась отсрочке Алёна.
Ну, хоть так. Додавлю их потихоньку. Действительно, случись что, и кто их там защитит? А внимание теперь к ним будет огромное. И не только у нас. И ещё остался вопрос к Тимофею. Он же с Вяземским работал, тесно общался. Сможет подсказать, кто может на место профессора встать, как теперь работу приказа наладить? Понимаю, что на Совете обязательно кого-нибудь на освободившееся место предложат, но предварительно хоть какое-то своё мнение нужно составить… Пусть и с чужих слов.
И, уже когда разговор совсем иссяк, когда можно было расходиться, Муромцев не выдержал:
– Вячеслав, а ты уже всё решил?
Наступившая тишина после этого простого вопроса Тимофея ясно показала общую заинтересованность в моём ответе. И Настя глаза к сыну опустила, пелёночки поправляет, боится. Весь разговор просидела тихонько, слова не сказала, с ребёнком возилась. Не бойся.
– Что именно? – взял паузу на размышление, ответив вопросом на вопрос.
– Где жить будешь? В качестве кого и с кем?
А Муромцев тоже нервничает, ишь, как столешницу пальцами стиснул, даже костяшки побелели. А сидит вроде спокойно, прямо, словно аршин проглотил. Мои-то родичи почему так волнуются? Им-то что? В любом случае хорошо. Пора отвечать, пауза слишком затянулась.
– Жить буду во Дворце. Придётся, правда, сначала присягнуть. И с Настей.
И взгляда не отвожу от засиявших напротив глаз, таких родных и любимых. И всё понятно без слов, даже объяснять ничего не нужно. Нам. А остальные не так понятливы.
– Это ты таким образом предложение делаешь? – уточнил боярин.
– Молодец, умница. Давно бы так! – в один голос подхватили Алексей с Алёной. Конечно, вас бы на моё место, помотались бы с моё, поизворачивались. Посмотрел бы я тогда на ваши трепыхания.
– Да, делаю предложение. Как правильно его сделать, не знаю, не научен. Впрочем, как умею.
– Ничего, образуется. Настя? – Тимофей оглянулся. – Ну, тут и без нас понятно. Так, пошли-ка мы отсюда. Дай-ка мне наследника. Пошли-пошли, нечего мешать.
И вытолкал за дверь замешкавшихся Алексеевых. А мы остались вдвоём…
Ночью нас разбудил Тимофей. Прибыл посыльный. Почему-то снова в городе нет связи, до нашей усадьбы из Дворца не дозвониться. У крыльца ждёт паровик, срочно требуется моё присутствие.
Собрался за минуту, выскочил на улицу, отмахиваясь от вопросов встревоженной Насти, от засуетившихся Алексея с Алёной. Уже сбегая с крыльца, затормозил резко, взрывая ногами щебенку, развернулся и перекинулся парой фраз с Тимофеем. Его, кстати, почему-то во Дворец не позвали.
– Вы, на всякий случай, наготове будьте.
– К чему наготове?
– Не знаю. Чуйка что-то плохое чует…
– Не беспокойся за нас. Так просто уже никому не дадимся.
И Тимофей чуть сдвинул отворот толстого тяжёлого халата, показывая чёрную рукоять пистолета.
А то я не вижу, что ты вооружён. И полностью одобряю эту предосторожность. Ещё бы и мои родичи не были бы столь беспечными. На крыльцо выскочили, одеться успели, а в руках пусто, ничего из оружия не прихватили. Что, жизнь так ничему не научила? Или забыли всё и успокоились?
Ладно, времени на разговоры нет, посыльный уже заднюю дверь паровика распахнул, с ноги на ногу переминается, торопится. Уселся на мягкое сиденье, махнул рукой на прощание. На переднем охранник с автоматом. Что-то серьёзное произошло? Ничего не чувствую, но витает что-то такое тревожное в воздухе.
Поехали. Куда ты так рванул? Разобьёмся же! Водитель чуть скорость сбросил, выворачивая с подъездной дороги на набережную, в рулевое колесо вцепился, вперёд к стеклу наклонился, чтобы лучше дорогу видеть. Другое дело, а то торопится куда-то, спешит, а куда, зачем, и сам не понимает, заразился во Дворце общей тревогой. Приказы тоже грамотно выполнять нужно. Нет, рано я обрадовался, он снова разогнался. Лучше молчать, не отвлекать его от дороги.
А в городе обычная ночная жизнь, тишина то есть. Что-то чуйка моя покоя не даёт, душу бередит. Может, вернуться? Но во Дворце ждут… Ладно, поехали, остаётся надеяться на опытного Тимофея. Что не оплошает он в трудную минуту.
Паровик летел по столице на скорости, распугивая редких прохожих, разрывая ночную темень аллей ярким светом фар. Ажурные ворота распахнулись, едва мы показались на подъездной дороге. Паровик пролетел мимо караульных, не снижая скорости и обдав их пылью. Резко затормозил у красного крыльца, и меня тут же вытащил из машины за руку каким-то чудом оказавшийся рядом советник.
– Вячеслав, все собрались, тебя только ждут.
– Кто все? Почему ждут и зачем такая срочность? Утра не подождать?
– Ты что, ничего не знаешь?
– Что знаю? Все вокруг всё знают, один я нахожусь в неведении, – рассердился.
– На южном порубежье идут тяжёлые бои, дирижабли Поднебесной прорвались, к нам идут, нигде не задерживаясь.
– Армия? Эскадра?
– Всех подняли. Думаем, это нападение с заговором связано, с двух сторон ударить хотели. В городе за ночь несколько убийств. Члены Совета и руководство армией. Вовремя мы заговор обезвредили. Да, похоже, не всех схватили. Да что на крыльце-то меня расспрашивать, в государевом кабинете все ждут. Там всё и узнаешь.
И мы заспешили. Молчаливыми тенями стояли караульные гвардейцы в переходах и на лестницах, неслышными призраками жались по стенам притихшие придворные и обслуга. Все уже знают! Один я, как всегда, последние новости узнаю последним.
При моём приближении к кабинету слуга распахнул дверь. Я не успел переступить порог, как кто-то оглушительно рявкнул:
– Государь в кабинете!
И загремели по паркету отодвигаемые от стола тяжёлые стулья.
– Я же ещё присягу не принимал? Какой государь, вы что?
– Сейчас и примешь. Идём в Церемониальный зал, к алтарю, – рядом оказался глава Совета. Беглым взглядом я просмотрел эмоции и намерения присутствующих. Ничего крамольного не увидел, волнуются все сильно. И у главы в чувствах целый ураган бушует. Но по внешнему виду не скажешь, что переживает.
– Там же дирижабли к столице рвутся! Потом нельзя всё сделать?
– Именно поэтому и поторопимся. А потом сделать нельзя. Армией в случае военных действий с другими государствами и княжествами должен командующий руководить. А уже ему приказы отдаёт только государь. А у нас на данную минуту государя нет, только наследник. Пройдём, времени мало. Попутно отвечу на все твои вопросы.
– Стой, погоди. Какой из меня руководитель. Какие приказы командующему? Вы что тут, с ума посходили?
– Порядок такой. Не нами заведено, не нам его и отменять. И успокойся уже. Никто от тебя ничего сверхъестественного требовать не будет. Подпишешь несколько указов, и всё. Командовать специалисты станут.
Ох, что-то не к добру всё происходящее. Точно, заманивают. Стрелочником делают. А не к этому ли я стремился, в столицу пробирался? Так что, сейчас задний ход дам? Да ни за что!
И закрутилось. Сама церемония пролетела одним мигом. Подошёл к алтарю, положил одну руку на церемониальный камень, вторую на Свод законов, прочитал присягу по свитку, удерживаемому передо мной в развёрнутом виде, произнёс подсказываемые мне советником нужные слова и всё – я государь. Так просто.
А потом было просторное лётное поле, взлетающие в тёмное звёздное небо огромные серые туши дирижаблей. Остаётся ждать.
В городе кое-где вспыхивали перестрелки, несколько раз было замечено применение магии, но к утру всё затихло.
Мне даже вздохнуть некогда было. Всё вертелось вокруг меня по давно отработанной схеме, требовалось лишь иногда подтверждать личной подписью отданные командующим распоряжения. И мудро кивать головой, когда это требовалось. И, как я понял, сегодняшняя ночная процедура требовалась только для протокола. Осознать свалившуюся на меня ответственность должным образом пока не получалось, не было времени на раздумья. Лишь под самое утро, когда уже зарозовел восток, я чудом вспомнил про ребёнка и остальных домашних. Дёрнулся было с вопросом, и меня тут же успокоили. Оказывается, это обязательная процедура, при начале военных действий вся государева семья и его родичи вывозятся в загородное поместье, оборудованное средствами защиты и отражения возможной атаки с земли и воздуха. Паровик с охраной сразу после присяги уехал, назад не возвращался. Видимо, всё хорошо. Связь обещали скоро восстановить, тогда и получится позвонить в поместье.
Сканер так и продолжал работать в полную силу, отслеживая чувства людей вокруг. Поэтому я сразу насторожился, когда полыхнуло тревогой. Что-то плохое произошло. Вскочил на ноги, бросился к дверям, и замер. Настя!
Горе шло ко мне по коридору, замерло перед дверью, не решаясь входить. Толкнул створку, увидел скорбные глаза советника.
– Государь, держись. На дороге к загородному поместью засада была. Магами прикрытая, поэтому и не смогли её обнаружить. Паровик с твоими родичами ночью обстреляли. Охрана отбилась, но…
– Говори, – вытолкнул кое-как единственное слово.
А в груди словно ком ледяной, даже дышать не могу.
– Анастасия… Не уберегли.